На первую страницу сервера "Русское Воскресение"
Разделы обозрения:

Колонка комментатора

Информация

Статьи

Интервью

Правило веры
Православное миросозерцание

Богословие, святоотеческое наследие

Подвижники благочестия

Галерея
Виктор ГРИЦЮК

Георгий КОЛОСОВ

Православное воинство
Дух воинский

Публицистика

Церковь и армия

Библиотека

Национальная идея

Лица России

Родная школа

История

Экономика и промышленность
Библиотека промышленно- экономических знаний

Русская Голгофа
Мученики и исповедники

Тайна беззакония

Славянское братство

Православная ойкумена
Мир Православия

Литературная страница
Проза
, Поэзия, Критика,
Библиотека
, Раритет

Архитектура

Православные обители


Проекты портала:

Русская ГОСУДАРСТВЕННОСТЬ
Становление

Государствоустроение

Либеральная смута

Правосознание

Возрождение

Союз писателей России
Новости, объявления

Проза

Поэзия

Вести с мест

Рассылка
Почтовая рассылка портала

Песни русского воскресения
Музыка

Поэзия

Храмы
Святой Руси

Фотогалерея

Патриарх
Святейший Патриарх Московский и всея Руси Алексий II

Игорь Шафаревич
Персональная страница

Валерий Ганичев
Персональная страница

Владимир Солоухин
Страница памяти

Вадим Кожинов
Страница памяти

Иконы
Преподобного
Андрея Рублева


Дружественные проекты:

Христианство.Ру
каталог православных ресурсов

Русская беседа
Православный форум


Подписка на рассылку
Русское Воскресение
(обновления сервера, избранные материалы, информация)



Расширенный поиск

Портал
"Русское Воскресение"



Искомое.Ру. Полнотекстовая православная поисковая система
Каталог Православное Христианство.Ру

Статьи  
Версия для печати

Святая земля: перекресток цивилизаций

Историко-культурный очерк межконфессиональных взаимоотношений

Россия между Востоком и Западом

Святая земля Исторические связи Запада с Востоком более чем старинные, если не сказать — вечные. К глубокой древности восходит интерес европейцев к Востоку. Египет, Финикия, Карфаген внесли много в западный средиземноморский мир. Персы столкнулись с греческим миром. Александр Македонский в своих миродержавных мечтах устремился походом на Восток. Этот сказочный по своей смелости поход стал достоянием легенд всех народов Востока и Запада, для которых великий македонец сделался любимым героем.

С Востока явилось христианство и покорило Запад, и свою священную «Книгу» — Библию дало этому Западу. Рим, покоривший Восток силою оружия и в значительной степени покоренный восточным миром духовно, вводил, с одной стороны, в свою религиозную жизнь восточные культы, среди них культ лучезарного персидского Митры, а с другой — вывозил из Индии драгоценности и пряности. Византия сменила Рим, писал русский академик С. Ф. Ольденбург в журнале «Восток» (1922 г.), и еще теснее стало общение Запада с Востоком, общение и борьба: торговля шелком вовлекло в это общение и Китай, который уже был известен Риму. Грозною волною залили кочевники Азии поля Европы, и имя гуннов надолго сохранило здесь свое страшное значение. На юге Арабы совершали свои завоевания с приходом религии ислама, а Сицилия и Испания надолго сохранили следы их влияния и передали его другим странам Европы. Арабы и Евреи во многом помогли Европе сохранить и греческое научное наследие — Платона, Аристотеля и других.

Наступили крестовые походы, и сношения между Востоком и Западом развились еще больше: мы видим, как в языки Запада широким потоком вливаются восточные слова и как усиленно восточные темы рассказов повторяются на Западе.

Появляются монголы — стремительные завоеватели, татары оседают на востоке и юге России. Начинают тянуться на Восток миссионеры-христиане и купцы, принося на Запад бесчисленные рассказы о чудесах Востока. Великий хан реальных кочевников и таинственный христианский государь глубин(?) Азии, вряд ли существовавший в действительности пресвитер Иоанн зачаровывают средневекового западного человека.

Проходит еще некоторое время, и мы видим путешественников, ищущих путей в Индию и Китай, на море и на суше. Великие Моголы Индии со своими сказочными богатствами привлекают европейцев.

Наступает великий век науки — XVII век, и зарождается научное востоковедение. С XVIII веком Европа покорена очарованием арабских сказок 1001 ночи, вызывающих бесконечные подражания. Лихорадочно быстро идет изучение Востока и его бесконечных языков и народов, каждый год приносит открытия, с каждым столетием История все глубже всматривается в необычные для Европы явления, в поведение и манеру мышления восточного человека. И все же, несмотря на многие достижения, «мы чувствуем, что в Востоке есть нечто совершенно своеобразное и отличное от нашего западного мира, и мы хотим получить ответ, почему, несмотря на то, что история человечества едина, что в ней мы не можем выделить Востока как нечто обособленное, понятия Восток и Запад остаются в нашем представлении раздельными и в чем-то несоединимыми»[1]

Несмотря на тысячелетия развития культур Востока, достигших не только высокой степени в области духовной, но и большого совершенства в культуре материальной (в цивилизации), все великие достижения Востока сделаны при слабом развитии математики, физики и точных наук. Познакомившись с Востоком, Запад очень скоро начинает чувствовать потребность в точном понимании явлений окружающей природы. Восток, с его изумительной мудростью, силою и красотой, на каждом шагу представляется Западу своим миропониманием каким-то младенцем или недоучкой. И все же Запад чувствует исключительную мощь человеческого духа, которую проявил Восток и которую человечество не сможет проявить с такой свежестью и силой вторично — нельзя войти дважды в одну реку. Гордые своими точными знаниями, мнящие себя первыми в мире, европейцы, столкнувшись ближе путем науки с Востоком, поняли, что справедливо было это старинное чувство очарования восточным миром, что мудрость и красота Востока нужны будут человечеству всегда.

И России, и Западу нужно знать и понимать древний и новый Восток, без этого знания жизнь будет беднее и одностороннее. Гражданам России в эпоху кризиса на рубеже тысячелетий, в их поисках места для своей Родины в современном мире, между Востоком и Западом, необходимо осознавать особенности своей исторической традиции.

Вкратце особенности российской цивилизации на пути от Древней Руси к Великой России сводятся к следующему[2]. Формируясь на обширных просторах Евразии и в чрезвычайно разнообразных природных условиях, она сохраняла открытый характер и способность к переменам и усвоению новых ценностей. Достигая все большей зрелости в постоянном движении сначала с юго-запада на северо-восток, а потом на север, восток и юг, она постоянно обогащалась за счет восприятия иноэтнических элементов, социокультурного взаимодействия и взаимообмена с ними. В некоторых случаях дело доходило до ассимиляции и полного слияния этих элементов с русским народом.

Но и в прочих случаях степень восприятия и переработки чужого влияния также была высока, вплоть до употребления языка другого этноса, как это, в частности, имело место с тюркским языком в Древней Руси, многие носители которого либо включались путем ассимиляции в общий контекст цивилизационного развития Руси, либо содействовали так или иначе этому развитию в области военного дела, политического управления, торговли, ремесел, искусства. Во многом этому способствовало отсутствие на Руси психологических установок на вражду с Востоком, что объясняется как природными особенностями, так и историческими судьбами Руси, накопленным ею социальным опытом общения с Востоком.

Это коренным образом отличалось от соответствующих психологических установок Запада. Отношение Руси к Востоку, помимо всего сказанного выше, определялось прежде всего многовековым контактом с тюркскими кочевниками, а также мощным влиянием Византии, в которой наличествовало во многом сходное отношение к Востоку, особенно в периоды конфликтов Византии с Западной Европой. Свою роль играло и имевшее место как в Византии, так и на Руси постоянное раздвоение между Востоком и Западом, сочетание веяний Европы и Азии. Оно постепенно привело, если использовать метафору Н. Бердяева, к превращению России в соединяющий два мира своеобразный Востоко-Запад.

При рассмотрении проблемы контактов России с исламом крайне необходим учет таких факторов, как «огромность евразийского пространства, длительность его истории, многомерная переплетенность западо-восточных начал, сущностная противоречивость российской цивилизации, ее неорганичность, отсутствие у нее устойчивой середины, которая могла бы смягчать крайности»[3]. С этой характеристикой Б. С. Ерасова можно соглашаться или не соглашаться, но ее нельзя игнорировать. Действительно, существующая «неорганичность» российской цивилизации во многом есть продолжение ее многообразия и синкретизма, различия и множественности источников, питавших ее развитие на всем протяжении истории. Ее слабая сторона — мозаичность и многопластовость , уязвимость с точки зрения потенциальной дезинтеграции. Ее сильная сторона — гораздо большая открытость к внешним влияниям и заимствованиям, чем у более «органичных» и замкнутых цивилизаций. В этой открытости — залог ее гибкости и жизнестойкости. В связи с этим можно предположить, что «отсутствие у нее устойчивой середины» и склонность к крайностям объясняются продолжением процесса формирования российской цивилизации, постоянно ищущей себя, свое предназначение в истории человечества, свой центр равновесия и свою форму органичности, в постоянном движении между Востоком и Западом, в перманентном усвоении и синтезе их достижений, а также в самосовершенствовании.

Отмеченные свойства российской цивилизации составили специфические условия, в которых проходили контакты Руси, а потом России с исламом. Именно цивилизационное своеобразие России облегчило эти контакты и наложило на них свою неизгладимую печать. Формы и характер этих контактов нельзя понять вне российской специфики, вне особенностей цивилизации России. Но и одни эти особенности всего не объясняют. Многое зависело от исторических обстоятельств, от политического контекста и культурных рамок связей России и ислама.

Сегодня, на рубеже третьего тысячелетия новой эры, разделение мира на два полушария — восточное и западное — становится все более кажущимся, люди говорят уже о Севере и Юге, о монополярном и многополюсном мире, о процессе глобализации, охватывающем Землю, о наступлении эры информатизации, сводящей воедино народы и страны. Однако, все эти сегодняшние процессы и явления объединения мира и стремления ко всеединству человечества кажутся нам всего лишь законным физическим ускорением, переходом количества в качество — то есть развитием того исторического процесса, который существовал изначально и примеров которому много во всемирной истории. Один из самых примечательных — пример взаимовлияния и единения культур, религий и цивилизаций в восточном Средиземноморье, на Ближнем Востоке. Заметим в скобках, что все это тоже происходит между Востоком и Западом (с точки зрения России!).

Храм Иеговы и храм Иисуса

В центре Святой Земли, в восточной части города Иерусалима находится единственное место на земном шаре, которое от самой глубокой древности освящено поклонением единому Богу и на которое издревле с благоговением взирали верующие трех религий — иудаисты, христиане и мусульмане.

В конце XI — начале Х века до н. э. столицей древнееврейского государства Израиль стал город Иевус, переименованный в Иерусалим (город мира). К этому времени относится подъем строительства в городе, возведения новых крепостных стен, дворцовых и культовых зданий. Наиболее выдающимся из них был храм, построенный в эпоху царей Давида и Соломона (конец XI в. — около 928 г. до н. э.). По сообщению Библии Соломон построил храм на горе Мориа, на том месте, которое его отец Давид купил у Орны, горожанина Иевуса. Давид воздвиг на гумне Орны только алтарь Единому Богу и умер, завещав продолжение строительства сыну Соломону. Храм строился в течение семи лет и стал единственным местом поклонения Богу Иегове. В этот храм был перенесен Ковчег Завета пророка Моисея: место, где находилось Святое Святых было запретным для посещения, и лишь раз в год сюда имел доступ иудейский первосвященник.

Впоследствии Иерусалим завоевывался, разрушался и вновь восстанавливался вавилонским царем Навуходоносором II, персидским царем Киром, египетским царем Птолемеем, древними римлянами. Судьбу города разделял и храм Соломона — в 588 г. до н. э. он был разрушен вавилонянами. Второй храм, строительство которого было начато по возвращении евреев из вавилонского плена в 524 г. до н. э., строился в течение 19 лет и впоследствии неоднократно страдал от разрушений. В прежнем великолепии он был восстановлен при палестинском царе Ироде Великом (40—4 гг. до н. э.). Работы продолжались 46 лет. Это место поклонения Единому Богу по-прежнему считалось доступным только богоизбранному народу Израиля. Как сообщали историки Иосиф Флавий и Тацит, надписи на греческом и латинском языках предупреждали чужеземцев не вступать на территорию храма.

Главные ворота храма были на восточной стороне. Кроме того, трое ворот были на севере, трое на юге. Первая часть двора носила название двора для женщин, откуда переходили во двор для мужчин. Затем следовал третий двор — для священнослужителей. Он заключал в себе жертвенный алтарь и Святая Святых. Таков был храм во время правления Ирода и ко времени рождения Иисуса Христа.

Согласно древнему общехристианскому преданию, Богоотроковица Мария была введена в храм первосвященником. Многие церковные писатели свидетельствуют, что Пресвятая Дева, после введения ее во храм, оставалась до своего обручения в самом храме, в особой для женщин части здания. Впоследствии христиане назвали возведенную на этом месте церковь церковью Введения во храм Пресвятой Богородицы. Здесь старец Симеон принял от Пресвятой Девы младенца Иисуса и возгласил: «Ныне отпускаеши раба твоего, Владыко, по слову Твоему, с миром». Здесь Учитель мира, Иисус, наставлял потом народ, толковал Священное писание, он назвал этот храм домом Отца Своего, из двора этого храма Иисус изгнал торгующих, здесь же совершилось событие, о котором повествует евангелист Матфей: как искушал дьявол Иисуса броситься с башни вниз, на камни, если тот — сын божий, и ангелы не позволят ему разбиться...

По древним сказаниям, на юго-восточной части храмового двора лежал огромный камень, приготовленный для строительства, но по какой-то причине не вошедший в стену и в течение веков остававшийся «неключимым изгнанником из числа избранных». Именно этот камень, говорит Евангелие от Марка, имел в виду Спаситель в своих словах о камне, «пренебреженном зиждущими». Католические писатели добавляли, что этот краеугольный камень имел в виду Иисус и в обращении к апостолу Петру (петр — означает камень): «Ты, Петр, и на сем камне созижду церковь Мою». В местных арабских сказаниях есть также упоминание о каком-то забытом камне, вопиявшем к небу о мщении на пренебрегших его зиждителей.

С этим храмом связаны самые страшные моменты в земной жизни Иисуса, когда совершилось искупление мира. Его ученики и последователи также имели прямое отношение к ветхозаветному храму: туда входили Петр и Иоанн вместе в час молитвы, со ступеней его Павел обратился к народу с речью.

