На первую страницу сервера "Русское Воскресение"
Разделы обозрения:

Колонка комментатора

Информация

Статьи

Интервью

Правило веры
Православное миросозерцание

Богословие, святоотеческое наследие

Подвижники благочестия

Галерея
Виктор ГРИЦЮК

Георгий КОЛОСОВ

Православное воинство
Дух воинский

Публицистика

Церковь и армия

Библиотека

Национальная идея

Лица России

Родная школа

История

Экономика и промышленность
Библиотека промышленно- экономических знаний

Русская Голгофа
Мученики и исповедники

Тайна беззакония

Славянское братство

Православная ойкумена
Мир Православия

Литературная страница
Проза
, Поэзия, Критика,
Библиотека
, Раритет

Архитектура

Православные обители


Проекты портала:

Русская ГОСУДАРСТВЕННОСТЬ
Становление

Государствоустроение

Либеральная смута

Правосознание

Возрождение

Союз писателей России
Новости, объявления

Проза

Поэзия

Вести с мест

Рассылка
Почтовая рассылка портала

Песни русского воскресения
Музыка

Поэзия

Храмы
Святой Руси

Фотогалерея

Патриарх
Святейший Патриарх Московский и всея Руси Алексий II

Игорь Шафаревич
Персональная страница

Валерий Ганичев
Персональная страница

Владимир Солоухин
Страница памяти

Вадим Кожинов
Страница памяти

Иконы
Преподобного
Андрея Рублева


Дружественные проекты:

Христианство.Ру
каталог православных ресурсов

Русская беседа
Православный форум


Подписка на рассылку
Русское Воскресение
(обновления сервера, избранные материалы, информация)



Расширенный поиск

Портал
"Русское Воскресение"



Искомое.Ру. Полнотекстовая православная поисковая система
Каталог Православное Христианство.Ру

Статьи  
Версия для печати

Мы - Приднестровцы, и этим сказано все

Приднестровье

Наименование государственного образования на берегах Днестра, которому пошел второй десяток лет, включает три слова. Это - Приднестровская Молдавская Республика. Недоброжелатели края добавляют к этому наименованию негативные уточнения. Обычно это "так называемая", или "самопровозглашенная" или "нелигитимная" и т. п. Эти слова - заклинания, произносимые, словно ритуальное проклятие должны и унизить жителей страны и, конечно же, способствовать ее скорейшей и вожделенной ликвидации. Страну они иногда называют и Траснистрией - Заднест-ровьем. Это в память тех 3-х лет Второй мировой, когда междуречье Днестра и Буга "принадлежало" Румынии. Для некоторых это были золотые мгновения истории, когда готовились уже переименовать Одессу в "Анто-неску", а ее троллейбусный парк перевезли в Бухарест.

Здесь эти сведения приводятся ради некого исторического фона. Проанализировать нам необходимо то, как себя сами называют люди этого все еще не очень спокойного края. Здесь мы констатируем полное совпадение официального наименования с тем, что употребляется в быту. Чаще всего это слово - "приднестровцы". Реже, значительно реже, приходится слышать "пэмээровцы" (от аббревиатуры ПМР). Иногда, чтобы подзадорить правобережных соседей, мы называем себя и своих земляков - "сепаратистами".

В нашей республике никому не приходило в голову такая светлая мысль как введение слов в обиход через законодательный акт. В Кишиневе поступили именно так. Законопослушные русскоязычные граждане Молдавии ныне должны назвать, например, свою столицу не иначе как Кишинэу, а горожан - кишинэуцами. Так же благозвучно реформирован русский язык в связи со всей топонимикой этого очень унитарного и очень-очень демократичного и европейского государства. Это едва ли не уникальный случай. Лексические нормы одного языка (русского) утверждаются парламентом другого государства (Молдавии), а утверждение это происходит на языке третьего государства (Румынии)! (Нынешнее руководство переименовало и свой собственный язык.) И опять-таки законопослушные молдаване, должны клясться, что они уже говорят вовсе не на молдавском, а именно на румынском языке... Конечно же, это все не наши проблемы и вмешиваться и учить кого-либо мы не будем. Это однозначно проблемы "молдовцев". (Да-да, именно так, поскольку добрый русский топоним Молдавия считается незаконным. Там, за Днестром нужно писать и произносить только по-румынски: "Молдова", иное - антипатриотично). Почему-то собственно румынских топопимов, Ромыниа и Букурешть, например, гениальные реформы не коснулись, их еще можно называть по-старому.)

