На первую страницу сервера "Русское Воскресение"
Разделы обозрения:

Колонка комментатора

Информация

Статьи

Интервью

Правило веры
Православное миросозерцание

Богословие, святоотеческое наследие

Подвижники благочестия

Галерея
Виктор ГРИЦЮК

Георгий КОЛОСОВ

Православное воинство
Дух воинский

Публицистика

Церковь и армия

Библиотека

Национальная идея

Лица России

Родная школа

История

Экономика и промышленность
Библиотека промышленно- экономических знаний

Русская Голгофа
Мученики и исповедники

Тайна беззакония

Славянское братство

Православная ойкумена
Мир Православия

Литературная страница
Проза
, Поэзия, Критика,
Библиотека
, Раритет

Архитектура

Православные обители


Проекты портала:

Русская ГОСУДАРСТВЕННОСТЬ
Становление

Государствоустроение

Либеральная смута

Правосознание

Возрождение

Союз писателей России
Новости, объявления

Проза

Поэзия

Вести с мест

Рассылка
Почтовая рассылка портала

Песни русского воскресения
Музыка

Поэзия

Храмы
Святой Руси

Фотогалерея

Патриарх
Святейший Патриарх Московский и всея Руси Алексий II

Игорь Шафаревич
Персональная страница

Валерий Ганичев
Персональная страница

Владимир Солоухин
Страница памяти

Вадим Кожинов
Страница памяти

Иконы
Преподобного
Андрея Рублева


Дружественные проекты:

Христианство.Ру
каталог православных ресурсов

Русская беседа
Православный форум


Подписка на рассылку
Русское Воскресение
(обновления сервера, избранные материалы, информация)



Расширенный поиск

Портал
"Русское Воскресение"



Искомое.Ру. Полнотекстовая православная поисковая система
Каталог Православное Христианство.Ру

Статьи  
Версия для печати

Слово о друге

Писателю Петру Чалому – 70!

В дальние, советские ещё годы была в газете «Литературная Россия» такая рубрика – «Слово о друге-поэте». Материалы, которые в этой рубрике публиковались, пользовались стойким читательским вниманием. Подкупало то, с каким теплом писали известные мастера о своих литературных собратьях, дороги были подробности их совместного бытования на высокогорных лугах Парнаса. Теперь от той газеты осталось одно название, и сколько ни шарь в Интернете, рубрику такую – распахнуто-приветную, добрую – вряд ли сыщешь. А жаль. Нынешняя разобщенность писательская, перманентные литературные войны различных «лагерей» стали грустной обыденностью, но писательское дружество не извели, не порушили. Вот и сейчас, принимаясь за эти заметки, я ловлю себя на мысли, что пишу будто бы для той давно исчезнувшей с печатных полос, но такой необходимой рубрики.

Пётр Дмитриевич Чалый…

Жителям Воронежской области долгие годы это имя было хорошо знакомо в таком контексте: «П. Чалый, собкор «Коммуны». Сотни и сотни материалов, от крохотных «информашек» до очерков и проблемных статей, увидели свет в ведущей газете Воронежского края за этой подписью. Материалы эти, всегда достоверные и неравнодушные, написанные не трафаретно, хорошим языком, запоминались, имя автора оставалось в памяти читателей, становясь со временем своего рода знаком качества, обещанием честного и веского журналистского слова. Но это отрадное явление имело и свою оборотную сторону. Ведь Петр Чалый был не только заметным журналистом, он писал и прозу – талантливую, корневую, вырастающую, казалось, из самой гущи неприукрашенной сельской жизни. Но, как это нередко бывает, многие читатели, озабоченные сиюминутно-болевым, так называемой «злобой дня», видели в нём прежде всего «человека из газеты», в лучшем случае снисходительно относясь к иной ипостаси автора – писательской. Дескать, балуется – ну и ладно, какой журналист не мечтает написать роман!

Думаю, что ситуация эта не раз и не два отзывалась в жизни Петра Чалого горечью, сжимала сердце обидой. Ведь писательство, на долю которого оставались лишь «урывки» бессонных ночей, с молодых лет, с первых опытов освоения художественного слова было для него не забавой, не хобби, но смыслом жизни. И литературная судьба складывалась вроде бы отнюдь не печально: первые публикации в коллективных сборниках и журналах были замечены, вызвали добрые отклики читателей и коллег по писательскому цеху, в том числе – Федора Абрамова. В 1975 году вышла книга с «говорящим» названием «Косари», за ней последовали «Хранитель памяти», «Перед осенними зорями» (об этой повести, рассказывающей о жизни и творчестве поэта Алексея Прасолова, с теплом отзывался Вадим Кожинов) и без малого десяток других.

В 1987 году Петр Дмитриевич стал членом Союза писателей СССР – а было это тогда делом ох каким непростым. И всё же писательская известность Петра Чалого была как бы приглушена: и другими именами, более «звучными» и модными, и происходившими в стране событиями, всё более тревожными ( те, кто постарше, до сих пор еще вздрагивают при слове «перестройка»), и, в немалой степени, – успешной, но очень сильно напоминающей ревнивую жену газетной работой.