Пророчество Иисуса Христа о разрушении этого храма сбылось вскоре после Его крестной смерти: в ходе Иудейской войны (66-73 гг. н. э.) Иерусалим был разорен войсками римского императора Тита Флавия (41-81 гг.). Храм Соломона в 70 г. также был разрушен, и к настоящему времени от него сохранилась только часть наружной каменной ограды, которую иудеи называют Стеной плача (молитв и стенаний).

Такое место, как храм Иеговы, не могло быть забыто после разрушения святилища. Император Адриан (117-138 гг.) через 50 лет приказал построить здесь из развалин храма Ирода языческий храм Юпитера, а внутри — поставить свою статую. В начале IV в. при императоре Константине Иерусалим стал христианским священным городом, и языческий храм Юпитера был разрушен. Но в 363 г. при императоре Юлиане-богоотступнике евреям было разрешено начать восстановление храма Соломона на его древнем месте. Указ Юлиана, разрешавший евреям сооружение храма, был дан раввину Гиллелу. Но после того, как был открыт древний фундамент и там положены первые камни, сильное землетрясение сбросило их с места, а строители в страхе разбежались.

В юго-западной части территории, занимаемой некогда храмом, находится Стена плача. Плач евреев у подножия разрушенного храма Соломона начался еще с древних времен. Как сообщал в 333 г. один бордосский паломник, недалеко от разрушенного храма находится «пробитый камень», к которому раз в год приходят иудеи, помазывают его, с воплем рыдают, разрывают свои одежды и затем удаляются». Этот обычай сохранялся в течение многих веков — и когда Иерусалим был переименован римлянами в Элию Капитолину, и позднее: во времена крестоносцев христианские авторы часто упоминали о «месте плача евреев при западной стене», об этом в 1163 г. сообщал европейский путешественник, еврей Вениамин Тудельский.

Один из русских паломников так описывал во второй половине XIX в. свое посещение Стены плача: «Любопытно видеть здесь, вечером в пятницу, толпы детей Израиля, закутанных в белые саваны и прильнувших лбами к этой святыне. Они собираются сюда молиться, читать «Плач пророка Иеремии» и, в буквальном смысле, орошать слезами драгоценные для них камни».

И, наконец, обобщая сказанное, можно привести слова еще одного русского автора. «Избранному народу Божию», признававшему когда-то человеком только еврея, презиравшему как нечистую тварь, все племена и народы, не познавшие закона Моисеева, теперь, будто в насмешку, достался смиренный удел лобызать во рву подножие турецкой мечети и видеть торжество Христа в том самом городе фарисеев и первосвященников, который казнил Его, как разбойника, в обществе разбойников», — писал об этом российский публицист Е. Л. Марков, побывавший в Иерусалиме в начале ХХ столетия[4].

Святыни Мухаммеда

В VI веке н. э. на месте древнего иерусалимского храма была возведена церковь Марии, которая впоследствии получила название церкви «Введения Богородицы во храм». Но в 638 г. арабские войска по предводительством халифа Омара (634-644) взяли Иерусалим, Омар принял капитуляцию города, совершив затем молитву на заброшенном каменистом пустыре, в который превратились развалины священного храма Соломона. Этим Омар хотел подчеркнуть преемственный характер ислама по отношению к предшествующим исламу монотеистическим религиям — иудаизму и христианству.

Зарождающееся учение ислама дало надежду евреям, что наконец явился мессия, — надежду, в которой им вскоре пришлось разочароваться. Как известно, находясь в Медине, основатель ислама, пророк Мухаммед встретился здесь со враждой еврейской части населения. Он пытался сблизиться с евреями, принимая некоторые их обряды и догматы, и делая Иерусалим киблой — местом (стороной), к которому верующий мусульманин обращает лицо во время молитвы. Но евреи отвергли его учение, и тогда он признал за главную святыню не Иерусалим (аль-Кудс — святыня, по-арабски), а мекканский храм Каабу, и после 622 года — времени переселения (хиджры) пророка и его сподвижников из Мекки в Медину, Мухамед повелел своим последователям обращаться на молитве не к Иерусалиму, а к Мекке. Об этом ясно говорится в Коране — хотя Иерусалим в Коране в связи с этим не упоминается, из его текста видно, что раньше предписывалось обращаться во время молитвы в иную сторону: «Мы сделали киблу, которой ты держался, только для того, чтобы нам узнать, кто следует за посланником среди обращающихся вспять» (Сура «Корова», аят 138, перевод И. А. Крачковского).

Вскоре после завоевания Иерусалима арабы превратили базилику «Введения Богородицы во храм» в мусульманскую мечеть, которая впоследствии стала называться «Аль-масджид аль-акса» — самая удаленнейшая (от Мекки и Медины) мечеть раннего периода ислама. Еще через несколько десятилетий значение Иерусалима (аль-Кудс) снова возросло: халиф Абдель-Малик (685-707), в ходе борьбы со своими мекканскими противниками, запретил мусульманам посещать Мекку и предписал совершать хадж (паломничество) в Иерусалим, что, впрочем, в истории мусульман было временной мерой.

Тем не менее, постепенно Иерусалим стал третьим по значению (после Мекки и Медины) религиозным центром всего исламского мира, а мечеть Аль-Акса стала рассматриваться как величайшая мусульманская святыня. В большой степени этому способствовало мусульманское предание — сунна, — собрание устных рассказов о Мухаммеде (хадисов), сформировавшееся постепенно и принявшее окончательный вид в IX веке.

В Коране имеется краткое упоминание о «ночном путешествии» Мухаммеда. 17-ая сура Корана так и называется: «Перенес ночью». В первом стихе этой суры говорится: «Хвала тому, кто перенес ночью Своего раба из мечети неприкосновенной в мечеть отдаленнейшую, вокруг которой Мы благословили, чтобы показать ему из Наших знамений» (17-1, пер. И. Крачковского).

Первоначально под «отдаленнейшей мечетью» (аль-масджид аль-акса) понимались небеса, куда Мухаммед был вознесен однажды ночью. С конца VII в. складывается традиция рассматривать это путешествие как «ночное путешествие» Мухаммеда в Иерусалим, отличая его от последующего вознесения Мухаммеда на небеса. Согласно преданию, Мухаммед спал около Каабы, когда к нему явился архангел Джибрил (Гавриил) с чудесным крылатым конем Бураком. В сопровождении архангела пророк отправился на Бураке в Святую Землю. В Иерусалиме он встретил Ибрахима (Авраама), Мусу (Моисея) и Ису (Иисуса) и руководил их совместной молитвой. Среди мусульманских богословов существуют два мнения — одни считают это путешествие реальным, другие — видением, представленным пророку Аллахом.

Как бы то ни было, мусульмане отождествили «отдаленнейшую мечеть» (Аль-Акса), упоминаемую в Коране, с иерусалимской, которая стала так называться. В XI веке арабский писатель Насир-и-Хосров (ум. 1088 г.), определял религиозное значение Иерусалима для мусульман так: «Это место — третий дом Божий. Ученые богословы признают, что каждый намаз, сотворенный в Иерусалиме, равняется 25 тысячам намазов».

С преданием о ночном путешествии Мухаммеда из Мекки в Иерусалим тесно связано сказание о мирадже — вознесении Мухаммеда на небо с помощью архангела. Местом поклонения, связанного с вознесением пророка, стала скала, находящаяся вблизи мечети аль-Акса. Именно здесь в 687-691 гг. омейядский халиф Абдель-Малик ибн Мерван построил восьмигранное здание мечети с большим куполом. Эта мечеть получила название Куббат-ас-Сахра («Купол скалы»), именно с этой скалы вознесся Мухаммед на небо.

Часто Куббат ас-Сахру ошибочно называют мечетью Омара, полагая, что она возведена в 637 г. С именем халифа Омара связаны события, имевшие отношение к истории мечети. По преданию, в 636 г. халиф Омар, взяв Иерусалим, обратился к тогдашнему иерусалимскому патриарху Софронию с просьбой указать ему на священнейшее место в городе для сооружения на нем достойного святилища. Патриарх показал ему несколько священных мест на Сионе и Акре, но халиф остался недоволен. Тогда патриарх сказал: «Я покажу тебе место, лежащее на средине мира, на котором было святое святых израильтян и на котором Бог явился Иакову», — и повел халифа к развалинам храма Соломона. Халиф, осмотрев это место, определил его для строительства будущего храма. Первоначально построенная здесь мечеть Омара вмещала в своих стенах 3000 человек. Восьмигранное же здание было построено позднее, при Абдель-Малике, но вся история этой мечети связана с рядом разрушений и перестроек. Тем не менее это место в Иерусалиме оставалось священным во все последующие века и почиталось представителями всех религий.

Построение картины мира

«Место, лежащее на средине мира» — эти слова средневекового христианского патриарха Софрония не случайное совпадение, они отражают идею, владевшую умами христиан всего мира в течение нескольких столетий. Каковы были представления о Земле, природе, вселенной у рядового человека средневековой эпохи? География средневекового человека — это прежде всего топография его собственного внутреннего мира. Распространенный образ в литературе эпохи — образ странника, путника, не просто бредущего по дорогам — его душа ищет спасения, и этой потребности сознательно или неосознанно подчинены все рассуждения о странах света, других мирах, городах и народах.

На средневековых картах мира обозначен «центр» земли — святые места, Иерусалим. И, собственно, этот «пуп земли» является своеобразной точкой отсчета в средневековой картографии. Карта совмещала в одной пространственной плоскости всю священную и земную историю. На ней можно обнаружить изображения рая с библейскими персонажами, начиная с Адама и Евы, тут же встречаются Троя и владения Александра Македонского, провинции Римской империи — все это наряду с современными христианскими царствами; полнота картины, объединяющей время с пространством и целостный историко-мифологический «хронотоп», довершается сценами предреченного в Писании конца света. Пространственные и временные характеристики земли неотчленимы друг от друга, равно как и история от географии; лучше сказать: география была средством красочного символического истолкования истории, как она представлялась мысли средневекового христианина[5].

Уже давно было замечено, что традиционное представление о средневековой Европе как о мире, полностью замкнутом и неподвижном, нуждается если не в пересмотре, то, во всяком случае, в существенном уточнении. Можно лишь поражаться тому, как часто средневековый человек покидал родные места и пускался с самыми разными целями в дальний путь, преодолевая при этом множество преград и смело идя навстречу бесчисленным опасностям. Крестьяне нарушали всевозможные запреты и, стремясь к более легким условиям жизни, покидали насиженные места и уходили искать новые; ремесленники-горожане переезжали из одних городов в другие; политическая борьба и разнообразные военные предприятия побуждали к походам за тридевять земель знатных баронов, ну а купцы, эти традиционные искатели приключений в дальних странствованиях, перемещались по суше и по морю, развозя свои товары по всему известному их эпохе миру.

Естественно, что интерес к далеким путешествиям еще более возрос на заре нового времени, в бурные и славные века раннего Возрождения — прежде всего в Южной Европе, особенно в Италии. В главных торговых городах-соперниках Италии — Венеции и Генуе (равно как и в одном из центров банковского дела — Флоренции) — шел широкий обмен товарами. Именно здесь задумывались самые захватывающие экспедиции, и именно отсюда уходили в море купцы на своих легких кораблях.

В общий поток средневековых путешествий вливаются также религиозные паломничества, хождения к святым местам. Хотя эти путешествия всегда облекались в форму благочестивых деяний, истинные мотивы их могли быть и иными. Под видом паломничества европейцы часто совершали деловые поездки политического, военного или торгового характера, а порой отправлялись в путь просто движимые присущей людям эпохи великих открытий любознательностью и интересом к неведомым странам, к нравам, обычаям и верованиям других народов.

Среди областей мира, пользовавшихся наибольшим интересом европейских путешественников, особенно выделялся район Восточного Средиземноморья. Воспитанные на Библии и Евангелии, впитавшие с малых лет весь комплекс христианских преданий, средневековые люди, естественно, в первую очередь обращали свой взор к колыбели христианской культуры, где каждый камень должен был свидетельствовать о деяниях основателя христианства, его апостолов и ближайших сподвижников. Передвигаясь по соответствующему маршруту, можно было вновь и вновь воспроизводить пути, пройденные библейским народом, посещать святые места, где когда-то совершались рассказанные в Ветхом и Новом заветах события.

Отправляясь в паломничество в Палестину, пилигримы обычно собирались из разных стран и городов и образовывали целые караваны. Это было трудное и опасное путешествие. Паломникам приходилось переплывать море на утлых, плохо оснащенных судах, пересекать знойные, безводные пустыни, страдать от всевозможных недугов в условиях непривычного климата. Многие из них погибали. К природным трудностям добавлялись и опасности, создаваемые многочисленными грабителями, произволом местных властей, враждебностью различных религиозных фанатиков. Однако, несмотря на все это, ежегодно новые и новые пилигримы отправлялись на поклонение святым местам.

После арабских завоеваний VII-VIII вв. движение пилигримов на Восток несколько сократилось, но позднее оно возобновилось в еще больших масштабах. Стремясь избегнуть мирских соблазнов и всецело посвятить себя служению богу, верующие покидали Европу, уходили в святые места и основывали в диких, пустынных областях монашеские общины. По берегам Нила и на его островах, в пустынях Синая, в Сирии и Палестине, в местах, освященных сказаниями о земном пребывании Христа и его апостолов, образовывались братства подвижников, искавших очищения от грехов на стезе труда и молитвы. Здесь стали возникать монастыри, обители, кельи отшельников, странноприимные дома и т. д. Великие анахореты, проводившие жизнь в одиночестве и молитве, после смерти объявлялись святыми, их гробницы и могилы почитались, деяния их становились источниками новых легенд, и прибывавшие из-за моря паломники полагали своим долгом посетить места их былого затворничества.

Странствия в страны Средиземноморья, в первую очередь в Египет, Палестину и Сирию, вне зависимости от того, ставили ли путешественники перед собой благочестивые или сугубо мирские цели, способствовали ознакомлению европейцев с бытом и нравами местных жителей. Паломники и купцы проходили на своем пути большие города — Александрию, Дамаск, Антиохию и другие, еще сохранявшие следы древних цивилизаций и вместе с тем поражавшие воображение кипучей жизнью и высокой культурой. Они видели великолепные храмы, древние и современные, дворцы восточных правителей, изумлявшие невиданной в Европе роскошью, рынки с бесчисленными заморскими товарами и т. д. Все это расширяло кругозор путешественников, освобождало от страха перед чужим и необычным, рассеивало предубеждения и предрассудки, порожденные отсутствием достоверных знаний о других народах.

