На первую страницу сервера "Русское Воскресение"
Разделы обозрения:

Колонка комментатора

Информация

Статьи

Интервью

Правило веры
Православное миросозерцание

Богословие, святоотеческое наследие

Подвижники благочестия

Галерея
Виктор ГРИЦЮК

Георгий КОЛОСОВ

Православное воинство
Дух воинский

Публицистика

Церковь и армия

Библиотека

Национальная идея

Лица России

Родная школа

История

Экономика и промышленность
Библиотека промышленно- экономических знаний

Русская Голгофа
Мученики и исповедники

Тайна беззакония

Славянское братство

Православная ойкумена
Мир Православия

Литературная страница
Проза
, Поэзия, Критика,
Библиотека
, Раритет

Архитектура

Православные обители


Проекты портала:

Русская ГОСУДАРСТВЕННОСТЬ
Становление

Государствоустроение

Либеральная смута

Правосознание

Возрождение

Союз писателей России
Новости, объявления

Проза

Поэзия

Вести с мест

Рассылка
Почтовая рассылка портала

Песни русского воскресения
Музыка

Поэзия

Храмы
Святой Руси

Фотогалерея

Патриарх
Святейший Патриарх Московский и всея Руси Алексий II

Игорь Шафаревич
Персональная страница

Валерий Ганичев
Персональная страница

Владимир Солоухин
Страница памяти

Вадим Кожинов
Страница памяти

Иконы
Преподобного
Андрея Рублева


Дружественные проекты:

Христианство.Ру
каталог православных ресурсов

Русская беседа
Православный форум


Подписка на рассылку
Русское Воскресение
(обновления сервера, избранные материалы, информация)



Расширенный поиск

Портал
"Русское Воскресение"



Искомое.Ру. Полнотекстовая православная поисковая система
Каталог Православное Христианство.Ру

Статьи  
Версия для печати

Восток и Россия. Православие и ислам

Опыт взаимодействия культур

Россия, силой исторических, географических, божественных обстоятельств поставлена в центр земной суши и поэтому соприкасается со всеми главными мировыми цивилизациями и частично собирает их внутри себя, или даже вбирает в собственную историю и культуру.

В то время, когда Христианство пришло на Русь и стало новой Верой славянских народов, на огромной Восточно-европейской равнине, в ее степях, лесах, предгорьях, Ислам тоже продвигался на север, входя в юрты степняков, избы лесных поселян, в города и селения поволжских народов.

Четкой линии разграничения религий не было. В Хазарском каганате, например, проживали и соседствовали люди иудейского, мусульманского, христианского вероисповедания.

В Киевской Руси впитывающей в себя византийскую культуру, тоже были соприкосновения с миром Востока мусульманского, византийского и языческого. Мир Византии, языческий мир лесов и степей, мир мусульманского Востока причудливо пересекались на территории Киевской и позднее, Московской Руси в быту, в обрядах, образе жизни.

В последний период татаро-монгольских завоеваний, когда имперская Орда приняла мусульманство, отношение к иноземной вере среди русичей было отрицательным, ибо сопрягалось с разорением сел и городов, военными набегами на русские земли, непомерной данью ордынцев.

По мере того, как Орда слабела, ее земли входили в состав Руси, входили в ее состав и народы, принявшие Ислам. Эпоха рождала новый тип отношений и взаимодействий с Востоком и иной верой. Вначале, Восток с его культурой входил в русскую жизнь через Византию, императора которой даже египетский султан называл "Царем руссов", а византийский источник XIV века русского правителя называл "стольник византийского императора" (М.Назаров "Тайна России", М.1999,с.483).

Через Византию и Православную Болгарию к русам пришла книжность. Интенсивность переводческой деятельности была необычайной. Она диктовалась как потребностью Церкви, так и государства, для богослужения, для утверждения духа, философии, этики христианской религии. Распространение получают Евангелие, Апостол, Псалтирь, Минеи и т.д.

