На первую страницу сервера "Русское Воскресение"
Разделы обозрения:

Колонка комментатора

Информация

Статьи

Интервью

Правило веры
Православное миросозерцание

Богословие, святоотеческое наследие

Подвижники благочестия

Галерея
Виктор ГРИЦЮК

Георгий КОЛОСОВ

Православное воинство
Дух воинский

Публицистика

Церковь и армия

Библиотека

Национальная идея

Лица России

Родная школа

История

Экономика и промышленность
Библиотека промышленно- экономических знаний

Русская Голгофа
Мученики и исповедники

Тайна беззакония

Славянское братство

Православная ойкумена
Мир Православия

Литературная страница
Проза
, Поэзия, Критика,
Библиотека
, Раритет

Архитектура

Православные обители


Проекты портала:

Русская ГОСУДАРСТВЕННОСТЬ
Становление

Государствоустроение

Либеральная смута

Правосознание

Возрождение

Союз писателей России
Новости, объявления

Проза

Поэзия

Вести с мест

Рассылка
Почтовая рассылка портала

Песни русского воскресения
Музыка

Поэзия

Храмы
Святой Руси

Фотогалерея

Патриарх
Святейший Патриарх Московский и всея Руси Алексий II

Игорь Шафаревич
Персональная страница

Валерий Ганичев
Персональная страница

Владимир Солоухин
Страница памяти

Вадим Кожинов
Страница памяти

Иконы
Преподобного
Андрея Рублева


Дружественные проекты:

Христианство.Ру
каталог православных ресурсов

Русская беседа
Православный форум


Подписка на рассылку
Русское Воскресение
(обновления сервера, избранные материалы, информация)



Расширенный поиск

Портал
"Русское Воскресение"



Искомое.Ру. Полнотекстовая православная поисковая система
Каталог Православное Христианство.Ру

Статьи  
Версия для печати

В душе поет гармошка

Очерк

Впервые Володю Топорова я увидел в московском Доме ученых. Накануне Благовещения там шел концерт Ярославского оркестра русских народных инструментов, солировала необыкновенная по нынешнему времени певицаТатьяна Семушина.

Зрительный зал не смолкал аплодисментами, но интереснее всего было смотреть на молодого человека, сидящего в первом ряду. Вот уж кто из слушателей всем сердцем принимал выступление певицы, так это был именно он. Он и радовался, и горевал, и не скрывал своих чувств.

Не обратить на него внимания было просто невозможно. А потом в этом же зале – времени прошло уж не совсем и много – шел творческий вечер профессора, заслуженной артистки России Светланы Игнатьевой. Она учит будущих русских певиц и певцов в Гнесинке и на песенный вечер пригласила своих бывших учеников. Среди них оказался и Володя Топоров. В холщевой рубахе, сапогах, с гармошкой на плече. Скромно вышел на сцену и запел Рубцова.

Досталось ему от зрителей – его долго не хотели отпускать со сцены. А как по-другому, если люди видели, как радостно бьется сердце молодого исполнителя – все до звука, все до нотки только тому, кто сейчас его слушает. Сдержанная манера пения, приглушенность голоса, пронзительность звука только в отдельных местах, но каких. От пения счастье исходит. Да помогает себе певец на гармошке, нашей, родной, русской.

Исстари, как только на Руси появилась гармошка, какими только эпитетами ее не наделяли. Она и говорушечка, она и подруженька, разлюбезная, размалиновая… Я насчитал более тридцати обращений к ней.

Удивительный музыкальный народный инструмент. Под нее смеются и плачут, горюют и радуются. Мне еще Лидия Андреевна Русланова рассказывала: «С какими бы музыкантами я ни пела, и с ансамблями, и с оркестрами, а голос летит только тогда, когда запевает саратовская гармошка с колокольцами. Тебе и делать ничего не надо, только пой, а гармошка сама всем расскажет про твои чувства и настроение».

Права была Русланова. Вдвойне права, если гармошка в руках талантливого человека, не равнодушного к русской мелодии. Таким пришел на эстраду молодой певец и музыкантВладимир Топоров.

Володя только-только начинает свой путь в творчестве, но послушайте его, и вы с первой минуты попадете в плен радости и счастья. Видится и слышится: перед вами не просто гармонист – перед вами русское раздолье, удаль, печаль и радость.

Откуда это у музыканта? Объяснить не возможно, хотя все идет от таланта. Это бесспорно, но к таланту нужны работоспособность, чувственность и любовь. Только тогда гармонист становится любушкой, когда слушатель почувствует, как в мелодии ли, в песне ли, в припевках тоже поет и радуется душа. А этого музыканту не занимать.

Конечно, надо родиться в определенной среде. Владимиру Топорову повезло изначально – он родился на знаменитой Вологодской земле, в обычной крестьянской семье, где тяжело работали и сердечно пели. Это земля Николая Рубцова, Василия Белова, Ольги Фокиной. Не стать там радостным в музыке – непростительный грех. Потому, скорее всего, маленький Володя убегал в раздольные луга и пел. Пел то, что слышал в доме, на улице, за околицей своего родного села. Убегал в березовый околоток, садился на бугорок и сочинял свои песни.