Как европейские купцы, посещавшие страны ислама в коммерческих целях, так и многочисленные пилигримы, отваживавшиеся на трудное и опасное странствие по святым местам, находившимся под властью мусульман, неоднократно оставляли после себя описания своих путешествий. Иногда это были лишь короткие путеводители, но часто в них сообщались не только сведения о маршрутах, местоположении объектов поклонения и столь необходимые в пустынных местностях указания об источниках воды и населенных пунктах, в которых можно найти временное пристанище, но давалась также широкая и разнообразная информация о странах, в которые должны были двинуться следующие поколения паломников. И хотя авторов подобных описаний в первую очередь интересовало все, что относилось к христианским святыням, а если это были купцы — все, что было связано с торговыми предприятиями, мы можем найти в их путевых записках интересные сведения о политических событиях и культурной жизни заморских стран, нравах и обычаях их жителей, природных богатствах, состоянии ремесла и торговли. Так, представление за представлением складывалась картина мира, в которой символика постепенно уступала место реальности.

Мирооткрыватели средневековья

В 1099 году крестоносцы штурмом взяли Иерусалим — было образовано христианское Иерусалимское королевство. Пораженные величием мечети Купола скалы, крестоносцы считали ее сначала подлинным ветхозаветным храмом и назвали его храмом Соломона или храмом Господним — «Темплум Домини». По имени храма был назван и основанный в 1119 году орден западноевропейских рыцарей-монахов тамплиеров, обитель которых была первоначально устроена возле храма.

Крестоносцы ничего не изменили в устройстве мечети и ограничились тем, что на почитавшейся мусульманами скале поставили христианский алтарь, а стены расписали христианскими сюжетами. Скала была покрыта мрамором, в виде возвышенной площади или пола, на котором стоял алтарь и хоры. В третий день пасхи 1136 года папский легат Альберих совершил торжественное освящение бывшей мечети в качестве христианской церкви. Хронист Иоанн Вюрцбургский, видевший христианский храм, преобразованный из мечети Скалы, сообщал о многих латинских подписях храма, которыми крестоносцы напоминали молящимся о тех новозаветных событиях, которые совершались на этом месте или вблизи него в пору Иисуса Христа.

Первым европейским паломником, побывавшим в Иерусалиме после его завоевания в 1099 г., был англосаксонский путешественник Сэвульф, сочетавший предприимчивость торговца с религиозным рвением и посетивший Палестину в 1102-1103 гг. Известны такие путешественники XII в., как тот же Иоанн Вюрцбургский, его ученик Теодорик, исландский аббат Николай Бергссон, оставившие своеобразные описания. Паломники, подобно средневековым ученым, не могли избежать столь характерной для их эпохи тенденции рабски передавать все то, что сказали другие, доверяя этим рассказам гораздо больше, чем собственной наблюдательности, — таковы были создававшиеся тогда стандартные «дорожники» европейцев.

Интересно отметить, что этот храм видел один из первых русских паломников — игумен Даниил, совершивший хождение в Святую землю в 1106-1108 гг., когда она еще была под властью крестоносцев. Вот как он описывает храм Господень — бывшую мечеть Купола скалы, которую он называет ее ветхозаветным именем — Святая Святых. «Есть церкви Святая Святых дивно и хитро создана, — пишет русский паломник, — и красота ее несказанна есть, кругла образом создана; извну написана хитро и несказанна, стены ей избьены досками мраморными другага мрамора и помащена есть красно мраморными дъсками. Столпов же имать под верхом, кругом стоящих, облых 12, а зданых столпов 8; двери же имать 4-ръ; медию позлащеною покованы суть двери ты. И верх исписан издну мусиею (художником) хитро и несказанно, а звну, верх побиен есть был медиею позлащеною».

Вслед за Даниилом к Святым местам отправлялись все новые русские паломники. Увиденное в далеких заморских странах заставляло многих из них браться за перо, чтобы поделиться своими впечатлениями, поведать о чужеземных чудесах и диковинах. Так родился в русской литературе особый жанр — «хождения». Многие имена и записки таких авторов становились широко известными только после смерти паломников и путешественников. Так было с «Хождением архимандрита Аграфения» в Палестину в 1370 г., да и со знаменитым теперь «Хождением за три моря» тверского купца Афанасия Никитина в середине XV века. И западные «дорожники», и православные русские «хождения» были необходимыми созидательными «кирпичиками» общего человеческого знания.

Помимо паломников в путь отправлялись и другие путешественники, и в ряде случаев рассказы об их странствиях дошли до нас.

И в эпоху античности, и в средние века переписка считалась почтенным видом литературного творчества. Тщательно составленные послания духовных лиц и образованных мирян воспринимались как нечто значительно большее, чем просто средство передачи информации. Нередко они представляли очень изящные образцы стилистики, достойные прочно занять место в литературе. Например, Ги Базошский, регент хора церкви св. Стефана в Шалоне, в ряде писем к своему племяннику и другим лицам дал блестящее описание того, что он видел и пережил во время крестового похода 1190 г. Конрад Кверфуртский, занимавший в конце XII в. в Германии не один епископский престол, в письме, которое сохранил нам Арнольд Любекский в своей «Славянской хронике» красочно описал свои странствия.

В средние века еврейские путешественники часто преодолевали гораздо большие расстояния, чем их христианские современники[6]. Существование почти во всех городах Европы и Западной Азии еврейских общин облегчало их путешествия, преследовавшие преимущественно торговые цели, хотя иногда они совершали паломничества в Иерусалим, город одинаково священный и для евреев, и для христиан. Национальное самосознание, присущее энергичному и часто угнетаемому народу, побуждало жителей общин привечать путешественников и оказывать им содействие. Сохранились книги, написанные такими еврейскими путешественниками, как Вениамин Тудельский и Петахия Регенсбургский, являющиеся бесценными источниками географических сведений. Однако следует помнить, что авторы этих трудов были представителями гонимой нации, а их сочинения были написаны на языке, неизвестном христианам Запада. Поэтому географические знания, которые могли быть широко распространены среди наиболее образованных евреев, так и не стали органической частью христианской географии.

Рабби Вениамин начал свое путешествие из небольшого испанского городка Туделы, расположенного на реке Эбро. Этот наблюдательный путешественник отправился из своего родного города на Восток, вероятно, около 1159 г., не спеша миновал южную Францию, Италию, Грецию, побывал в Константинополе, а затем морем прибыл в Сирию. Хорошо изучив города Сирии и Палестины, он направился в Багдад. Маловероятно, чтобы он побывал где-то кроме Месопотамии, хотя на обратном пути не позднее 1171 г. посетил Египет и в 1173 г. вернулся домой в Кастилию. По-видимому, в пути Вениамин вел дневник, и при помощи критического анализа книги можно в общих чертах восстановить его маршрут. Он подробно описывает города, которые посетил, указывает расстояние между ними в днях пути, но умалчивает о направлениях дорог, ведущих из города в город. Вениамин особо отмечает имена старейшин еврейских общин и указывает приблизительную численность еврейского населения посещенных им мест. Вероятно, одной из основных его целей было наладить контакт с евреями возможно большего числа стран, чтобы определить, где к ним хорошо относятся. Одним из последствий крестовых походов было усиление гонений на евреев со стороны христиан, и Вениамин, преследуя чисто коммерческие цели, в то же время, несомненно, старался отыскать такие места, «где могли бы обрести пристанище его лишенные родины братья». Книга Вениамина не только повествует о жизни евреев в посещенных им землях, но также сообщает нам много важных сведений о торговле и политике, об исторических памятниках прошлого и природных явлениях. О землях, посещенных им лично, Вениамин приводит подробные и точные сведения, но о более отдаленных районах Азии он дает противоречивую и нередко сказочную информацию.

Вторым еврейским путешественником XII в. был рабби Петахия из Регенсбурга в Баварии. В 90-х годах XII в. Петахия отправился из Праги на восток и через Польшу, Русь, Закавказье и Курдистан дошел до Багдада, откуда, посетив Палестину, возвратился домой. Подобное путешествие было совершенно необычным явлением для его времени, ибо он пересек русские степи, наводненные тюркскими племенами. К сожалению, все наиболее важное и значительное было, по-видимому, исключено из книги Петахии раввином Яхуди Благочестивым, который «выступал в роли литературного глашатая Петахии».

Все авторы эпохи крестовых походов единодушно делили ойкумену на три части: Азию, Ливию (или Африку) и Европу. На протяжении средних веков — в первое тысячелетие христианства — постепенно сформировалось убеждение, что Иерусалим является центром ойкумены. Еще в конце VII в. так его описывал Аркульф, епископ неизвестного прихода в Галлии и паломник в Святую землю. Помещая Иерусалим в центре, люди признавали то исключительное значение, которое придавалось этому городу в священном писании. В умах писателей существовала некая путаница относительно точного местонахождения точки, являющейся центром земли. На карте 1110 г. она связывается с горой Сион, а некий анонимный автор начала XII в. утверждает, что центром является гора Амор реорум (возможно, гора Мориа). На большинстве средневековых карт в восточной части света помещена картина земного рая, окруженного высокой стеной или горным хребтом, на котором изображены фигуры Адама, Евы и змия. Признавалось бесспорным для европейцев, что рай находится в Азии. Народы Азии полагали иначе, но они жили своей, бурной и интересной жизнью. Азиатская восточная цивилизация сыграла в очередной раз основополагающую роль в построении цивилизации Западной Европы.

Вклад мусульман в культуру Европы

При передаче античных представлений Западной Европе до эпохи крестовых походов роль посредников в первые одиннадцать веков нашей эры сыграли христиане, а также мусульмане.

Прежде всего примечательно влияние христианской религии на географические представления, влияние, которое большей частью обусловливалось различием в отношении людей той эпохи к Библии. Некоторые были убеждены, что в Священном писании заключена единственная и абсолютная истина, другие же были склонны отчасти признавать авторитет и языческих учений. Борьба этих противоположных направлений мысли и усилия, направленные на то, чтобы их примирить, определили весь ход эволюции науки. Общим следствием этого явился упадок рационального мышления. Многие научные факты, собранные учеными античности, оказались забытыми в той духовной сумятице, которой сопровождался распад римской цивилизации. Сузился горизонт ойкумены по сравнению с теми широкими пределами, которых он достиг во времена Птолемея. Новым сведениям, полученным в результате непосредственных наблюдений и путешествий, не уделялось никакого внимания; вместо той суммы довольно точных знаний, которой располагали греки и римляне, появилось множество легенд, небылиц и ложных теорий.

В течение многих веков единственным великим центром христианского мира, в котором не прекращалось развитие порожденных цивилизацией наук и искусств, оставался Константинополь. Поэтому можно было бы ожидать, что западная наука испытывает на себе византийское влияние в столь же ощутимой мере, в какой испытали его западное искусство и архитектура. Если константинопольские ученые проявляли немалый интерес к работам античных историков, то географами они пренебрегали, и научная география в Византийской империи сводилась в лучшем случае к вялой компиляции и комментированию. Кроме того, знание греческого языка не было широко распространено на Западе вплоть до эпохи Возрождения, и подавляющее большинство западных ученых были совершенно незнакомы с византийской литературой. Свои географические представления жители Запада чаще всего черпали из Библии и из посредственных, а порой и из более чем посредственных сочинений эпохи интеллектуального упадка. Авторитетами, у которых более поздние авторы заимствовали свои сведения, стали Солин, Марциан Капелла, Макробий, Этик Истрийский и Орозий — сегодня мало известные науке.

Первые отцы церкви, какими бы выдающимися богословами и диалектиками они не были, не обладали способностью постигать истины естественных наук или бороться с заблуждениями в этой области. С образованием в VI-VIII вв. варварских королевств почти во всех отраслях естественных и гуманитарных наук наступил период застоя. Наука в целом почти повсеместно пришла в упадок. Но какими бы темными и невежественными ни были эти века, факел цивилизации, хоть и слабо, все же продолжал гореть; его поддерживали немногочисленные ирландские и английские монахи, а также связи с Левантом, которые осуществлялись греческими, азиатскими и египетскими купцами, торговавшими в важнейших городах Европы. Эти сеятели просвещения передали западному обществу не столь уж много достоверной географической информации, однако они способствовали распространению некоторых легенд и преданий, которым суждено было прочно и надолго овладеть воображением людей Запада.

При Карле Великом вновь наступило некоторое оживление, иногда называемое «Каролингским Возрождением», и, хотя Европа Х в. на время погрузилась в спячку, ручеек интереса к богословию и вместе с тем к естественным наукам в этот период уже вновь начал свой бег, чтобы в эпоху крестовых походов превратиться в мощный поток.

Значение эпохи крестовых походов заключается еще и в том, что именно в это время Запад испытал приток новых знаний, благодаря чему произошли глубокие изменения в методах западных ученых и существенно возрос общий объем европейской науки. Все эти новые знания стали доступными благодаря переводам с арабского.

Энергичная переводческая деятельность эпохи крестовых походов явилась предвестником значительно более широкой активности того же плана, характерной для великой эпохи Возрождения. Однако сравнительно немногие ученые знали греческий язык, и число переводов, сделанных непосредственно с греческого, было ограниченным. В эпоху крестовых походов результаты греческих научных изысканий стали известны на Западе прежде всего через мусульман.

Мусульмане перевели некоторые труды Птолемея, Аристотеля и индийских авторов и сами создавали различные сочинения под влиянием перипатетиков, Птолемея и индийцев. В свою очередь, в эпоху крестовых походов многие из этих арабских переводов были переложены на латынь западными учеными.

Сначала Запад привлекали в мусульманской науке прежде всего переводы астрономических и математических трактатов, а несколько позже — арабские переводы сочинений Аристотеля.

Разные отрасли арабской науки оказали глубокое влияние на развитие европейской мысли этого времени. Будучи посредниками в передаче Западу античной науки, арабы вернули европейцам обрывки географических знаний, накопленных греками. Наибольший интерес вызывали два классических автора: Аристотель и Птолемей. Важнейшая заслуга арабов перед западной географией заключается в том, что они познакомили Запад с географическими теориями, содержащимися в трудах греческих ученых и в многочисленных трактатах, написанных уже самими мусульманскими авторами под влияниями учений Аристотеля и Птолемея.

Для мусульман Аристотель был непререкаемым авторитетом по всем вопросам науки. Его сочинения были известны арабским ученым как по сирийским переводам, так и непосредственно по греческим оригиналам. В Восточном халифате обширные комментарии к его сочинениям написал Авиценна (Ибн Сина, 980-1037), а в Испании — Аверроэс (Ибн Рушд, 1126-1198). Ал-Битруджи из Кордовы, известный христианам под именем Альпетрагий, с некоторыми изменениями воспроизвел аристотелевскую астрономию, противостоящую астрономии Птолемея, в своем сочинении «О небесах». Благодаря возрастающему интересу к учению Аристотеля в Европе (Дюэм называет это «потоком аристотелизма») к концу XII в. с арабского на латынь было переведено много сочинений Аристотеля по астрономии, физике, метеорологии и другим вопросам.