И рядом с этим широко представлена патристика "Отцов церкви" (Иоанна Златоуста, Василия Великого, Григория Нисского, Григория Богослова, Пандекты Антиоха). Особым авторитетом пользовался Иоанн Златоуст, и его представление античной культуры в христианском истолковании. Распространение на древнерусском языке получили Жития Святых (так, особым почтением пользовалось житие о благочестивом и добродетельном Алексии человеке Божием), патерики (о монахах) апокрифы (о менее известных библейских событиях, святых Фоме, Андрее, О земной жизни Иисуса Христа и пр.).

"Хроники" давали своеобразный исторический срез прошлых времен. Назову две из них: Хронику Георгия Амортола - византийского монаха, ( в которой излагалась история Востока: Навуходоносор, Кир, Дарий, Александр Македонский, Рим, Византия и т.д.) и Хронику сирийского монаха Иоанна Малалы. ( По свидетельству известного русского византолога З.В. Удальцовой: "монах задался целью дать нравоучение в духе христианского благочестия, назидательное и в то время занимательное чтение для широкой аудитории читателей и слушателей). Это уже было широкое осознание истории Ближнего Востока, Средиземноморья.

Все это обогатило Веру, знание, сознание людей Древней Руси. В тоже время как отмечается в "Истории русской литературы" (1980 г. ч. 1, стр. 36): "возникали жанры, не имеющие аналогов в литературах-образцах: русская Летопись не похожа на византийские Хроники. Совершенно самобытны поэтически-художественные повествования "Слово о полку Игореве", "поучение Владимира Мономаха" и пр."

Примеров духовного единства Руси и Византии можно привести немало. Так можно назвать строительство Софийских соборов в русских городах по примеру Константинополя. Или, еще пример, в XII веке из Константинополя первому русскому самодержцу передается написанная евангелистом Лукой икона Божией матери, названная Владимирской, ставшая иконой особого поклонения. В 1382 году происходит чудо перенесения иконы Божией матери, получившей название Тихвинской. Эти явления духовного родства и преемственности неоценимы для определения своеобразия и духа Святой Руси.

Мы переняли от Византии и герб - двуглавого орла, в котором можно видеть знак "симфонии двух властей" - светской и религиозной, и знак соединения в России Запада и Востока. Двуглавый орел - символ России и ее официальный герб, дополнен гербовым изображением всадника - Святого Георгия Победоносца, поражающего копьем змия - носителя зла. С 1497г. св. Георгий, поражающий змия и двуглавый орел изображались с двух сторон государственной печати Ивана III. Так русский быт и дух связывался с Византией, с Православием, с Палестиной.

Даже в планировке русских городов на русской земле реалии Святой земли Палестинской: отсюда "Золотые ворота" (Святые ворота, через которые в Иерусалим вошел Христос), Поклонные горы (с которых путнику открывалась панорама города, для крестных поклонов ему) и крещенские Иордани.

Патриарх Никон даже заложил Ново-Иерусалимский монастырь под Москвой, как образ Святой земли и грядущего Нового Иерусалима (описанного в Откровении Иоанна Богослова). Тем самым, как писал протоиерей Лев Лебедев, создал, не имеющую аналогов во всем мире архитектурно-пространственную икону Царствия небесного (см. "Москва Патриаршая"). После падения Византии, Москва, принимала духовно-церковную преемственность от Иерусалима, духовную пальму первенства у павшего под напором османов Константинополя, обозначала себя "третьим Римом" и определяла себя как "Святая Русь", в которой понятие православный и русский становились неслиянно-нераздельными.

Этот восточный христианский исток России был и есть плодотворным и одухотворяющим и для истории, и для культуры и быта ее народов. Второй исток Востока шел от Ислама, от арабско-персидского мира. Тут более чем актуально ныне звучат слова Фед. Мих. Достоевского о том, что у русских есть умение понимать и принимать все другие народы. Россия приняла и сохранила на своей территории более ста народов и народностей.

Самой многочисленной была группа народов, исповедующих Ислам - этой татары казанские, и башкиры, народы Средней Азии, Азербайджана, Северного Кавказа.