Но вернемся на наш, на левый берег. У нас полагают, что языки решениям парламентов принципиально неподвластны. Это неотъемлемая собственность и подлинное богатство народа. Поэтому у нас, как сто, двести, четыреста лет тому назад молдаване, считают себя молдаванами, а свой язык, соответственно, молдавским. Тоже и с русскими и украинцами. Но всех нас объединяет и сплачивает (именно сплачивает) новый топоним: Приднестровье.

Находясь вне национал-политического прессинга мы самостоятельно, не по чьей-либо указке, самоорганизовались и ныне продолжаем это делать, идя по пути формирования своеобразной миниатюрной трехязычной "нации". Прямо противоположна ситуация в соседних новых государствах, где национальная политическая элита из всех сил, применяя самые нелепые меры принуждения стремится либо отторгнуть, либо ассимилировать всех "нетитульных". При этом они встречают вполне естественное противодействие, которое проявляется очень рельефно в языковой области, в частности, в самонаименовании.

Живя на узкой полоске побережья Днестра в соседстве с государствами, ставящими деруссификацию в ранг стратегических политических задач, приднестровцы особенно остро ощущают потребность сохранения духовной интегрированности народов.

Очень интересен этот процесс национальной идентификации жителей нашего края. В новых соседних государствах этнические меньшинства, даже будучи коренными жителями, сами не признают свою принадлежность к титульной национальности. Никто, скажем, из корейцев или азербайджанцев не называет себя украинцем или молдаванином, даже если они родились на территории этих государств. Они продолжают себя идентифицировать в соответствии со своими этническими корнями. Лишь при необходимости уточняют, что они "из" Украины или "из" Молдавии. Здесь сказывается влияние русского понятийного строя, согласно которому "национальность" - это нечто близкое к народности, к этносу. Оно "экстерриториально", не связано с гражданством или местом жительства. Только для носителей русского языка понятно и естественно различие между русским и российским: у французов или англичан, молдаван или украинцев подобные понятия не имеют словарного эквивалента. Называться же россиянином, как известно, может человек любого этнического происхождения. Особенно важно, что этот человек становится россиянином вне всякой зависимости от степени его руссификации, ассимиляции доминирующим русским этносом. Эта глубинная исходная толерантность к этнически нерусским, отсутствие стремления их подчинить, ассимилировать, русифицировать - характерная черта российского духовного мира. Очевидно, не случайно, что в других европейских языках отсутствуют однокорневые слова, четко разграничивающие понятия типа - "россиянин" и "русский". Исторически государства, как правило, стремились уподобить себе отдельных лиц и/или этнические группы, оказавшихся на их национальной территории. Этот же путь, опоздав на несколько столетий, избрали новые "постсоветские" страны. Исключение - Россия. Здесь происходило и происходит нечто иное. Множество различных отнюдь не ассимилированных империей этнических групп, обитающих на земле предков, сохранили свои традиции, язык, культуры, религию, ныне обладают определенной государственностью, столицами и президентами. Это - достаточно типичное русское явление. Оно отражает толерантность русских к иным этносам, допускающих внутри нации множество национальностей. В этом особое преимущество России и в этом же ее специфические сложности. В этом же преимущество и Приднестровья, но для "парада суверенитетов" у нас нет ни места, ни потребности. Мы - просто приднестровцы.

Очень демонстративен в этом отношении исторический факт, связанный с колонизацией юга-востока: Российской Империи. Согласно государственным установлением принятым Екатериной II, представители "покоренных народов" обладали рядом существеннейших преимуществ перед "титульными" россами. Эта парадоксальная ситуация, возможно не имеющая аналогии в истории иных государств, породила специфический этно-социальный феномен, которому" как нам кажется, уделяется незаслуженно мало внимания.