Мусульмане Восточного халифата были также знакомы с «Альмагестом» и «Географией» Птолемея по сирийским переводам и по различным версиям греческого оригинала. С рукописи «Китаб ал-Маджисти», или «Альмагеста», в правление Харуна ар-Рашида везир этого халифа, Яхья, сделал перевод на арабский язык, а в середине IX в. появились и другие переводы. Изучение «Альмагеста» стимулировало изыскания арабских ученых и побудило написать такие оригинальные трактаты, как «Об элементах астрономии» ал-Фаргани (Альфраган), «О движении звезд» или «Астрономия» ал-Баттани и «Таблицы Хакими» Ибн Йунуса.

Труды Птолемея изучали не только в восточных, но и в западных центрах ислама. Хотя в 1085 г. Толедо был завоеван королями Кастилии, тем не менее он еще долго оставался научным центром, где в среде евреев, христиан и мавров сохранялся арабский дух исследования. Романский Запад получал вдохновлявшие ученых восточные идеи по астрономии и астрологии прежде всего из Испании.

При мусульманских эмирах и их преемниках, норманнских королях, «Географию» Птолемея изучали также и в Сицилии. Несколько арабских описаний Сицилии, относящихся к XI в., дошли до нас только в отрывках, однако они красноречиво свидетельствуют о широком распространении подлинного увлечения географией среди мусульманской аристократии острова. Норманны, создавшие государство в Сицилии (1060-1071) со столицей в Палермо, сохраняли лучшие традиции арабской культуры, и мусульманские ученые играли важную роль в интеллектуальной жизни двора. Поклонником географии, посвящавшим много времени собиранию арабских географических трактатов и расспросам путешественников о далеких странах, был сам король Рожер II.

По настоянию Рожера и с его помощью Абу Абдаллах ал-Идриси, происходивший родом из арабской династии Идрисидов, бежавших с Востока в Северную Африку, и прибывший ко двору сицилийского короля из Испании, много сделал в области географии. Его сочинение, арабское название которого «Развлечение истомленного в странствии по областям», завершено после 1154 г. Он построил для Рожера макет небесной сферы и создал дискообразную карту мира, изготовив и то и другое из серебра. Рожер предоставил ему все необходимое для составления карт и написания этого великого трактата. Король вместе с Идриси занимался отбором «способных» людей, отправлявшихся в путешествия по Ойкумене. Для русского читателя весьма примечателен факт, что в трактате описаны земли Древней Руси. В секциях его трактата дается описание рек Волги, Дона и Кубани (Итиль и Сакир), характеристика русских городов, описание обычаев и характера народа «Ар-Русийа». Вообще о Волжском бассейне и русичах писали в своих книгах в средние века многие арабские историки и географы: ИбнРусте, Ибн Фадлан и Ибн Мискавейх (Х век).

Уже в VII-IX вв. мусульманские купцы достигали Китая и морским и сухопутным путем. На юге они доходили до самых отдаленных берегов Африки вплоть до Занзибара. На севере они проникли на Русь. На западе мусульманские мореплаватели вышли в неизвестные и опасные воды Атлантики. Историк Ал-Масуди рассказывает о мусульманских купцах, проникших в самое сердце Европы, в страну, которую он называет ад-Дир (вероятно, Богемия). Арабская литература изобилует описаниями земель, расположенных в этих широких пределах, рассказами об изделиях этих стран, о царствах и чудесах, подлинных и фантастических. Но для человека романского Запада, как правило не слишком интересовавшегося миром, находящимся за пределами его непосредственного восприятия, всем этим знаниям было суждено оставаться книгой за семью печатями. Арабские книги использовались в практических целях при составлении календарей, звездных таблиц или гороскопов. К переводам арабских сочинений и к комментариям на труды Аристотеля обращались, чтобы лучше понять туманный и скрытый смысл слов Священного писания. Географические знания, которые Запад позаимствовал у мусульман в эпоху крестовых походов, были только побочным результатом других увлечений, своего рода обломками, вынесенными волной астрологических и аристотелевских представлений, захлестнувших Европу того времени.

Разностороннее влияние мусульманского Востока на европейскую культуру позднего средневековья общеизвестно. Оно сказалось в самых различных сферах — от науки и философии (в результате переводов с арабского на латынь как ученых античного мира — Аристотеля, Платона, Евклида, Птоломея, Галена и других, так и ученых Востока — Ибн Сины, Ибн Рушда, аль-Хваризми и т. д.), а также изящной словесности до изобилующей мавританскими мотивами романской архитектуры и ремесел (особенно в производстве изделий из драгоценных металлов, оружия, керамики, ковров и т. д.). Европа довольно рано познакомилась с дидактической и повествовательной литературой Востока, с животным эпосом «Калила и Димна», книгой Синдбада о женском коварстве, некоторыми сюжетами «1001 ночи» и арабского фольклора.

Возвышенная любовь, красочное описание которой содержалось еще в поэзии арабских узритских лириков и которая так тонко анализировалась андалусским прозаиком XI в. Ибн Хазмом в «Ожерелье голубки», оказала влияние на развитие «учтивых» чувств в Европе, пришедших на смену раннесредневековой грубой чувственности. Многими чертами любовная лирика арабов предвосхитила европейскую поэзию, например, лирику «нового сладостного стиля», повлияв на провансальскую поэзию трубадуров, а через нее и на всю европейскую поэзию в целом. Влияние арабской литературы ощущается и в «Книге благой любви»» испанского поэта XIV в. Хуана Руиса, и в отдельных новеллах «Декамерона» Боккаччо, и в других образцах итальянской новеллистики средних веков.

При всей интенсивности городской жизни арабский мир так и не дошел до великого социального брожения, знаменующего изживание средневековья и появление нового мировоззрения в Европе XIV-XVI вв., но своими культурными ценностями во многом способствовал зарождению европейского Ренессанса. В ознакомлении европейцев предренессансного и раннеренессансного времени с Востоком большую роль сыграли путешественники. Путевые записки путешественников кроме интересных описаний памятных мест ветхозаветной и новозаветной истории дают читателю яркую картину жизни Египта, Палестины и Сирии в эпоху арабского господства, вполне соответствующую тому, что мы знаем об этом времени по арабским источникам, и даже в некоторых деталях их дополняющую.

Вместе с тем, и это представляет особый интерес, во многих памятниках мы находим своеобразную встречу двух культур — реальность мусульманского Востока преломляется в них под углом зрения европейских наблюдателей. Из записок видно, какими путями шло проникновение разнообразных сведений о жизни народов Востока в Европу на рубеже нового времени, а следовательно, как осуществлялось взаимовлияние этих двух, в ту пору еще столь отличных миров[7].

Святая земля у арабских эмиров

Борьбу арабских мусульман против крестоносцев на Святой Земле возглавил в 1187-1192 гг. египетский султан, основатель династии Айюбидов в 1171 году Салах-ад-Дин (1138-1193) — ставший широко известным в европейской истории как Саладин. В 1187 г., когда султан вытеснил крестоносцев из Иерусалима, золотой крест был снят с храма Господня и снова был поставлен полумесяц; христианские надписи на храме были уничтожены, а стены омыты розовой водой, доставленной сюда на 500 верблюдах. В 1229 г. германский император Фридрих II, вернувший на короткое время Иерусалим под свою власть, заключил с султаном Камалом договор, по которому христиане и мусульмане совместно должны были владеть мечетью Скалы, и в храме была поставлена символическая статуя общего братства — факт, достойный удивления и назидания! Но это продолжалось недолго, и около 1250 года мусульмане снова безраздельно завладели мечетью и перестроили ее. Здание было удачно построено — по свидетельствам XV в. мечеть Скалы и тогда своей красотой привлекала многие тысячи паломников и путешественников.

Как уже отмечалось, в VI веке другая мечеть — аль-Акса — была некоторое время христианской церковью «Введения Богоматери во храм». Крестоносцы снова превратили ее в христианскую церковь. Иерусалимский король Балдуин II (ум. в 1131 г.) отдал часть храмового здания тамплиерам, которые вскоре построили еще и длинную галерею, примыкавшую к храму с запада. Крестоносцы имели здесь королевскую резиденцию, называвшуюся «Соломоновым двором». Аль-Акса стала главным центром тамплиеров. Их постройки теснились около этой церкви, и аль-Акса носила тогда название «Храм Соломона». Мусульмане называли площадь с двумя мечетями «Харам аш-Шериф» (Святая святых). Хочется обратить внимание читателя, как неумолимо переплетались на этом небольшом участке Святой Земли реалии, символы и слова, связанные с тремя мировыми религиями.

В 1250 г. династию Айюбидов, основанную в Египте Салах-ад-Дином, сменили мамлюки: воины-рабы, составлявшие гвардию династии.

Айюбиды оказались достаточно сильными, чтобы отразить вторжение крестоносцев в Египет, и высадившееся у Дамиетты в 1250 г. ополчение французских рыцарей было разбито, уцелевшие воины во главе с Людовиком IX были взяты в плен, а позднее отпущены за большой выкуп. Этот эпизод произвел в Европе столь сильное впечатление, что спустя 130 лет итальянские путешественники считали необходимым упомянуть о нем в своих записках.

После победы над крестоносцами авторитет мамлюкской гвардии настолько возрос, что в том же году ей без особого труда удалось свергнуть и убить последнего Айюбида, и с того времени, на протяжении более чем двух с половиной столетий, Египтом правили мамлюкские предводители. Дабы придать своему правлению моральный авторитет, мамлюки после завоевания Багдада монголами в 1258 г. и гибели последнего аббасидского халифа приняли беглеца из Багдада, назвавшего себя дядей погибшего халифа, и с тех пор держали безвластных потомков некогда могущественной династии при себе в качестве духовных глав мусульманского мира, чтобы, узурпируя власть у своего предшественника, всякий новый мамлюкский предводитель мог заручиться их формальным благословением.

Мамлюкская гвардия пополнялась за счет захваченных в плен или купленных молодых, физически сильных невольников, главным образом тюрков-кочевников, черкесов, грузин и славян. Из наиболее могущественных мамлюкских предводителей, эмиров и беев, войско выдвигало султанов, нередко захватывавших трон путем мятежей и дворцовых переворотов. В первые полтора столетия мамлюкского господства власть находилась в руках династии Бахритов (1250-1390), основную опору которой составляли мамлюки кипчакского и курдского происхождения, названной так по местонахождению казарм этой гвардии на острове ар-Рауда на Ниле (аль-Бахр), а позднее, в результате длительной борьбы, к власти пришла династия Бурджитов (1382-1517), опиравшаяся главным образом на мамлюков черкесского происхождения и названная так по башне (аль-Бурдж) каирской цитадели, где находились мамлюкские казармы.

Во второй половине XIII в. мамлюки сумели нанести ряд поражений двигавшимся с Востока монголам и тем самым предотвратить их вторжение в Египет, а также вытеснили крестоносцев из Палестины и Сирии. Их внешнеполитические успехи сопровождались широкой административной деятельностью, главной целью которой было извлечение максимальных доходов для содержания мамлюкской военно-бюрократической олигархии. Значительную часть государственных доходов Египта составляли поступления в казну от внешней торговли.

До монгольского завоевания одним из главных центров транзитной торговли стран Средиземноморья с Индией был Багдад, но после завоевания и разрушения Багдада монголами торговые пути переместились и стали проходить через Египет, Красное море и Индийский океан. Европейские товары разгружались в Александрии, затем их перевозили на верблюдах через Суэцкий перешеек, далее грузили на корабли и везли на Восток. Среди товаров для транзитной торговли преобладали дорогие ткани, пряности и предметы роскоши. Мамлюкские султаны установили на транзитные товары высокие пошлины, достигавшие 10-15% их стоимости. Они установили монополию казны на покупку ввозимых товаров, которые в Египте не производились, в первую очередь на лес и железо, привозимые итальянскими купцами, а также на вывоз из страны некоторых ископаемых — селитры, изумруда, квасцов и т. д.

Участие в торговле иноземными товарами было хотя и существенным, но не единственным источником пополнения казны. Плодородные земли нильской долины давали по два урожая в год, а имевшие многовековую традицию египетские и сирийские ремесла славились во всем мире. Из Египта вывозились шелковые и льняные ткани, зерно, тростниковый сахар, золото и ювелирные изделия, причем в торговых операциях принимали участие купцы не только Египта, но и Венеции, Генуи, Пизы, других итальянских городов, получившие в стране множество привилегий. Предприимчивые итальянские коммерсанты основывали в Александрии, Дамиетте, Каире и Дамаске свои особые кварталы, строили торговые склады, церкви и госпитали. Венецианский консул и представители других итальянских городов-государств в Александрии, равно как и драгоманы при местном александрийском правителе и при султане в Каире, рекрутировавшиеся обычно из ренегатов (принявших ислам христиан), оказывали существенное влияние на такого рода взаимоотношения Востока и Запада, нередко выступая в роли посредников при заключении торговых соглашений Египта с европейскими странами.

Путешественник конца XIV века Джорджо Гуччи обращает внимание на положение христиан в мамлюкском государстве. Он особо отмечает большое число на Ближнем Востоке христиан из Европы — генуэзцев, венецианцев, флорентинцев, каталонцев, аквитанцев, провансальцев и пизанцев. Из его слов мы можем заключить, что Европа была обильно представлена в Египте не только итальянскими дипломатами, агентами и купцами, но и выходцами из Испании и Южной Франции. Это служит дополнительным свидетельством широких экономических и политических связей Европы с владениями султана. В отличие от христиан местного происхождения европейцы находились здесь в привилегированном положении и пользовались покровительством властей, заинтересованных в коммерческих связях с Европой как в одном из главных источников пополнения казны. Держава султана рисуется в записках Джорджо Гуччи большим по размеру и богатым государством. От его внимания не ускользают интересные бытовые детали, особенно когда он повествует об удивительном плодородии страны, об оросительной системе с арыками и водяными колесами, о деятельности ремесленников Дамаска, изготовлявших шелковые и льняные ткани, бумажные полотна, золотые, серебряные и медные изделия

Конфликтов с государствами восточных христиан держава мамлюков не имела. Контакты носили односторонний характер. Именно в эту эпоху (XII – XV в.в.) складывались основные черты восточнохристианской традиции представлений о Святой Земле и Иерусалиме, за этими словами вырастало богатое символикой содержание, отличное от католической традиции.