Некоторые из них входили мирно, другие после военных действий. Но постепенно складывались сбалансированные внутригосударственные отношения, в которых государство не вмешивалось в дела конфессий, порой и помогало Исламской иерархии. Так при Екатерине II было учреждено Верховное Управление мусульман России в Уфе, на русский язык был переведен и издан Коран, при Николае II в северной столице Санкт-Петербурге была построена одна из самых больших и красивых мечетей (В Москве мечеть была давно). Русский царь, помимо императора Всероссийского, величал себя и как царь Казанский, Государь Туркестанский, Черкасских и Горских князей и иных Наследный Государь и Обладатель, тем самым, утверждая равенство своих подданных и своих земель.

Впрочем, внутригосударственная политика в отношении народов России, их воссоединение не предмет моего сегодняшнего выступления.

Так же, как из-за недостатка времени я не буду затрагивать вопрос о влиянии русской культуры, русской литературы на культуру и литературу народов России, народов, исповедующих Ислам.

Это тема требует особого, специального исследования и доклада. Хотя мы знаем, что выдающиеся представители мусульманских народов, татары Габдула Тукай, башкир Мустай Карим, казах Абай Кунабаев, таджик Мирзо Турсун-заде, аварец Расул Гамзатов, узбек Гафур Гулям, киргиз Чингиз Айтматов оценивали вклад русской литературы, влияние Пушкина, Гоголя, Достоевского, Толстого, Чехова, Горького, Шолохова на их литературы как выдающееся и непреходящее явление.

Вторя часть моего выступления и состоит в том, что я пытаюсь показать, как тема Востока, тема Ислама, его ценностей, входила в творчество русских писателей. Как с их творчеством разрушался образ врага-агарянина, сарацина, как их поэтические и прозаические строки высвечивали реальный облик Востока, его противоречия и красоту, его разнообразие и духовные ценности, его жестокость и его великодушие.

Имен здесь много. Я назову несколько, которые показывают непрерывный ряд мудрецов и романтиков, реалистов и философов русской литературы, внимательно и зорко вглядывающихся в лицо соседа.

Можно начать с замечательного подвижника и великого средневекового путешественника, купца из города Тверь Афанасия Никитина, чье выдающееся сочинение "Хождение за три моря", широко и разнообразно представило читателям старой Руси XV века земли Ирана, Турции, арабских княжеств, Индии. Купец-писатель познал и увидел многое. Он впервые описывал Ислам изнутри, и когда начинал писать о религии в своих записках переходил на арабско-тюркско-персидский разговорный язык, а когда писал о земных делах и деяниях сильных мира сего, переходил на русский.

Он одним из первых европейцев описал нравы и обычаи народов и населения Восток. Венецианец ди Конти (1444), тверич Афанасий Никитин (1472), португалец Васко да Гама (1499) первые для Европы описали земли далекой Азии и в этом их подвиг познания и приближения народов друг к другу. Творения Афанасия Никитина высоко ценились на Руси и были вставлены, как известно, в летопись. Блестящие описания Багдада, мусульманских праздников, быта Персии, дал другой русский купец Федот Котов в 1623 году в "Хождениях в персидской царство". О многом он, правда, пишет критически, но описывает жизнь и быт Востока зорко и внимательно.

В прошлом году я был в Сирии по приглашению Союза писателей, выступал в университетах, на собраниях. И посещал исторические и святые места. Монастырь в Маалюле, Сиднее, храм св. Марии (пояс Богородицы) в Хомсе, прикоснулся к основанию столпа Симеона Столпника, был в доме Анания, где Савл прозрел и превратился в Павла, восхищался совершенными строениями Пальмиры, амфитеатром Басры. И поэтому столь внимательно я читал путевые заметки Василия Григорьевича Барского, написанные более 250 лет назад и опубликованные первым изданием в России в 1778г (СПб., академия).

Этот монах, писатель, зоркий наблюдатель, прошел с посохом в руках, с котомкой за плечами по дорогам Сирии (где посетил и описал названные мною места), Египта, Греции, Кипра, Ливана, был на Афоне, Патмосе и пр.