А там подступили чёрной стеной лихие девяностые – до сочинительства ли? Многие писательские судьбы, куда более счастливые, ломались как спички. А Пётр Чалый устоял. Более того: его писательское слово, впитав в себя боль и надежду вновь оказавшегося у роковой, рубежной черты русского человека, обрело упрямое, несдающееся, глубокое дыхание и пронзительно-ясное историческое видение. Не декларируя гражданственность, а живя ею, слово это шло к людям: историко-краеведческие тематические выпуски «Поле слободское» в районных газетах Ольховатки и Россоши ( с 1992 года по сей день их вышло несколько сотен), издание ( с 2006 года) литературного и историко-краеведческого альманаха «Слобожанская тетрадь», многочисленные публикации в литературно-художественных изданиях – как региональных (Воронеж, Ростов, Мурманск и другие), так и столичных (Москва, Киев, Минск).

Стараясь сохранить исторические духовные и культурные связи братьев-славян, населяющих украинское порубежье и Слобожанщину (южные территории России, где живут потомки выходцев с Украины), П. Чалый многие годы принимает деятельное участие в проведении фольклорных песенных фестивалей в южных районах Воронежской области (Россошь, Кантемировка), куда с охотой приезжают соседи из Луганской и Харьковской областей Украины.

 Важное, определяющее значение имеет в творчестве Петра Чалого тема войны. Войны не вообще, как трагического явления, некоего геополитического тектонического сдвига, а конкретной – Великой Отечественной. Той войны, которая и сейчас, через семьдесят лет после её окончания, не стала одной лишь архивной историей, подёрнутым дымкой времени прошлым, а всё ещё болит, всё ещё блестит на наших щеках солёной влагой, не даёт забыться памяти. Впрочем, как выяснилось в последние десятилетия, не даёт забыться, тревожит не всех. В постперестроечные годы немало сыскалось вдруг среди нас странного рода оракулов, умеющих видеть в прошлом ( уточню – в советском прошлом) вместо трудовых свершений – лишь вышки лагерей, а вместо побед ратных – лишь миллионы смертей, которых можно было бы избежать, если бы не бессердечность Сталина и его лучших полководцев. Разве не проще, не гуманнее, – говорят они, – было бы сдать Ленинград, а не морить в блокаде сотни тысяч его жителей? И к чему возводить в ранг героев ни в грош не ставящих собственную жизнь психопатов, всех этих Космодемьянских и Матросовых – тогда как истинным героем является генерал Власов, путем сдачи в плен сохранивший свою жизнь ради борьбы со сталинизмом за демократическое будущее России?

Книги Петра Чалого «Земляки на войне», «Донская высота», «На заставе богатырской», «Кому память, кому слава…» (написана в соавторстве с дочерью, историком Татьяной Малютиной) – достойный ответ всем «гуманистам», отечественным и зарубежным, которым так хочется очернить, принизить, втоптать в грязь добытую кровью наших отцов и дедов Великую Победу, а с нею и нашу благодарную память, нашу гордость, наше общее настоящее и будущее. Вошедшие в эти книги повести, рассказы и очерки – это героическая летопись «в лицах», десятки, сотни человеческих судеб, без которых нашу Победу трудно представить. Рассказывая о принимавших участие в войне земляках, отступлении наших войск, тяготах оккупации и кровопролитных освободительных боях на Среднем Дону, на меловых кручах и степных просторах Правобережья, П. Чалый честен в оценках и точен в деталях, никогда не позволяет себе приблизительных, бездоказательных суждений, интонация его текстов, всегда сострадательно-доверительная, лишенная малейшей фальши, трогает сердце, не оставляет читателя равнодушным. Не случайно книги его расходятся очень быстро, причем не только в нашей области. Из откликов, благодарных и щемяще-личных, до последнего слова искренних, можно, пожалуй, составить уже отдельную книгу. Не раз случалось, что потомки героев его произведений, прочитав книгу, не только благодарили его, что называется, «заглазно» – в письмах почтовых и виртуальных, по телефону, – но и просили разрешения приехать в Россошь, чтобы в донской степи увидеть могилу или хотя притронуться к той земле, в которой покоятся их близкие. Никому Пётр Дмитриевич не отказал, никого не оттолкнул. Не отказывает он во встречах и землякам, зовут ли его на какие-то памятные мероприятия в самой Россоши или в родном селе Первомайском, или просят приехать для откровенного разговора читатели из соседних Ольховатки, Каменки или Верхнего Мамона. Что может быть важнее такого признания, поистине народного? Однако приятно, что и коллеги-писатели заметили и отметили многолетний труд Петра Дмитриевича: он удостоен премии Союза писателей России «Имперская культура», считающейся одним из самых значимых творческих отличий.