Иерусалим в русской культуре

Как мы уже отмечали, кроме западноевропейцев в числе паломников во Святую Землю было много русских людей. Как представляли они Святой город Иерусалим во времени и пространстве.

Вневременность Иерусалима была определена уже у истоков христианства в Откровении Иоанна Богослова, где он явлен как образ Небесного Царствия - Нового Иерусалима, сходящего с небес. Имя священного города христиан стало символом обетования, а земной Иерусалим - иконой Небесного Града, Горнего Иерусалима. Весь путь истории Спасения, совершаемый а ветхозаветном и евангельском Иерусалиме, подготавливает обретение Нового Иерусалима. Вся жизнь православного христианина - это восхождение к Небесному граду, и поэтому Иерусалим присутствовал в православном сознании русских людей ежедневно - во всех службах суточного круга в церкви. Сам храм, в котором сосредотачивалась жизнь русской православной общины, являлся образом Горнего Иерусалима. Символически все русские церкви восходили к храму Гроба Господня в Иерусалиме, воздвигнутому на священном месте Распятия и Воскресения Спасителя. Гроб Господень стал прообразом всех христианских алтарей. К нему совершил свое паломничество в год 2000 -летия рождения Иисуса Христа патриарх Московский и Всея Руси Алексий II.

Иерусалим возникал в сознании не только как символический образ Небесного Царствия, но и как город, хранящий подлинные свидетельства событий священной истории. Паломнические проскинитарии, реликвии, привозимые паломниками и посланниками иерусалимского патриарха, были доказательствами реальности совершаемого в Иерусалиме, пожалуй, на протяжении почти всех прошедших двух тысяч лет. Иерусалим в восточнохристианском сознании всегда был связан с паломничествами и реликвиями. Эти реликвии вызвали к жизни целую группу произведений древнерусской мелкой пластики ХIII - XV вв. - каменные иконки с изображением Гроба Господня. Святое миро (масло), вода из реки Иордан, свечи, вожженые у Гроба, масло от Елеонской горы, меры Святого Гроба были благословением от святых мест русскому народу. К Святому Гробу, к иерусалимским храмам и в монастыри Святой Земли посылались царские и другие жертвования из России. Иерусалим как совокупность сакральных понятий не ограничивался пределами храма и богослужения, со временем он стал образцом русского богословия, где Московское царство представляется последним христианским царством всемирной истории. После падения Константинополя в 1453 г. от рук турок-мусульман Москва все чаще истолковывается как икона Нового Иерусалима, который в конце времен должен сойти с небес. Это значение царствующего града осмысляется через параллели с земным Иерусалимом - в результате всего и был заложен град Новый Иерусалим в московской губернии. Самой знаменитой иерусалимской репликой на Руси был Ново-Иерусалимский монастырь патриарха Никона в середине XVII в.

Путешествия русских паломников были путешествиями не только в пространстве, но и во времени. Палестина, населенная в средневековье арабами-мусульманами, иудеями, западноевропейскими крестоносцами, представлялась для русичей землей библейских событий, страной земной жизни Иисуса Христа. Видя реальные стены, источники, храмы, пещеры и другие древности, паломники из северной России ощущали себя его современниками. В развившейся со временем литературе паломничества обобщенное описание райских мест имеет в ряде случаев много общих черт с описаниями Святой Земли и Иерусалима. Образ Святой Земли в древнерусской литературе многозначен, он проявляется по-разному в письменных памятниках разных эпох и разных жанров. Точнее всего значение образа Святой Земли для древнерусского человека выразил игумен Даниил: "Аз же поклонився гробу господню… изидох из гроба святого с радостию великою, обогатився благодатиею Божиею и нося в руку моею дар святаго места и знамение святаго гроба Господня и идох, радуяся, яко некако сокровище богатъства нося, идох в келию свою, радуяся великою радостию…" Жизнь средневековых фольклорных и мифопоэтических образов Святого Града, Рая, Нового Иерусалима продолжалась в русской литературе и в Новое Время. Так, например, свидетельствует анализ текста XIX века - "Откровений рассказов странника духовному своему отцу", опубликованных в Казани в 1881 г., что демонстрирует единство русской духовной культуры, создавшей и сохранившей на протяжении столетий образ Небесного Иерусалима.[8] [9] Эта культурная тенденция получила свое воплощение в создании в 1882 г. в России Императорского Православного Палестинского Общества, явившегося важнейшим инструментом русской культурной политики и русского присутствия на Ближнем Востоке. Тема Общества заслуживает отдельного исследования.

Харам аш-Шариф в Османскую эпоху

Итак, в 1250 году династию Айюбидов, основанную в Египте Салах-ад-Дином, сменили мамлюки. В 1516 году под Халебом ( современ. Алеппо, Сирия), войско очередного мамлюкского султана было разбито армией турецкого султана Селима 1. Территория Палестины вошла в состав турецкой империи, и это продолжалось до конца 1-й мировой войны. Сирией стали управлять турецкие паши, и в 1516 году Палестина вошла в состав Дамасского пашалыка.

В результате турецко-египетской войны 1831-33 г.г. египетская армия под командованием Ибрагим-паши, распространила египетское господство на Палестину. Благотворные перемены ощутили в первую очередь те христиане, которые жили в Иерусалиме. Ранее они подвергались здесь многочисленным поборам со стороны местных мусульманских властей. Так например, тогдашний дамасский паша с одного только греческого монастыря в Иерусалиме "взимал тысячу мешков (около 120 тысяч рублей серебром в год) за право владения святыми местами".

При вступлении в Иерусалим Ибрагим-паши во главе египетского гарнизона в 1831 году был обнародован его приказ на имя главного судьи - шейха мечети Скалы. "В Иерусалиме есть храмы, монастыри и поклонения, к коим приходят все христианские и еврейские народы разных исповеданий из стран далеких, - говорилось в приказе. - Сии поклонники бывали доселе обременяемы огромными налогами в исполнении обетов и обязанностей их веры. Желая искоренить подобное злоупотребление, повелеваем уничтожить подобные налоги на всех путях без изъятия".

Но, демонстрируя свою веротерпимость, Ибрагим-паша, как и его отец - правитель Египта Мухаммед-Али, не учел всех последствий своих смелых начинаний. Как писал русский исследователь в середине Х1Х века, "вместо того, чтобы ограничиться мудрым укрощением фанатизма народного, паша бесполезно оскорбил самое религиозное чувство народа. Многим европейским путешественникам было позволено в Иерусалиме посетить Омарову мечеть (Купол скалы - авт.), которая почитается вторым святилищем в исламе после храма Мекки. Ничто не могло произвести более соблазна в фанатическом народонаселении Иерусалима. Старые служители Омаровой мечети рыдали над этим осквернением, не слыханным дотоле в мусульманском мире, и каждый раз при посещении мечети иностранцами местные власти должны были окружать себя и посетителей военной командой".

Это обстоятельство, связанное с иерусалимскими святынями ислама, явилось одной из немаловажных причин быстрого ослабления египетской власти при 70-тысячной армии Ибрагима в 1840 году. В конце 1840 года египетская армия вынуждена была эвакуироваться из Палестины и других областей, входивших в состав Оттоманской Порты. По условиям Лондонского трактата 1840 года Палестина вновь была передана турецкому правительству.

Как видно из приведенных сведений, в первой половине Х1Х в. мусульмане, жившие в Иерусалиме, по-прежнему проявляли религиозную нетерпимость к иноверцам и, в первую очередь, к христианам. Это было отголоском эпохи крестовых походов. Об этом красноречиво говорит русский паломник, побывавший в Иерусалиме в середине Х1Х столетия. По его словам, "в пятницу городские ворота Иерусалима запирались около полудня, когда "мухаммедане иерусалимские толпами стекаются для общей молитвы в бывший храм Соломона, преобразованный в их главную мечеть; на это же время все городские выезды запираются, и даже привратники отходят от своих мест". И далее автор приводит такое объяснение этой традиции: "между жителями существует старинное предание, что когда-нибудь в пятницу, во время всеобщей молитвы народной, неожиданно подойдут к стенам Иерусалима многочисленные толпы вооруженных гяуров (иноверных, как они называют христиан), которые, нахлынув со всех сторон, завладеют городом и, устремясь на главную мечеть, древний храм Соломона, наполненную погруженными в молитву жителями, огнем и мечем уничтожат поклонников Мухаммеда".

Еще одно любопытное объяснение бытовавшей в то время религиозной нетерпимости мусульман к иноверцам, приводилось в одном из русских альманахов. Упомянув о том, что немусульманам под страхом смерти запрещено было входить на площадь Харам аш-Шариф и посещать мечети аль-Акса и Куббат-ас-Сахра, автор пишет далее: "Это место так свято, - говорят они (мусульмане - авт.), - что всякая молитва, там произнесенная, должна быть необходимо внята Богом, и следовательно, очень важно удалять от этого места христиан, которые не преминули бы молиться о падении магометан, об изгнании их из Иерусалима и т.п.".

В то время христианско-мусульманские отношения оставались в целом напряженными. Но тем, не менее, успехи, которых добились европейские страны и Россия в борьбе с Оттоманской Портой, усилили влияние христианских держав на Ближнем Востоке. Как писал в эти годы А.А. Олесницкий, профессор Киевской Духовной Академии, "стечение магометанских пилигримов в Иерусалим почти не уступает количеству пилигримов христианских; здесь можно встретить пилигримов магометанских из Сибири, Индии, Марокко; редкий пилигрим, идущий в Мекку, не будет в Хараме иерусалимском".

Во второй половине Х1Х столетия ряд влиятельных христианских держав открыли свои миссии в Иерусалиме; приток христиан-паломников в Святую землю заметно увеличивался. Все это не могло не вызвать озабоченности у мусульманского духовенства Иерусалима, которое изыскивало средства для того, чтобы оградить последователей ислама от излишнего общения с христианами. Об одном таком способе сообщал русский исследователь Е.Э. Картавцев, побывавший в Иерусалиме в конце 1880-начале 1890-х г.г. По его словам, в эти годы уже сложилась традиция массового паломничества с перенесением знамен халифа Омара на могилу пророка Моисея (Мусы), почитаемого мусульманами после Мухаммеда и Иисуса Христа (Исы). Как известно из Библии, Моисей никогда не был в Палестине и после смерти был "погребен на долине в земле Моавитской против Беф-Фегора, и никто не знает места погребения его даже до сего дня" (Второзак. 34,6). Тем не менее местом его погребения была объявлена одна из возвышенностей "верстах в 35 от Иерусалима". Далее следует предоставить слово автору записок.

"И время и место, - пишет Е.Э.Картавцев, - выбраны с тонким расчетом; время подогнано к тому моменту, когда в Иерусалиме скопляется особенно много христиан-паломников, так что одной громадной фанатической массе могла быть противопоставлена другая, не меньшая; если бы обе эти массы оставались одна возле другой, то столкновения и кровопролитие сделались может быть неминуемы; это избегнуто тем, что в пятницу на Вербной неделе священные знамена выносятся из мечети Омара и, сопровождаемые массой народа, мусульманским духовенством, направляются к могиле Моисея, где усердные поклонники пророка располагаются лагерем и проводят несколько дней. Таким образом своим временем это паломничество к могиле Моисея совпадает с днем торжественного богослужения христиан и избегает столкновений".

Христиане у мусульманских святынь

Для того, чтобы более полно представить картину христианско-мусульманских отношений в Святом граде, пишет архимандрит Августин Никитин, можно привести отрывки из воспоминаний паломников-христиан, описывавших, наряду с христианскими святынями, и мусульманские.

"А в полуденном угле (Иерусалима) стоит церковь чудна и высока вельми, по-еврейски зовется Ероя, а по-русски "Святая Святых", - писал московский священник Иоанн Лукьянов, побывавший в Иерусалиме в январе 1711 года. - А церковь Святая Святых создание Соломоново, разорена вся до основания Титом, царем римским... ныне на том месте стоят две мечети турецкие изрядные; а турки отнюдь не пустят посмотреть, убивают того или потурчат".

В следующем, Х1Х-м столетии, казалось бы, ничего не изменилось, если прочесть строки, написанные другим русским паломником в 1840-х г.г. "У входа в мечеть Омара, - пишет он, - стояли вооруженные привратники, не дозволившие нам даже остановиться перед ним (храмом): христианину под смертной казнью воспрещен вход в эту мечеть, если он не согласится для спасения настоящей своей жизни погубить будущую отречением от Христа и принятием мухаммеданского закона".

Но уже в это время происходили некоторые, небольшие улучшения в сфере христианско-мусульманских отношений и, в частности уменьшилась религиозная нетерпимость. Как отмечал русский публицист и общественный деятель А.С. Норов, "сказывают, что Бурхард, знаменитый путешественник и ориенталист, сроднившийся с восточными обычаями до такой степени, что был признан арабами за шейха, посещал мечеть Омарову; госпожа Бельзони, переодетая в мусульманское платье, в 1818 году, быстро пробежала часть мечети Омаровой, волнуемая страхом, и все, что сказала об ней, также совершенно неверно".

Что касается А.С. Норова, то он был по-видимому первым русским паломником со времени игумена Даниила (ХII в.), которому в 1835 году удалось посетить обе мечети, расположенные в ограде Харам аш-Шариф. "Я имел случай, - писал Норов, - осмотреть обе мечети, находящиеся в ограде храма Соломонова: Омарову - эль-Сахру и другую, называемую эль-Акса, которая обращена в мечеть из древней церкви Введения во храм Пресвятой Богородицы".

А.С. Норову удалось получить от сирийского паши письменное разрешение на вход в "мечеть Омарову", но, во избежание возможных инцидентов, Норова и его спутников "просили несколько скрыть европейский костюм под восточной одеждой". "Никогда не было примера такого почти официального дозволения, и без сомнения мы одолжены за этот успех могущественному действию имени русских", - с удовлетворением отмечал А.С. Норов.

Интересна была реакция привратника мечети, - простого мусульманина, который был далек от новых веяний в расстановке сил на ближневосточной арене. По этому поводу А.С. Норов заметил, что "привратник глядел на нас с удивлением, но видя с нами каваса, он вошел с ним в переговор, продолжившийся несколько минут; по его мимике мы видели, что он представлял затруднения; но это кончилось тем, что мы, оставя в воротах туфли, вступили на мраморный помост обширного двора".

Таким образом А.С. Норову и его спутникам была предоставлена редкая по тем временам возможность спокойно, без риска для жизни, осмотреть обе знаменитые иерусалимские мечети и, благодаря этому, русский исследователь смог составить подробное и обстоятельное описание внутреннего вида мечетей Куббат-ас-Сахра и аль-Акса.