Здесь в Триполийском монастыре св. Георгия он вступил в дискуссии с униатами, поддерживая Антиохийского патриарха Селеверста, преподавал греческий язык. Василий посетил Назарет, Вифлеем, Иерусалим, Каир, Александрию, внутренний двор большой мечети Омаядов в Дамаске. Это поистине эпическое описание и художественное воплощение Востока начала XVIII века.

Вот с этого-то века и начинается широкое внедрение мусульманских мотивов в нашу поэзию, в нашу литературу. Вначале как орнамент, затем как часть мира и символ, которые пытаются понять и приспособить к отечественной истории культуре, литературе.

Особенно широко это соприкосновение происходило в царствование Екатерины II, когда великий русский поэт Державин, в сознании которого роднилось русское и татарско-мусульманское бытие (часть его рода происходила из татар) и он в поэтическом "Видении Мурзы" обещал Екатерине

Татарски песни из-под спуда
Как луч, потомству сообщу.

Поэт, одевая императрицу в восточный наряд, обращался к ней от имени Великого пророка.

Сам Александр Сергеевич Грибоедов, поэт, представитель России в Иране, знавший Ислам, увлеченный им, автор классической, глубоко русской, глубоко московской пьесы "Горе от ума" вставил свой перевод из Саади в бессмертную комедию.

Наверное, самое впечатляющее, уважительное отношение к Корану, к мусульманству, проявил гений Пушкин в его несколько загадочных, таинственных и великолепных творениях "Подражание Корану".

В пещере тайной, в день гонения
Читал я сладостный Коран.

Этому циклу посвящены многие исследования. Действительно, как мог юный поэт, воспитанный под крылом императорского лицея, находившийся на далеком Севере России, так проникнуться духом, слогом и красотой Корана? А Пушкин чувствовал их и глубоко отметил, что "многие нравственные истины изложены в Коране сильным и поэтическим образом". "Девять стихотворений Пушкина, составивших этот цикл, принадлежат к шедеврам поэзии" (И. Ермаков. Ислам в русской литературе ХУ-ХХ вв. М.2000)

А Федор Достоевский в своей знаменитой речи на пушкинском юбилее вопрошал по этому поводу: "Разве тут не мусульманин, разве это не самый дух Корана и меч его, простодушная величавость веры и грозная сила ее?"

Пушкин открыл Восток для русского читателя и в знаменитом "Кавказском пленнике" и "Бахчисарайском фонтане", поэме "Газий", в стихах "Стамбул гяуры наши славят", "делибаш" и т.д.

Мусульманские герои, воители, праведники заполняют стихи современников Пушкина. Они оставались христианами, но их вдохновляло мужество, стойкость и преданность вере представителей мира Ислама. (Александр Вяземский - "Мухамед", Алекс. Шишков - "Осман", Андрей Муравьев - "Песнь дервишей" и "Бахчисарай", Владимир Бенедиктов - "Калиф и раб", "Письмо Абдель Кодера (борец против колониальной Франции). И уж совсем неожиданная мусульманская тематика в стихах гениального Ф. Тютчева "Олегов щит":

Аллах! Пролей на нас свой свет!
Краса и сила правоверных!
Гроза гяуров лицемерных!
пророк Твой - Магомет!

Конечно, особое место в сближении духа, понимании образа России и Востока совершил Михаил Юрьевич Лермонтов (1814-1841) Видения Востока и мусульманские образы, герои Ислама органично соседствуют у него с христианским миром. Эти два мира (несмотря на ведущуюся в XIX веке войну на Кавказе) слились у него в поэзии, были неразрывны и нераздельны, естественны и органичны. Это и есть великое волшебство поэзии и литературы: политики, государственные деятели, полководцы сражались, проливали кровь, а слово, образ, легенда и быль в художественном воплощении соединяли людей, страны, религии, находили достоинства в том, кого считали в тот период противником и врагом.

Спеша на север издалека,
Из темных и чужих сторон,
Тебе, Казбек, о страж Востока,
Принес я, странник, свой поклон.