Вологодский поселок Кадниковский никогда в отшибе не стоял. Рядом деревня Ючка примостилась, чуть подальше – Деревенька. Восточнее Арзубиха свои улицы разбросала, а за ней – Раменье, Гремячий поселок. Сергозеро рыбалей зазывает.

И все это не на просторе, не на юру. Стережет от пронизывающего ветра деревеньки и жителей их Царев бор. Марьин бор покой людской баюкает, а уж про Северную орхидею и говорить нечего: красота кудрявая, березовая да липовая, на все стороны раскинулась.

Пойди сейчас, спроси: откуда слово такое заморское сюда прилетело – орхидея, пожалуй, никто и не ответит. А почему прижилось здесь, в вологодской земле? Видно, от красивости. Обронил кто-то, оно в душу запало, так и сроднилось. Да и как не прижиться, если каждый человек, рожденный в этих краях, голубизной глаз награжден, льняными кудрями да сказами-песнями приголублен.

Среди этой красоты и родилсяВладимир Топоров– нынешний московский житель. Не на заработки в столицу отправился, не за длинным рублем погнался – за песнями.

– Уж нормальным ли мы его вырастили? – сокрушались отец с матерью, когда во след отъезжающему сыну рукой махали, и тут же себя успокаивали:

– Что тут поделаешь, если за руль не усадишь. Видно, не его судьба в земле копаться. Другое ему приписано: по земле радость раздаривать.

Кому, как не отцу с матерью, так хорошо знать сына. Только они помнят, когда Володя впервые взял в руки гармошку и запел под нее. Никто его этому не учил, просто нашли его однажды у соседа, что отменно играл на гармонике, и не могли увести домой. И без того яркие глаза сына не мигая смотрели на бегающие пальцы по клавишам и наливались влагой: не слезы стояли на ресницах, на них застыли радостные росинки.

Замечали отец с матерью: как только по радио зазвучит зыкинский голос, Володю не тронь. Он не услышит к нему обращение – он где-то далеко, для него сейчас только и существуют Зыкина и его трепетная душа.

А после он бежит по извилистой тропинке Финляндии, да и прямо через речку Сить, на ее пологий бережок, под березки. Садится и поет, поет, поет, как умеет, с наслаждением.

В такие моменты, кто бы рядом ни находился, не могли окрикнуть мальчика, да он и не услышал бы никого. Для него в эту минуты были только речка, березки, шелковая трава и песня.

Что оставалось делать родителям? Только покупать гармошку. Они так и сделали, а в учителях отбоя не было. Не надо ни к кому приставать – каждый вечер, особенно в праздники, со всех улиц лились наигрыши. В Финляндии любили страдания. В Норвегии девичьи голоса играли плясовые. В Украине грустили сормача. В Японии пели вологодские протяжные, а в Березовой роще щебетали игривые подковырки. Ага, это после войны к поселковым улицам прилепились такие названия: пленные по всей Вологодчине грехи свои замаливали трудом восстановительным, и в Володином поселке они жили. Откуда были сами, по их государствам народ и прозвища улицам давал. Ну и что, что Финляндия с Шанхаем, гармошка-то как была вологодской, так вологодской и осталась. И она запела-заиграла в руках мальчугана.

– Я и сам удивляюсь, сколько всего в моем родном поселочке, – говорит Владимир. Мы сидим с ним в купе, едем по приглашению в нижегородский районный центр Бутурлино. Там большой праздник для ветеранов труда. – Каждый раз так: только вспомню родные места, сразу же домой тянет. Какой там наш русский язык, он порхает, веселится, улыбается весело, по-детски. А то тайной обдаст, и от таких волн на сердце волнительно становится.

И Володя начинает петь. Одна, другая, десятая песня. Все народные, все из родных мест. Тихо льется голос, а как оказалось, его слушали многие. В это же время в вагоне ехали дети в Казань, на спортивные соревнования. Каково же было мое удивление, когда в дверь купе постучались, а когда она открылась – ребята стоят и просят:

– А вы еще споете?

А это же московские ребятишки и девчонки! Совсем далекие от фольклора, народного языка, народной мелодии. Совсем было интересно смотреть и слушать, когда проводница сказала детям:

– Артисту завтра выступать, вы уж потише.

Только стук колес и был с этого момента слышен.

Потом был концерт в Бутурлине, сельском поселке. Сдержанная на похвалы сельская публика завалила Топорова аплодисментами. 

Сидел, слушал и приходил к выводу: из вологодской земли у него такая сдержанная и одновременная берущая за живое манера пения, будто он специально прячет силу голоса, и оттого пение получается доверительным.

В этой творческой «хитрости» кроется еще одна тайна: за него многое должна сказать слушателю гармошка, которая в его руках становится говорушечкой, подруженькой. Теперь редко можно услышать такое, когда музыкант и гармошка составляют дуэт. Кто в нем ведущий и кто в нем ведомый – не понять. Два голоса сливаются воедино и творят чудеса.

Послушайте Владимира Топорова и его гармонь – и будет вам счастье.

Иван Чуркин


 
Поиск Искомое.ru

Приглашаем обсудить этот материал на форуме друзей нашего портала: "Русская беседа"