Отдельного большого разговора заслуживает история возвращения на родину имени – и творчества, и памяти доброй – талантливого поэта Евгена (Евгения Павловича) Плужника, судьба которого тесно связана с Воронежским краем. Не могу не коснуться этой истории, хотя бы вкратце. Вот как говорит об этом сам юбиляр в повести «Дни ранней осени»: «На исходе 1980 годов по газетным делам попал в райцентровский колхоз «Кантемировец». Записал в свой фирменный блокнот с золотым тиснением на обложке названия воронежской областной газеты «Коммуна» нужные для статьи фамилии, цифры и факты. Положил, было, его в карман, как пришлось открывать его вновь. Мой собеседник, колхозный парторг Владимир Плужников вдруг сказал, что вернулся с Донбасса, где жил и трудился раньше. Там видел выпущенную в Киеве книгу стихов Евгения Плужника. Владимир Иванович добавил: «А ведь родом поэт из нашей Кантемировки, и у нас его никто не знает. Хотя там его называют классиком украинской литературы».

Казалось бы, ну что значит упоминание имени безвестного литератора (классик? – классики все известны наперечёт, достаточно заглянуть в литературную энциклопедию) в случайном разговоре? Мало ли своих забот – журналистских, житейских? На дворе пресловутая, не к ночи будь помянута, перестройка, страна бурлит, вот-вот громыхнет, задымиться-вспыхнет… Но Пётр Дмитриевич уже звонит своей доброй знакомой в Киев, потом мчится на станцию Лиски, чтобы получить заказанную книгу. Спешит не зря: «Открыл плотный томик. В предисловии убедился, что поэт, действительно, наш земляк. А вот стихи так захватили меня, что я очнулся, когда громогласная проводница на весь вагон объявила: « Кому Россошь! Кому – роскошь!».

Стихи захватили, не оставила равнодушным и судьба поэта, биографический пунктир которой (1898 – 1936) вычерчен прихотливо, но очень коротко: Кантемировка (детство), Воронеж-Богучар-Бобров (учёба в гимназии), Харьков-Киев (работа, вхождение в литературу), Соловки ( умер в лагерном лазарете). И – почти уже на три десятка лет – не прекращающаяся ни на день работа-забота: исследовательско-краеведческая, архивная (Пётр Дмитриевич, преодолев все строгие ведомственные запреты-ограничения, первым смог ознакомиться с «Личным делом заключённого Плужника Е. П.»), переводческая, издательская ( составленная П. Чалым книга Е. Плужника «Родюча земля» вышла в свет в Воронеже в 2002 году). И, конечно, же, писательская: из публикаций в периодике и давнего биографического этюда «Дни ранней осени» выросла с годами целая повесть – горькая, честная и благодарная. Что это, если не подвижничество, сторонящийся громких слов творческий подвиг?

А скольких людей заразил Пётр Дмитриевич любовью в творчеству прежде безвестного своего земляка! С его лёгкой руки к переводам Плужника на русский язык подключились – с охотой, бескорыстно, что называется, по зову сердца – россошанские поэты Михаил Тимошечкин и Виктор Беликов, известные воронежские писатели Виктор Будаков и Евгений Новичихин. И аз, грешный, не избежал этой вовсе не обременительной, а, скорее, счастливой участи. А ведь поначалу, признаюсь, взялся за эту непростую для меня работу только потому, что неловко было отказать доброму человеку. Теперь же со мной – не только переводы лирических стихотворений (их уже несколько десятков), но и светлая грусть, тихое мужество необходимейшего для меня, неотменимого уже поэтического голоса. Для того, чтобы голос этот обрел русское литературное звучание, мне, слобожанину, с детства владеющему южнорусским нашим «хохляцким» говором, всё же приходилось иногда заглядывать в словарь. А вот для того, чтобы слушать его самому, для души, никаких словарей мне не нужно. Достаю с ближней полки «плотный томик», раскрываю – и слушаю, и говорю с родным мне человеком. И думаю, что этой радости я был бы лишен, если бы не счастливый случай: встретиться однажды, расслышать друг друга, сойтись, не пряча сердца, с человеком, который и подарил мне этот заботливо обёрнутый белой бумагой «плотный томик». Впрочем, я был бы лишен тогда не только этой радости, но и очень многого из того, что в непростой этой жизни ободряет, поддерживает, помогает выстоять, не соступить с однажды выбранной жизненной стёжки.

… 27 августа сего года Петру Дмитриевичу Чалому, известному писателю и журналисту, замечательному семьянину, надёжному, доброму, неравнодушному человеку, исполняется семьдесят лет. С днем рождения, дорогой друже! С юбилеем! Здоровья и добра, задумок и свершений. И пусть много ещё будет у тебя таких торжественно-памятных, позволяющих оглянуться на прожитое, не подводящих черту дней.

Александр Нестругин


 
Поиск Искомое.ru

Приглашаем обсудить этот материал на форуме друзей нашего портала: "Русская беседа"