Чалмою белою от века
Твой лоб наморщенный увит
И гордый ропот человека
Твой гордый мир не возмутит


Но сердца тихого моленья
Да отнесут твои скалы
В надзвездный край, в твое владенье
К престолу вечному Аллы.

Мотив Востока звучит в прекрасных стихах "вид гор из степей Кавказа", "Поэт", "Три пальмы", "Дары Терека" и т.д.

За Лермонтовым обращается целый ряд русских поэтов, для которых Восток, Ислам не враждебные понятия, а миг прекрасного, символ веры, озарение, образ жизни, повод для раздумья.

Алексей Толстой в "Крымских очерках", устав от тягот и забот поминает аллаха:

Всесильной волею аллаха,
Дающего нам зной и снег,
Мы возвратились с Четырдаха
Благополучно на ночлег.

К Востоку обратил свой взор тончайшие русские лирики Яков Полонский и Афанасий Фет. Яков Полонский даже писал драматическую поэму "Магомет", и цикл стихов на Исламские мотивы "Татарская песня", "Карнавал" и др. А стихи "Из Гафиза" "Похищение из гарема", "Одалиска" - шедевр поэзии Фета.

Золотом своей поэзии, тонкостью образа Востока, увлеченно-романтическим воспеванием Ислама Афанасий Фет сплел неповторимый венок на голову России. Его замечательные слова о поэзии Гафиза "...дух человеческий давно уж достиг этой эфирной высоты, которой мы удивляемся в поэмах... и цветы поэзии неувядаемы, независимо от эпохи и почвы их производящей". Это уже манифест, который позволил приближать ценности Востока и России.

Конец XIX века и новая вспышка в русской литературе интереса к Востоку, Исламу. М.Михайлов: поэтические переводы Корана, Руми, Саади, Джами и др.

А. Апухтин: баллады и "Подражание арабскому", А.Майков: "Молитва бедуина", М. Лохвицкая: "На пути к Востоку", толкование Корана у блестящего поэта К. Бальмонта.

Таким образом, налицо, возможно, еще неосознанное, не подвергнутое писательскому анализу влияние Ислама и Востока (за исключением книги Игоря Ермолова "Ислам в русской литературе ХV-ХХ веков") было действительно впечатляющим, как литературно-эстетическое, так и гуманитарно-философское явление.

Описав "Восточные мотивы" в русской литературе XIX века нельзя не выразить удивления и восхищения знаменитыми "арабесками", едва ли не самого русского писателя Николая Гоголя, написавшего бессмертные "мертвые души".

Приведу два примера из его сочинения, написанного в 1834 году, когда, казалось, и арабистики русской не было.

"... возьмем то блестящее время, когда появились аравитяне - краса народов восточных. И одному только человеку и созданной им религии, роскошной как ночи и вечера Востока, и пламенной как природа близкая к Индийскому морю, великой и размышляющей, какую только могли вместить великие пустыни Азии, - обязаны они свои блестящим радужным существованием. С непостижимой быстротой они, эти случайные чалмоносцы, воздвигают свои калифаты с трех сторон Средиземного моря. И воображение их, ум и все способности, которыми природа так чутко одарила араба, развиваются в виду изумленного Запада, отпечатываясь со всею роскошью на их дворцах, мечетях, садах, фонтанах, и так же внезапно, как в их сказках, кипящими изумрудами и перлами восточной поэзии..."

Гоголь воздает должное великим достижениям Востока, арабам, не побоявшимся смешения различных стилей, доставшихся этой части земли от разных народов - "об архитектуре аравитян", "необыкновенное смешение архитектур", "смелое, дерзкое... с прекрасной роскошью". "Они заимствовали от природы все то, что есть в ней верх прекраснейшего".

Возможно, Н. Гоголь искал в этом несколько фантастическом образе образец государственного правления, которого давно ждала Россия.