Суть феномена в том, что коренные жители края - молдаване - пользовались вполне реальным преимуществом. В отличие от русских и малороссов они не могли быть рекрутированы и закрепощены. Эта инверсия прав "завоевателей" и "порабощенных" породила стремление к "омолдованиванию" - переселенцев! Записавшись молдаванином, "оккупанты" тотчас попадали в положение привилегированной (!) социальной группы. Это породило массовый отказ от истинных этнических корней и ассимиляцию мигрантов. По оценкам источников в первой половине 19 века по этой причине "стали молдаванами" сотни тысяч славян-переселенцев.

Сегодня, это явление, имевшее место полтора - два столетия назад, четко отражается и во внешнем облике многих молдаван, сохранивших типичные антропологические черты северян. Значительная часть нынешней "титульной нации" носит не измененные фамилии предков - украинцев, белорусов, русских. Особенно красочна поговорка, сохранившаяся с тех далеких времен. Она звучит на русско-молдавском сленге так: "Тата - рус, Мама - рус, а Иван - молдаван".

Приднестровье, будучи тоже: многонациональным государством, естественным образом, вместе с русским языком унаследовало русский понятийный аппарат, касающийся вопросов национальностей. Аналогично понятию "россиянин" у нас само по себе родилось понятие "приднестровец". Это самонаименование человека, независимо от этнического происхождения, связавшего свою судьбу с данным молодым государством. Повторяюсь: любой "нетитульный" гражданин Молдовы или Украины, молдаванином или украинцем себя не считает, и называть себя так не может и не хочет. Ситуация могла бы измениться, очевидно, лишь в случае успеха планов деруссификации и ассимиляции нетитульных народностей. Но успех и сама техническая возможность силового - административного решения этих проблем, более чем проблематичны.

В СНГ все чувствующие и ценящие свою причастность к интеллигентности (в русском понимании слова!) хотят сохранить эту причастность, передав ее своим потомкам, распространить ее по миру. И здесь этническая принадлежность, партийность, религия, и т.п., и даже сама степень владения русским языком отходят на второй план.

Интересно, что именно такое понимание ситуации проявляется у части, ранее руссофобно настроенной, интеллигенции Молдавии. Подобные мысли начали высказываться ив печати, хотя сопровождаются они административными репрессиями. В этом отношении весьма показательна блестящая памфлет-исповедь одного из публицистов страны. Будучи с юности шокированным одной эпистолярной строчкой А. Пушкина ("В Кишиневе молдованно и тошно"), он большую часть жизни прожил в мире отрицания и творчества поэта, и многого, что было связано с владычеством России. Теперь, подводя итоги десятилетия вожделенной деруссификации, автор с ужасом констатирует, что русскоязычные абитуриенты, оказываются интеллектуально более раскованными, более "умными" по сравнению с титульными сверстниками, "освобожденными" от русского влияния. Анализ этой ситуации убедил публициста, что вытеснение из школ русского языка и русской литературы - основная беда этих молодых людей. Замена в школьных программах изучения творений столпов мировой цивилизации, писавших, чувствовавших и думающих по-русски, на более чем второстепенных, но поддерживающих "национальную идею" авторов-молдован, оказалась роковой. Уход от русского языка, повлек целую цепь явлений, определивших сдвиг в сторону духовной деградации нового поколения молдован-бессарабцев. Автор осознал, что знание русского языка, возможность читать в подлиннике Пушкина и Чехова, это огромное преимущество, дарованное суровой исторической судьбой. Оно не может быть заменено ничем иным, даже свободным владением другими языками.

Для Приднестровья же такие проблемы просто не существуют и принципиально существовать не могут: все его жители "равнотитульные". Все - носители русского языка. Мы с гордостью признаем себя таковыми. Наш интернационализм и многих так смущающий приднестровский патриотизм имеют одни и те же прочные российские традиции. Мы - приднестровцы и этим сказано все.

В. Окушко (Тирасполь)


 
Поиск Искомое.ru

Приглашаем обсудить этот материал на форуме друзей нашего портала: "Русская беседа"