После Крымской кампании (1853-1856 г.г.) позиции европейских держав на Ближнем Востоке еще более усилились, и это, в свою очередь, привело к облегчению доступа христиан на территорию Харам-аш-Шарифа. Как писал об этом в своей книге В.Н. Берг, "в 1862 году я видел, как по двору мечети разгуливал свободно, без всяких провожатых, граф Вогюэ, известный исследователь древностей Палестины. Он работал в мечети Омара так же смело, как бы в Ватикане. Ныне можно видеть хромолитографические рисунки таинственной мечети во многих эстампных магазинах Петербурга".

Интересно отметить, что А.С. Норову, о котором шла речь выше, снова удалось посетить Иерусалим в 1861 году и побывать в Харам-аш-Шарифе. "В 1835 году, - вспоминал русский путешественник, - я был из того весьма малого числа европейцев, которым удалось видеть внутренность заповедных мечетей ас-Сахра и аль-Акса. Мое посещение было тогда сопряжено с опасностями, а теперь, заплатив 20 полуимпериалов, я был свободно допущен обозреть в большом обществе не только обе мечети, но и подземельные построения горы Мориа, которые я тогда не мог видеть".

Известный исследователь Пермского края Д. Смышляев, посетивший Иерусалим в 1864-1865 г.г. и побывавший там в обеих знаменитых мечетях, уже деловито отмечает, что "взойдя по лестнице, посетитель обязан заменить свою обувь бабушами". А игумен Гуслицкого монастыря иеромонах Парфений еще через 5 лет столкнулся в Иерусалиме с тем, что "нынче каждую неделю ходит по монастырям турецкий кавас и приглашает в Омарову мечеть, только с каждого берут по 6 пиастров, т.е. по русскому двугривенному".

В 1874 году профессор Киевской Духовной Академии А.А. Олесницкий отправился на Ближний Восток с научными целями. Для него уже не было проблемы посетить Харам аш-Шариф, и он провел долгое время внутри каждой из двух мечетей, результатом чего явилось опубликованное им впоследствии монументальное исследование под названием "Ветхозаветный храм в Иерусалиме" (Спб.1889).

Возвращаясь к истории ближневосточного региона, можно упомянуть о том, что в последней четверти Х1Х столетия на Ближнем Востоке начали укрепляться позиции Германии, несмотря на то, что сферы влияния в этом регионе были уже разделены между Францией и Великобританией. Как известно, Германия стремилась стать союзницей Оттоманской Порты. Осенью 1898 года кайзер Вильгельм П посетил Иерусалим и Дамаск, где осмотрел не только христианские, но н мусульманские святыни. 21 октября, находясь в Иерусалиме, немецкий кайзер посетил мечети Аль-Акса и Куббат-ас-Сахра. Обе святыни были отремонтированы к приезду высокого гостя. "Великолепные изразцы, украшающие стены мечети, вычищены и блестят как новые. Внутри все подновлено, вызолочено", - сообщалось по этому поводу в русской печати.

Христианство и ислам в Иерусалиме

Все перечисленные факты свидетельствуют, по мнению А.Никитина, о том, что в основе христианско-мусульманских конфликтов лежал "человеческий" фактор, и по мере развития взаимоотношений проблема со временем теряла свою остроту и актуальность.

В связи с этим интересно хотя бы кратко обобщить те вероисповедные моменты, которые объединяют христиан и мусульман в их почитании Иисуса Христа и Божией Матери.

Во-первых, можно вспомнить о том, что сам Мухаммед велел сохранить в мекканской Каабе изображение Марии с Богомладенцем, которое оставалось там до пожара 68З года. Можно также отметить что арабы-мусульмане, вторгшиеся в Палестину в УП веке, проявляли широкую веротерпимость к христианам и иудеям, которые в Коране названы "людьми (обладателями) Писания", т.е. Божественного Откровения.

Почитание Иисуса Христа сохранялось среди мусульман и во времена Средневековья, несмотря на резкое ухудшение их отношения к христианам, которое было связано с событиями крестовых походов. Паломник-христианин из Мюнхена Иоганн Шильтбергер, путешествовавший по Ближнему Востоку в конце Х1У - первой четверти ХУ в.в., свидетельствовал об этом. По его словам "мусульмане говорят, что Авраам был друг Божий, Моисей - пророк Божий, Иисус - Слово Божие и Мухаммед - вестник Божий. Вообще они ставят Иисуса в число четырех главных пророков и считают Его высшим возле Бога, так что все люди будут Им судимы в последний день".

Сходные мысли выражал почти через 4 столетия и А.С. Норов при посещении иерусалимской мечети в 1835 году. "Мусульмане называют Спасителя пророком Исой, и замечательно, что дают Ему особенное название Рухул-лах, т.е. Дух Божий, - сообщает русский ученый. - Пресвятая Богородица именуется у них, как у христиан, Мариам; они ставят ее выше всех женщин в мире; признают бесплотное зачатие Иисуса; говорят, что только один Иисус и Мария безгрешны; признают главные события жизни Спасителя, но говорят, что Бог не попустил Его распятия; имеют также понятие о Евангелии, называя его Енжиль, и считая его данным от Бога Иисусу".

Говоря об "отдаленнейшей мечети", арабский историк Ал-Масуди (ум. в 956) писал об общности почитания этого храма как мусульманами, так и христианами. "Соломон первый построил Бейт-ал-Макдис (священный дом), т.е. ту Месджид-аль-Аксу, окрестности которой благословил Бог... В глазах христиан это главная церковь в Иерусалиме, где у них есть еще церкви", - отмечал этот автор.

Это сообщение дополняет бенедиктинский монах из Монтекассино Петр Диакон (XI в.), который, повествуя о святых местах Иерусалима, отмечает, что мусульмане почитают имеющиеся там реликвии, связанные с Богомладенцем. Сначала Петр Диакон говорит про "храм Господень, выстроенный Соломоном... посреди храма есть большая гора, обнесенная стенами, где была скиния, а в ней Кивот Завета, перенесенный, по разрушении храма, императором Веспасианом в Рим" ..."Недалеко, - продолжает Петр Диакон, - построен храм Соломона, в котором он обитал... Внизу неподалеку, колыбель Христа, его купель и ложе Пресвятой Богородицы. Ниже храма Господня к востоку находятся красивые ворота, в которые вошел Господь, сидя на жребяти осли; тут и Петр исцелил хромого".

И снова можно привести сообщение средневекового арабского летописца, еще раз подтверждающего древность исламской традиции почитания Иисуса Христа. Насири-Хосроу (ум. в 1088 г.) говорит о подземной мечети при восточной стене Харам аш-Шарифа: "Здесь помещается колыбель Иисуса. Она каменная и настолько велика, что в ней люди творят намаз. Я там сотворил намаз. Колыбель настолько прочно прикреплена к полу, что является неподвижной. В этой колыбели лежал Иисус, будучи ребенком и разговаривал с людьми. В этой мечети колыбель заменяет михраб (ниша, указывающая направление молитвы - авт.); в этой же мечети при восточной стороне ее есть михраб Марии. Там есть еще другой михраб, михраб Захарии. При этих михрабах написаны те стихи Корана, в которых речь идет о Марии и о Захарии... Эта мечеть известна под именем Мегд-Иса (Колыбель Иисуса). В ней висит большое количество медных и серебряных ламп, которые горят всю ночь".

Конечно, можно усомниться в подлинности этой "каменной колыбели" Богомладенца, но в данном случае важно свидетельство о том глубоком почитании, которое оказывали и оказывают мусульмане Тому, Чьим именем называют себя христиане. О мнимой колыбели Иисуса, сохраняемой мусульманами в течение многих столетий, сообщал и А.С. Норов. "В юго-восточном углу площади (Харам аш-Шариф) находится глубокая квадратная комната, освещенная оконцем, выходящим в Кедрскую долину. В этой комнате мусульмане с глубоким благоговением сохраняют в нише под навесом так называемую колыбель Иисуса Христа, иссеченную из камня и более походящую на ванну или на саркофаг".

Эта пещера, о которой упоминали многие христианские и мусульманские авторы, находится вблизи мечети аль-Акса, где приверженцы обеих религий также могут поклониться общей для них святыне. Впервые в русской паломнической литературе об этом упомянул А.С. Норов. Описывая внутренний вид мечети аль—Акса, он особое внимание обратил на алтарную часть бывшей церкви Введения Богородицы во храм. "Там, где должен быть алтарь, - отмечал Норов, - стоит теперь из резного дерева мусульманская кафедра, а за ее перегородкой видны, в крайней стене, две ниши. На помосте первой ниши, которая на правой стороне, напечатлен на простом камне след одной стопы человеческой; а на помосте второй - след двух стоп. Первая, одинокая стопа, есть след Иисуса, перенесенный сюда с вершины горы Элеонской, где остался другой отпечаток Божественной стопы. Другие два следа оставлены на земле, как сказывают мусульмане, Пресвятой Девой Марией. Я пал ниц и облобызал обе святыни".

В этом же плане о мечети аль-Акса пишет и русский писатель Е.Л. Марков, отмечая, что не только для мусульман, но и для христиан тут тоже место многих достопамятных событий Евангелия... Здесь жила отроковицей Пречистая Дева, посвященная Богу, и путешественникам до сих пор показывают в нише нижней пещеры место ее девственных ночлегов". "Это тоже очень чтимая мусульманская мечеть, она носит имя, упоминаемое в Коране", - продолжает автор, подчеркивая при этом: "христианских и библейских воспоминаний в ней более, чем магометанских... Особая мраморная ниша около главного михраба знаменует собой место, где молился Христос и где показывается в мраморной плите отпечаток ступни Его... В другой такой же нише, сидение первосвященника Захарии".

Такой же святыней для христиан является и мечеть Куббат-ас-Сахра, внутри которой, недалеко от скалы есть спуск, где, по преданию, Богоматерь в 40 день по рождению Христа, принесла 2-х голубей в очистительную жертву.

"Должно заметить, - писал Норов, - что надпись из Корана, сделанная золотыми буквами по голубому полю, которая опоясывает ротонду купола ас-Сахра, содержит в себе все, что относится до Иисуса Христа, как то: "Иисус есть сын Марии, посланник Божий, Его слово, Бог вочеловечил Его в Марии, Он Его дуновение". Мечеть ас-Сахра построена византийскими зодчими. Весьма любопытно замечание, сделанное графом Вогюэ, что многие мозаики, украшающие стены, выражают приблизительно головы херувимов. Обязанные соображаться с требованиями мусульман, которые не допускают изображений человеческих, греческие художники из цветочных рисунков и арабесок умели составить очерки, напоминающие о святости места, попранного неверными. Виноград и колосья, - эмблемы Евхаристии, вплетены в цветочные листья, распростертые как крылья".

И наконец, подводя итог сказанному, можно предоставить слово известному русскому публицисту В. Дорошевичу, который наиболее полно обобщил сообщения своих предшественников, относящиеся к рассматриваемой теме. "На этой площади, на которой возвышался храм, тот храм, где принял на руки Младенца - Христа Симеон, где Отрок Христос беседовал с учеными о Писании, где Христос проповедовал, где Он изгонял торгующих, - все полно и поныне памятью о Христе... Узорные золотые надписи из Корана на голубой эмали мечети Омара - стихи из Корана, говорящие о Мессии, Иисусе, Сыне Марии ... обходя с муллой эту площадь, вы на каждом шагу услышите имя - "Христос". Эта возвышенная площадка, всегда служившая для поклонения Богу, залита лучами Его славы. И память о Нем сохранилась здесь, как тихий луч заката долго еще дрожит на вершине горы".

Так выразил свои впечатления русский писатель-паломник на стыке Х1Х и ХХ-го века. И трудно было в то время предполагать, что добрые взаимоотношения, налаживавшиеся между жившими в Палестине приверженцами трех великих религий, вскоре будут омрачены из-за изменившейся политической ситуации.

Арабо - израильский конфликт в его религиозном аспекте[10]

В середине Х1Х века еврейское население Палестины было незначительным и насчитывало немногим более 11 тысяч человек. После того как мусульмане стали допускать иноверцев к посещению Харам аш-Шарифа, евреи по-прежнему избегали это делать. Как писал В. Дорошевич, "неизвестно, где именно находилась Святая Святых, и евреи не приходят сюда (в Харам), боясь коснуться ногой священного места, на котором стоял Ковчег Завета".

Они по-прежнему довольствовались молитвой у Стены плача, в большом числе собираясь сюда вечером по пятницам. "Толпы евреев и евреек, в своих молитвенных одеждах, старухи, мальчики, девочки и седые старики важного вида со строгими глазами в очках и древними книжками в руках, наполняли этот закоулок, не имевший выхода; все стояли, приникнув головой к замшившимся камням Мориа и со страстным увлечением воссылали молитвы обожания к подножию своего сокрушенного храма", - писал в конце Х1Х-го века Е.Л. Марков.

В Османской империи, включавшей в себя и Палестину, в 1876 году была обнародована конституция, одно из положений которой гласило следующее: "Ислам есть государственная религия. Держась этого принципа, государство, тем не менее, покровительствует свободному отправлению всех исповеданий, признанных в империи, и сохраняет религиозные привилегии, предоставленные разным общинам, при том условии, чтобы не наносилось никакого ущерба общественному порядку и добрым нравам".

Хотя это положение конституции было призвано гарантировать религиозную веротерпимость, на практике это выполнялось далеко не всегда. В сознании многих мусульман издавна утвердилось мнение о том, что Стена плача - это та самая стена, о которой упоминается в 57-й суре Корана: "В тот день, когда скажут лицемеры и лицемерки тем, которые уверовали: "Подождите нас, чтобы нам заимствовать вашего света!" - им скажут: "Вернитесь обратно и ищите света!" И воздвигнута между ними стена, у которой врата: внутренность ее - милосердие, а наружность - со стороны ее -наказание" (57,13). Такое истолкование, о котором упоминал еще в 1496 году главный судья ханбалитов в Иерусалиме Муджираддин ал-Ханбали (ум. в 1520), отнюдь не способствовало улучшению взаимоотношений между арабами и евреями в Иерусалиме.

9 декабря 1917 года английские войска вступили в Иерусалим. Многовековое турецкое господство в Палестине было закончено. По соглашению с Россией, заключенному еще в 1916 году, англичане обязались установить в Палестине международное управление. Но, вступив в Палестину, они всеми силами старались удержать эту страну под своей властью. В это время мечеть Куббат-ас-Сахра находилась в плачевном состоянии. Поэтому в 1918 году член королевского института британских архитекторов Эрнст Т. Ричмонд был приглашен возглавить работы по реставрации мечети Скалы. Необходимо было срочно уложить 26 тысяч новых изразцовых плиток на поверхность стен, чтобы спасти рассыпавшуюся основу орнаментальных украшений.