Я не могу останавливаться на других писательских именах, их произведениях, опровергающих европейские тенденции превосходства, я лишь упоминаю их:

философ Владимир Соловьев - "Русская национальная идея... не может исключать принципа всечеловечной содержательности" и его известный очерк "Магомет. Его жизнь и религиозное учение";

нобелевский лауреат И.Бунин в блестящем цикле после посещения Турции, Египта, Сирии, Палестины, Алжира, Туниса создал неповторимый образ Востока. Ему были дороги гордость и достоинство мусульман перед лицом европейских завоевателей.

Но может быть, самое заветное слово о Востоке, об Исламе, об общечеловеческих ценностях сказал великий Лев Николаевич Толстой в своем гениальном "Хаджи Мурате". Горец-разбойник, мусульманин, непокорный враг русских войск стал личным увлечением, антитезой рефлектирующему интеллигенту, героем, воспетым и осиянным светом гения русской литературы. На пересечении горского фольклора, идеологии Ислама, общечеловеческих представлений о смысле жизни создается мировой космический образ. Толстой проявлял к Востоку духовно-поэтический интерес, хорошо знал Коран, жизнь арабов, других мусульманских народов.

Лев Николаевич отметил, что миллиарды людей, сотни лет просеивали лучшее "через решето и сито времени. Отброшено все посредственное, осталось самобытное, глубокое, нужное: остались Веды, Зороастр, Будда, Лаодзы, Конфуций, Ментуе, Христос, Магомет, Сократ."

Русские дервиши XX века (как их называет Игорь Ермаков) В.Хлебников, Каменецкий, Асеев, М. Кузмин (Кто видел Мекку и Медину - блажен!), Н. Клюев (Недаром мерещиться Мекка олонецкой серой судьбе), А. Ахматова ("Как рысьи глаза твои, Азия"), Г. Иванов ("Сияла ночь Омар Хайяму"). Нельзя не окончить это сообщение, не перечислив и сотой части "восточных" произведений русских писателей, словами изумления и восхищения перед цветастым и ярким словом, словом романтическим и красивым, самого русского поэта XX века Сергея Есенина. Его поэзия "Шаганэ ты моя Шаганэ" знакома сердцу многих романтиков любви, красота "шафранового края" стала красотой и его рязанских полей, запах восточных роз и цветов исходил его поэтических строк на всю Русь. И может быть прав замечательный современный русский писатель и поэт Тимур Зульфикаров, когда написал:

Там, где Русь касалась дремной Азии
Как вода песков,
Там цвели, там восходили дивно
Изумрудные христово-мумусльманские оазисы

Поэзия наших дней конца XX века о Востоке заслуживает особого доклада. Об этом на следующей встрече.

В итоге мне хотелось бы сказать, что почти все великие русские поэты и писатели, писавшие о Востоке и Исламе, были люди глубоко верующие, православные христиане, хорошо помнившие о жестоких воинских столкновениях периода татаро-монгольского ига, русско-турецких войнах, о кавказских и русско-персидских сраженьях, где на знаменах противостоящих друг другу стояли крест и полумесяц.

Но воспаряясь над прошлым (хотя и не отбрасывая его) они с интересом, вниманием, доброжелательством вглядывались в лицо данного Богом и историей соседа.

Они видели много в нем привлекательного, замечательного своей самобытностью, желанного для своих соотечественников.

Их творчество, их внимание, их провидчество замечательным образом отвергали парадигму г-на Оддингтона о неизбежном в будущем, для нас уже в сегодняшние дни, столкновении цивилизаций и религий.

Да, такие столкновения происходят, и как столкновения социальных, политических, экономических, национальных, технологических и эколого-безрассудных сил, но они и развязываются, предотвращаются взаимопо-ниманием, взаимопроникновением, взаимовлиянием, кровосмешением, культурой, литературой, поэзией.

И поэтому хотелось бы провозгласить сегодня призыв:

Поэты мира, вам суждено спасти землю от этих столкновений!

Не медлите!

Профессор В.Н. ГАНИЧЕВ, Москва


 
Поиск Искомое.ru

Приглашаем обсудить этот материал на форуме друзей нашего портала: "Русская беседа"