В 1922 году Великобритания получила от Лиги Наций мандат на Палестину, выделившуюся в качестве отдельной территории при разделе Турецкой империи, и через несколько лет после этого в Иерусалиме возник конфликт между местными мусульманами и иудаистами. Этот конфликт возник из-за того, что представители местных властей дали разрешение Меджлис-исламу (мусульманский религиозный совет) пристроить к Стене плача школу и другие помещения. В середине августа 1929 года арабы потребовали, чтобы вся Стена плача была отдана в их непосредственное пользование. Евреи отказались сделать это. Спор обострился из-за того, что в эти дни еврейские и арабские общины Иерусалима отмечали свои религиозные праздники: 15 августа у евреев был день траура в память разрушения храма Соломона, а 17 августа мусульманами праздновался день рождения пророка Мухаммеда.

23 августа большая толпа арабов явилась к Стене плача и разогнала собравшихся там евреев. На помощь последним явилась вооруженная милиция и вступила с арабами в перестрелку, во время которой было убито и ранено более 100 человек. В ответ на это были созданы мусульманские комитеты для защиты "бурак" (так называется арабами Стена плача) от захвата. Арабско-мусульманские комитеты развернули широкую панисламистскую кампанию, призывая к священной войне в защиту Стены, которая тогда являлась вакуфом - священной собственностью мусульманской общины. В свою очередь евреи предъявили свои требования - плакать и молиться у этой стены в Иерусалиме.

Начались еврейские демонстрации, устроенные в арабских кварталах у Стены плача и проходившие под антиарабскими лозунгами. В ответ на это исполком арабского палестинского конгресса устроил демонстрацию протеста, проходившую у той же Стены плача. Во главе мусульман встал иерусалимский муфтий Хадж аль-Хуссейни - религиозный глава и председатель Высшего мусульманского Совета.

В истории арабо-еврейского противостояния в Палестине иерусалимский муфтий занимает особое место. Историческим фактом является то, что великий муфтий Иерусалима Хадж Амин аль-Хуссейни, духовный руководитель палестинских арабов, в ноябре 1941 года имел в Берлине встречу с Гитлером. В годы второй мировой войны он жил в Германии, был офицером СС. Он организовал в рамках немецкой армии военное подразделение из арабов и вместе с Гитлером разрабатывал планы окончательного решения судьбы евреев в Палестине и завоевания района Ближнего Востока африканским корпусом фельдмаршала Роммеля.

В 1990 году в Париже вышла в свет книга известных французских журналистов Роже Фалиго и Реми Коффера "Полумесяц и свастика". В ней рассказывается о связях арабских националистов с нацистской Германией. "Я встретился с авторами книги, - пишет парижский корреспондент "Литературной газеты" Кирилл Привалов. - Роже Фалиго показал мне символические фотографии. С Великим муфтием беседует фюрер, оба улыбаются - и Гитлер, и его гость. Правая рука вскинута в нацистском приветствии - Великий муфтий принимает парад дивизии Ваффен-СС - "Ятаган", сформированной из мусульман-боснийцев. Еще один снимок: Великий муфтий - руки благоговейно сложены на животе - благодарит Аллаха за создание в Берлине "Арабского легиона" из добровольцев, рвущихся в рядах СС бороться с "неверными".

Но до этого было целых 12 лет, а летом 1929 года постепенно события начали выходить за рамки арабо-еврейского конфликта, выливаясь в общенациональное движение, направленное против британского присутствия в Палестине. Борьба палестинского народа нашла отклик и сочувствие во многих арабских странах. Тысячи феллахов и бедуинов из Трансиордании, Сирии, Синая направлялись на помощь палестинцам. "Мы живем как на вулкане, писал в те дни корреспондент лондонской газеты "Дейли-Ньюс", - теперь арабы опираются на помощь единоверцев Сирии, Египта, аравийских государств и Индии".

Наличие беспорядков в стране в виде религиозных столкновений послужило предлогом для переброски английских войск в Палестину, и к началу 1929 года английским войскам удалось подавить восстание.

Важной вехой в истории Иерусалима была принятая 29 ноября 1947 года резолюция ООН о разделе Палестины и о создании на ее территории двух государств - арабского и еврейского. В связи с тем, что иерусалимские святыни, связанные с историей трех религий, имеют исключительную ценность в глазах сотен миллионов верующих, было решено, что Иерусалим должен быть интернационализирован и наделен особым статусом. Этому вопросу был посвящен особый раздел резолюции (параграф 13.Святые места), где говорилось следующее:

а) уже существующие права в отношении Святых мест или зданий и мест, предназначаемых для религиозных целей, не подлежат отмене и не могут быть ограничены;

б) свободный доступ к Святым местам или в здания и участки, предназначаемые для религиозных целей, и свободное отправление богослужения обеспечивают в соответствии с существующими правами при условии соблюдения требований в отношении поддержания общественного порядка и благопристойности;

в) Святые места и здания и участки, предназначенные для религиозных целей, подлежат хранению. Не разрешаются никакие действия, которые могут нарушить их священный характер.

Первая арабо-израильская война началась сразу же после провозглашения независимого Израиля. Войска 7 арабских стран - Трансиордании, Египта, Сирии, Ирака, Ливана, Саудовской Аравии и Йемена, 15 мая 1948 года вступили на территорию Палестины. В результате арабо-израильской войны (1948-1949 гг.) Иерусалим был разделен демаркационной линией на 2 части: западная вошла в состав Израиля, восточная часть, включавшая "Старый город" с его святынями - в состав Иордании.

Во время "битвы за Иерусалим" - военных действий, ведшихся в 1948 г. между израильской "Хаганой" (евр. - "Оборона") и "Арабским легионом", Харам-аш-Шариф и находящиеся на этом месте мечети, получили значительные повреждения. "Свежие проломы в чудесных узорах лазури и золотой смальты, разбитые решетки окон, напоминающих каменные кружева тончайшей работы, возвращают вас к событиям наших дней. Лишь несколько лет назад, во время Палестинской войны, рвались здесь снаряды, руша драгоценные сокровища человеческой культуры", - так писал один из корреспондентов, посетивший Восточный Иерусалим в середине 1950-х гг.

15 октября 1948 г. коптский патриарх Иерусалима объявил короля Иордании Абдаллаха королем Палестины. В своей политике Абдаллах опирался на Великобританию; одновременно он противился американскому проникновению в Иорданию, и в результате англо-американских противоречий на Ближнем Востоке, он стал жертвой заговора. 20 июля 1951 года он был убит в Иерусалиме при входе в мечеть аль-Акса членом проамериканской военной организации "Аль-Джихад аль-мукаддас" (Организация священной войны). Таким образом, к повреждениям, имевшимся на мечети аль-Акса со времени войны 1948-49 гг., добавились следы от пуль, которыми был убит дед короля Иордании Хусейна (ск. в 1999г.)

Между 1958 и 1964 гг. ряд арабских стран, таких как Иордания, Египет, Саудовская Аравия, выделили средства в размере 750 тысяч иорданских динаров на реставрацию мечети Купол скалы, на ремонт редких по красоте и изяществу витражей, мозаики и росписей, над которыми трудились в свое время искуснейшие мастера Индии, Египта, Марокко, Турции и других стран Востока. Реставрация мечети в основном была закончена. Но вскоре иерусалимские святыни подверглись новой угрозе разрушения, которая возникла с началом арабо-израильской войны 1967 года.

В ночь на 5 июня 1967 года армия Израиля нанесла упреждающий удар по вооруженным силам трех арабских стран: Египта, Иордании и Сирии. В ходе этой "6-ти дневной войны" израильские войска заняли Восточный Иерусалим. Этому придавалось не только стратегическое, но и религиозное значение. Один из двух главных раввинов Израиля - Исер Иегуда Унтерман сказал о войне 1967 года: "Это война необычная. Это глава, которая будет добавлена к Библии". А главный раввин израильской армии - генерал Шолом Горен призывал: "Евреи, мы живем в эпоху машиаха (мессии). Построим храм быстро в наши дни". В этом своем призыве генерал Шолом Горен имел в виду не только восстановление храма Соломона в Иерусалиме, но и расширение Израиля за счет территории соседних арабских государств.

Израильские руководители торжественно отметили победу 1967 года, устроив выездное заседание правительственного кабинета в Иерусалиме с посещением Стены плача. В те дни газета "Шеарим" писала: "Святой Иерусалим снова в руках Израиля. Мы освободили его от чужестранного владения н водрузили на его стенах флаг свободы и освобожденного Израиля, после того, как он пал у Эдома 1900 лет назад ".

В ходе войны 1967 года мусульманские святыни Иерусалима снова получили значительные повреждения. Говоря об этих печальных фактах, иорданский министр по делам религия и ислама Абдул Хамид аль-Сайех заявил: "Во время оккупации большие ворота мечети Омара были поражены артиллерийским снарядом и полностью разрушены...Обстрелу подвергся также один из минаретов мечети Омара. Бомбардировки также повредили здание мечети" .

В августе 1969 года часть мечети аль-Акса была подожжена.

21 августа молодой религиозный фанатик из Австралии Денис Микаэль Рохан, действуя по "призыву свыше" с целью восстановления древнего иерусалимского храма, поджег мечеть аль-Акса; при этом были, уничтожены бесценные резные кафедры, сделанные из ценных пород дерева восемь столетий тому назад, в эпоху Салах-ад-Дина. Это преступление было совершено при неясных обстоятельствах. Обвиненный в поджоге с умышленной целью, этот австралиец вскоре был объявлен психически ненормальным и, после формального судебного разбирательства, был освобожден. Что касается арабской прессы, то она усматривала в этом деле аналогию с поджогом рейхстага в период прихода гитлеровцев к власти в Германии.

До 1967 г. до четверти миллиона паломников заполняли двор мечети аль-Акса во время дневной службы в пятницу, в священный месяц рамадан. А в 1973 г. в праздник рамадан сюда смогло прибыть всего несколько тысяч человек.

11 апреля 1982 г. в мечети аль-Акса снова произошли трагические события. Утром, около 9 часов, сюда проник человек лет тридцати в израильской военной форме с автоматом в руках. Он открыл огонь по молящимся мусульманам; в результате 2 человека были убиты и более 35 ранены; все пострадавшие были арабы. Стрелявшего арестовали после того, как полицейским и солдатам удалось ворваться в мечеть и ранить его в ногу. Террористом оказался некий Элиот Гутман, прибывший в Израиль из Нью-Йорка в 1976 году.

14 апреля 1982 г. Совет Безопасности ООН приступил к рассмотрению жалобы группы арабских и мусульманских государств в связи с террористическим актом в мечети аль-Акса, который отнюдь не являлся изолированным явлением, но представлял собой очередное звено в цепи ближневосточного конфликта.

В те годы террористы подкладывали в мечети бомбы, - одна из подобных групп, называвшая себя "Мессианские евреи", ставила своей целью взрывать арабские мечети в Иерусалиме, чтобы "ускорить приход искупления". Планировавшаяся террористами акция по взрыву мечети аль-Акса была предотвращена в последнюю минуту благодаря бдительности охранников. Существовала и другая экстремистская организация - "Движение за захват мечети аль-Акса", которая требовала немедленно снести с лица земли эту святыню арабского мира, так как она расположена на месте древнего храма Соломона.

Как сообщала в 1988 г. газета "Джерузалем пост", в Иерусалиме шли серьезные разговоры о восстановлении храма Соломона, разрушенного римлянами около 70 г. по Р.Х. В Иерусалиме было образовано "Общество верующих Горнего Храма" под председательством Стенли Голдфута, которое начало собирать средства для постройки нового храма. "Голдфут говорит, что пожертвования в значительной степени поступают от христианских групп с уклоном в фундаментализм, - сообщала "Джерузалем пост". - Они видят в существовании государства Израиль исполнение пророчеств. По словам Голдфута, "эти христиане считают, что мы подходим к критическому периоду истории и поэтому хотят помочь евреям исполнить пророчества и таким образом и ускорить второе пришествие Мессии". Хотя Голдфут и рад получать помощь христианских групп, он, тем не менее, не хочет вдаваться в подробности своих взаимоотношений с ними. "Я говорю им всем, что тут не может быть диалога.. ..Я совершенно ясно даю им понять, что я не могу принять их взглядов, а они моих...Если они откровенно хотят нам помогать, мы готовы принять их помощь", но, как говорит далее председатель этого "Общества", христиане еще не искупили своей вины перед евреями, "им нужно сделать еще много, прежде чем мы сможем принять их помощь". Основанное Голдфутом "Общество" также поддерживает и другие организации, преследующие те же цели. Например, общество "Ешива Торат Коханим", которое проводит курсы лекций о древнем ритуале, практиковавшемся в храме Соломона, чтобы как только он будет восстановлен, студенты этих курсов могли бы беспрепятственно восстановить порядок совершавшихся в нем когда-то богослужений.

Голдфут постоянно выступает с лекциями перед разными группами евангелистов, призывая их помочь поскорее осуществить исполнение пророчеств. Одной из таких групп он сообщил, что по договору с налоговым бюро США, все пожертвования, сделанные его организации, будут считаться благотворительными и поэтому не подлежащими налоговому обложению.

Среди ортодоксальных евреев существует разногласие относительно самого места будущего храма. Одни группы поощряют хождение на вершину горы, на которой прежде находился древний храм и теперь стоят мечети, для того, чтобы приучить верующих поклоняться этому месту, в то время как другие группы, наоборот, запрещают своим последователям ходить туда, считая, что иудеям нельзя осквернять место бывшего "Святая святых". "В мечети есть два входа и оба запираются, - сообщалось в 1983 г. в церковной печати. - По договору с мусульманами, ключ одного из входов передан и евреям с тем, чтобы и они могли тоже ходить туда по желанию, но второй ключ все же находится у арабов и служит доказательством, что они сейчас еще являются хозяевами того места, где когда-то стоял ветхозаветный храм. Еврейская сторона установила стражу у одного из входов, чтобы предупреждать желающих посетить это место иудеев, что группа главных раввинов Израиля запрещает своим верующим ходить туда. Есть и компромиссные группы, которые разрешают посещение горы при условии, что паломники исполнят ритуал специального омовения и войдут туда без обуви".

"Совершенно несомненно, - завершается это сообщение, - что каковы бы ни были мнения евреев относительно посещения места бывшего их храма , вопрос постройки нового стоит сейчас на очереди и евреи готовятся к разрешению этой проблемы и политически и финансово и религиозно".

Существуют и "мирные" формы наступления на права мусульман в Иерусалиме. В 1980-е гг. израильские специалисты приступили к археологическим раскопкам на территории Харам-аш-Шарифа - места, где некогда располагался храм Соломона. Но это также было воспринято мусульманами как один из способов "иудаизации". "Целая серия посягательств на религиозные, учебные и социальные структуры на Западном берегу и в секторе Газа, - отмечал в 1983 году арабский публицист Я. Саег, - является безусловным свидетельством систематически проводимой политики культурного геноцида... Экспроприация мусульманских и христианских религиозных святынь и угроза разрушения из-за раскопок таких священных мест, как мечеть Скалы в Иерусалиме, - вот лишь некоторые примеры этой политики".

Известно, что периодические посягательства на мусульманские святыни в Иерусалиме способствуют активизации ланисламистских настроении в арабском мире, и этим пользуются прежде всего такие экстремистские организации, имеющие филиалы во многих арабских странах, как "Братья-мусульмане".

Как можно было убедиться за последние десятилетия, представители реакционных сил используют для своих целей чувства верующих разных религии, чтобы методами вооруженного насилия достигнуть своих целей. Так было в ноябре 1979 года, когда члены террористической организации захватили и удерживали в течение 13 дней большую мечеть в Мекке, так было в мае 1981 года, когда раздались выстрелы на площади св. Петра в Риме, так было и в июне 1984 года, когда на территории Золотого храпа сикхов в Амритсаре гремели выстрелы и взрывы гранат...

Подводя итог сказанному, можно отметить, что нынешнее израильское руководство не может игнорировать тот факт, что в настоящее время в Иерусалиме проживает 200 тысяч арабов, которые считают себя хранителями мусульманских святынь города, к которым приковано внимание всего исламского мира. По-видимому это и побудило мэра Иерусалима Т. Коллека в 1985 году принять меры по обеспечению доступа арабам из других стран к святым местам Иерусалима. Израильское руководство также отдает отчет в том, что в случае разрушения мечетей аль-Акса или Куббат-ас-Сахра, оно восстановит против себя все без исключения арабские и мусульманские государства.

В сентябре 1982 г. в марокканском городе Фес состоялось арабское совещание в верхах. 19 арабских государств и Организация освобождения Палестины обсудили и единодушно одобрили основополагающие принципы урегулирования конфликтов в ближневосточном регионе. По их мнению, одной из главных предпосылок к ликвидации конфликта должно было быть создание независимого палестинского государства со столицей в арабской части Иерусалима.

За последние годы арабско-израильские отношения существенно улучшились. Однако вопрос об Иерусалиме - один из главных в комплексе палестино-израильских отношений. Переговоры по этой проблеме должны были начаться в 1996 году. Однако при этом следует учитывать, что Иордания также имеет свои интересы в ходе разрешения этого давнего спора. Дело в том, что иорданский король Хусейн всегда считал себя "хранителем" мечети "Аль-Акса" в Иерусалиме / по аналогии с королем Саудовской Аравии, носящим титул "хранитель двух священных мест" - мечетей в Мекке и Медине/. В свое время иорданский монарх потратил 10 миллионов долларов на реставрацию священного комплекса на Храмовой горе в Иерусалиме. Там, на ступенях Аль-Аксы, в 1951 г. на глазах короля Хусейна, тогда еще подростка, арабский террорист убил его деда, короля Абдаллаха - единственного из арабских лидеров, стремившегося установить мир с Израилем. В войнах 1948 и 1967 гг. многие иорданские солдаты отдали свои жизни, сражаясь за Иерусалим.

В 1994 г. в Вашингтоне было подписано израильско-иорданская декларация о прекращении 46-летнего состояния войны между обоими государствами. Возвращаясь из Вашингтона, король Хусейн открыл воздушный коридор над Израилем. Бывший боевой летчик Хусейн собственноручно управлял самолетом, сделав на низкой высоте несколько кругов над старым Иерусалимом. Совершив посадку в Аммане, Хусейн, с трудом сдерживая волнение, сказал журналистам, что не может выразить чувства, которые он испытал, пролетая над святым городом. По его словам, Иерусалим должен стать отныне местком встречи и мира для всех: израильтян, арабов, палестинцев.

Однако через два года в Иерусалиме вспыхнул очередном конфликт, связанный с Храмовой горой. На этот раз волнения палестинских арабов-мусульман начались в сентябре 199б г., после открытая израильтянами туннеля, ведущего под мечеть Аль-Акса. Этим историческим туннелем-водоводом евреи пользовались еще три тысячи лет тому назад. Его водой омывались животные, приносимые в жертву в Храме Соломоновом. Однако подземный ход под храмовом горой в Иерусалиме существовал задолго до того, как евреи поселились в этих местах, - по той причине, что он имеет естественное происхождение: его никто не рыл и не строил.

Но озабоченные мусульмане решили, что расчистка туннеля от завалов может привести к тому, что мечеть аль-Акса просядет или даже вовсе рухнет, или что террористы начинят туннель динамитом и взорвут Храмовую гору. По утверждениям палестинцев, открыв туннель, израильские власти намерены не только доказать, что аль-Акса воздвигнута на месте храма Соломона, но и, пустив туда туристов, намерены разрушить мечеть и воздвигнуть на ее месте копию Храма Соломона.

Израильская версия сводилась к тому, что открытие туннеля - это лишь повод для Ясира Арафата подправить свой имидж у разочарованных палестинских радикалов посредством организации массовых беспорядков.

Проблема размуровывания археологического водовода и ввода его в строи возникла в 1980-х гг. Впервые открыть туннель попыталось правительство "Ликуд" в 1988 г. Но отказалось от попытки, т.к. служба безопасности Шабак предсказывала взрыв негодования палестинцев. Проблемой туннеля и возможными последствиями его открытия занимался премьер-министр Израиля Ицхак Рабин и его ближайшие сотрудники: министр полиции Моше Шахал, начальник его личной канцелярии Эйтан Хабер и генеральный директор министерства главы правительства Цви Альдероти. Эти высокопоставленные чиновники пришли к выводу, что туннель может быть открыт только в результате соглашения с соответствующими мусульманскими религиозными инстанциями. Рабин, тайно посетивший туннель, рекомендацию отверг: "Нам сейчас не хватало только суматохи и кровопролития вокруг туннеля. И все это в святом для мусульман месте, да еще в Иерусалиме! Это всколыхнет весь мусульманский мир". Таким образом решение вопроса о подземном ходе, ведущем от Виа Долороза к Храмовой горе, было заморожено на самой верху.

Затем к вопросу о туннеле вернулось правительство Шимона Переса, но также отложило открытие до 20ОО г. - предполагавшейся даты завершения переговорного процесса.

Правительство Нетаньяху "разрубило узел". По мнению израильских аналитиков, это произошло под давлением американских спонсоров религиозной общины "Атерек Кананим", живущей на стыке арабской и еврейской частей Иерусалима и давно стремящейся доказать историческое право евреев на Восточную часть Иерусалима. Биби Нетаньяху, посовещавшись с министром внутренней безопасности Авигдором Кахалани и мэром Иерусалима Иехудой Ольмертом, дал разрешение на открытие туннеля.

Сразу же после этого 6 палестинских группировок опубликовали совместное заявление с призывом к антиизраильским демонстрациям. Среди них - возглавлявшийся Ясиром Арафатом ФАТХ и его давние соперники, всегда отвергавшие идею мера с Израилем, - исламистское движение ХАМАС и Народный фронт освобождения Палестины. Результат: 15 убитых израильских солдат и офицеров, 30 убитых палестинцев, многие десятки раненых с обеих сторон. И, по мнению аналитиков, это еще не конец: может возобновиться интифада, может разгореться война.

На протяжении следующих 4-х лет арабо-израильский конфликт, связанный с Храмовой горой, был подобен тлеющему фитилю, ведущему к бочке с порохом. Б 2000 году активизировалось обсуждение вопроса о статусе Восточного Иерусалима. 19 сентября того же года папа римский Иоанн Павел П сделал заявление по вопросу об Иерусалиме: "Уникальный религиозный характер Иерусалима должен быть обеспечен специальным статусом, гарантированным на международном уровне".

В тот же день министр по делам религий Израиля Йоси Бейлин выдвинул идею о придании Храмовой горе в Иерусалиме международного экстерриториального статуса. 22 сентября Израиль предложил передать Храмовую гору под суверенитет Совета Безопасности ООН, точнее, пяти его постоянных членов. Эту идею поддержали США, Франция, Египет и Генеральный секретарь ООН Кофи Аннан.

28 сентября делегация парламентской Фракция "Ликуд" во главе с ее председателем Ариэлем Шароном посетила Храмовую гору. Результатом этого посещения стали серьезные столкновения между палестинцами-мусульманами и охранявшими делегацию полицейскими. Палестинцы закидывали их камнями. В свою очередь, полицейские применили против демонстрантов резиновые пули. В результате с обеих сторон пострадали около 80 человек, в основном израильтяне.

С раннего утра 28 сентября муэдзины иерусалимских мечетей призывали мусульман идти на Храмовую гору и любыми средствами сорвать посещение ее делегацией "Ликуд". В ответ на предостережения воздержаться от посещения Храмовой горы лидер "Ликуда" Ариэль Шарон ответил, что имеет право посещать любые места, находящиеся под суверенитетом Израиля. В свою очередь, на Храмовую гору направились и 4 депутата кнессета от арабских партий. Они пытались вступить там в спор со своими парламентскими коллегами, однако были оттеснены полицией.

В эти дни ситуация на Ближнем Востоке продолжала ухудшаться.Столкновения между палестинцами и израильтянами произошли на территориях Палестинской автономии - в Газе, Хевроне, Рамалле, Наблусе, Вифлееме. Звучали выстрелы и в жилых кварталах Иерусалима. Были жертвы, в основном, среди палестинцев. Израильская армия сдала гробницу Иосифа палестинцам, оставив свои позиции в Наблусе - городе, расположенном на территории Палестинской автономии на западном берегу реки Иордан. Израильская армия подчеркнула, что войска оставили святыню временно.

Гробницу охраняли палестинские полицейские, пытавшиеся оттеснить от нее сотни молодых арабов, собравшихся здесь, чтобы отпраздновать победу над израильтянами.

Подразделение пограничников, охранявшее гробницу Иосифа в Шхеме, было эвакуировано по личному распоряжению главы правительства Эхуда Барака. Были вывезены все религиозные ценности, свитки Торы и священные книги. Но, несмотря на то, что отход израильского подразделения был согласован с командованием палестинской полиции, по бронемашине открыли огонь из автоматического оружия, и один из пограничников получил ранение.

Палестинцы обязались обеспечить гробнице Иосифа, сохранность, но слова своего не сдержали. Рано утром после того, как было выведено израильское подразделение, толпы арабов окружили гробницу, подожгли ее, а затем полностью разгромили находившуюся там религиозную школу и синагогу. Стены крушили кирками и лопатами, а затем над оскверненными руинами появился палестинский флаг.

Война в Иерусалиме - городе-символе, который святым называют три религии, - проблема общечеловеческая, требующая внимания не только политиков, но и духовных лидеров. Святейший Патриарх Московский и всея Руси Алексий П предложил придать Иерусалиму новый статус - столицы двух государств, иудейского и мусульманского. Свою позицию глава Русской Православной Церкви разъяснил в интервью корреспонденту журнала "Профиль". Он, в частности, сказал: " Несмотря на недавние позитивные шаги, сделавшие возможным само обсуждение проблемы Иерусалима, очевидно, что стороны конфликта вряд ли пойдут на уступки в вопросе о суверенитете над Старым городом и особенно над местом, которое евреи именуют Храмовой горой, а арабы - окрестностями мечети Аль-Акса. В то же время нельзя игнорировать проблему, которая практически лишает народы Ближнего Востока надежды на примирение. Поэтому я и высказал предложение, что международному сообществу стоит подумать о взятии на себя большей ответственности за поддержание мира во Святом граде. При этом, конечно, не следует воздвигать в нем некоего подобия Берлинской стены - я все-таки надеюсь, что жители Иерусалима смогут сосуществовать в городе, сообща решая вопросы управления им и сохраняя открытым доступ ко всем святыням - христианским, мусульманским, иудейским. Молюсь об этом, помня слова Псалмопевца Давида: "Просите мира Иерусалиму" /Пс.121,6/.

Между евреями и арабами не может быть мира, который есть всего лишь прекращение войны. Это должен быть мир подлинного сотрудничества. В наши дни, как бы многообразно сложны ни были бы обстоятельства, веление времени состоит в подготовке пути к сотрудничеству народов. И поэтому святой град Иерусалим должен стать не источником конфронтации, в том числе и на религиозной почве, но местом подлинных миротворческих взаимоотношений между представителями христианства, ислама и иудаизма. Ибо Церковь верует, что Иисус Христос "есть мир наш, соделавший из обоих /иудеев и язычников - авт./ одно и разрушивший стоявшую посреди преграду, упразднив вражду Плотию Своею, а закон заповедей учением, дабы из двух создать в Себе самом одного человека, устрояя мир"/Ефес.2,14/.



[1] С. Ф. Ольденбург, Сб. «Восток-Запад», М., «Наука», 1982 г., стр. 5-6.

[2] См. книгу: Р. Г. Ланда, Ислам в истории России, М., издательская фирма «Восточная литература», 1995, с. 25-27.

[3] См. Россия и Восток: проблемы взаимодействия (тезисы), М., 1992, с. 29.

[4] Архимандрит Августин (Никитин), «Святыня трех религий», в рук., СПб., 2000 г.

[5] Дж. К. Райт, «Географические представления в эпоху крестовых походов», «Наука», М., 1988 г., предисловие А. Я. Гуревича, стр. 9.

[6] См.: Дж. К. Райт, цит. соч., стр. 113.

[7] Сборник «Восток-Запад», «Наука», М., 1982 г., статья И. М. Фильштинского «Путевые записки итальянских путешественников XIV в.», стр. 16.

[8] История русской литературы, т. I. Литература XI – нач. XIII века; М., 1941 г., глава VIII (Путешествия), с. 365.

[9] См. сб. «Иерусалим в русской культуре», М., «Наука», издательская фирма «Восточная литература», 1994 г., стр. 7, 219 – 222.

[10] По рукописи архимандрита Августина (Никитина)

И.А.Ермаков


 
Ссылки по теме:
 

  • Игорь Ермаков. Арабо - израильский конфликт в его религиозном аспекте
  • Паломничество на Святую Землю. Фотогалерея

  •  
    Поиск Искомое.ru

    Приглашаем обсудить этот материал на форуме друзей нашего портала: "Русская беседа"