На первую страницу сервера "Русское Воскресение"
Разделы обозрения:

Колонка комментатора

Информация

Статьи

Интервью

Правило веры
Православное миросозерцание

Богословие, святоотеческое наследие

Подвижники благочестия

Галерея
Виктор ГРИЦЮК

Георгий КОЛОСОВ

Православное воинство
Дух воинский

Публицистика

Церковь и армия

Библиотека

Национальная идея

Лица России

Родная школа

История

Экономика и промышленность
Библиотека промышленно- экономических знаний

Русская Голгофа
Мученики и исповедники

Тайна беззакония

Славянское братство

Православная ойкумена
Мир Православия

Литературная страница
Проза
, Поэзия, Критика,
Библиотека
, Раритет

Архитектура

Православные обители


Проекты портала:

Русская ГОСУДАРСТВЕННОСТЬ
Становление

Государствоустроение

Либеральная смута

Правосознание

Возрождение

Союз писателей России
Новости, объявления

Проза

Поэзия

Вести с мест

Рассылка
Почтовая рассылка портала

Песни русского воскресения
Музыка

Поэзия

Храмы
Святой Руси

Фотогалерея

Патриарх
Святейший Патриарх Московский и всея Руси Алексий II

Игорь Шафаревич
Персональная страница

Валерий Ганичев
Персональная страница

Владимир Солоухин
Страница памяти

Вадим Кожинов
Страница памяти

Иконы
Преподобного
Андрея Рублева


Дружественные проекты:

Христианство.Ру
каталог православных ресурсов

Русская беседа
Православный форум


Подписка на рассылку
Русское Воскресение
(обновления сервера, избранные материалы, информация)



Расширенный поиск

Портал
"Русское Воскресение"



Искомое.Ру. Полнотекстовая православная поисковая система
Каталог Православное Христианство.Ру

Статьи  
Версия для печати

О национальном, государственном и святом

Рефлексии белоруса. Консервативный проект

ЗАКЛИНАНИЕ
(от усобиц)

Из крови, пролитой в боях,
Из праха обращенных в прах,
Из мук казненных поколений.
Из душ, крестившихся в крови,
Из ненавидящей любви,
Из преступлений, исступлении - Возникнет праведная Русь.
Я за нее за всю молюсь
И верю замыслам предвечным:
Ее куют ударом мечным,
Она мостится на костях,
Она святится в ярых битвах,
На жгучих строится мощах,
В безумных плавится молитвах.

М. Волошин (1920)

В предлагаемых заметках тема задана все чаще встречающимися в массовой публицистике последнего времени выражениями "идея национально-государственного развития Беларуси", "национальная программа нашего государства", "перспективы белорусской национальной идеи " и т.п.

Пожалуй, ни у кого не найти понимания, если с ходу категорично заявить, что определяемых такого свойства формулировками идей у нас нет вовсе; даже при оговорке: пока. А вместе с тем большие затруднения и недоумения подстерегают каждого, кто пожелает понять, что пользующиеся такими определениями имеют в виду, где провозглашаемые идеи ищут или, точнее, в какой системе координат их определяют.

Разумеется, некоторые моменты, обусловившие активизацию идеетворчества, ясны сами по себе: за этим стоит необходимость обосновать злободневное, важное для перспектив происходящего - в первую очередь, конечно же, отношение к союзу с Россией, все еще остающееся предметом ярых баталия политиков на открытой сцене и за кулисами. Но и уразумев это, мы не избавляемся от недоумении. Дело в том, что идею союза, по изначальной сути своей не являющуюся камнем преткновения, во все более ожесточающихся политических столкновениях могут компрометировать и даже доводить до абсурда как выступающие противниками единения, так и представляющиеся его сторонниками. Ограничимся пока указанием на то, что "могут", хотя вполне достаточно оснований считать, что именно это уже делалось и делается. Однако сейчас для нас не столь важно оценивать отдельно взятые суждения или действия. Мы попробуем, в меру своих скромных возможностей, осмыслить декларации о новых глобальных идеях как явление, в целом.

Не стоит, конечно, пренебрегать опасностью подхода чрезмерно обобщенного, ведущего к безотносительности, а в итоге к бессодержательности. А этим у нас явно грешат многие, особенно включающиеся в творчество идей подобного свойства. Но в данном случае, на наш взгляд, еще большую опасность представляют неверно воспринимаемые требования конкретности. Ибо они являются, как правило, не чем иным как зацикленностью на политике момента. Что, увы, для нынешних идеологов стало грехом явно неодолимым.

Разговор на данную тему, собственно, заводить не имеет смысла без объективной характеристики ситуации, в которой наше общество находится. И первое, что следовало бы выделить как определяющую черту сознания,- это растерянность. Впрочем, такая характеристика может трактоваться, с полным правом, как поверхностная. Не потому, что она не верна, а потому, что отражает лишь видимое любому незашоренному взгляду частичное и внешнее проявление более серьезного и значительного по сути - общей потерянности, утраты ориентации, обусловленной всем произошедшим как за последнее десятилетие, так и за последний век.

Соответственно, возвращаясь к замечанию по поводу системы координат, в которой должна бы начертаться белорусская национально-государственная идея, мы никак не можем обойти чрезвычайно опасно проявляющееся безразличие к ряду важнейших моментов, необходимых для нормальной ориентации.

Тем более, что дезориентированность многих творцов идей очевидна уже в терминологии, в понятийном аппарате. Взять хотя бы опорную для данного случая категорию "нация/национальное", использующуюся, за редчайшими исключениями, некорректно, поскольку о белорусском как национальном - чего бы это ни касалось: языка, культуры, истории, геополитики... - обычно речь ведется по отношению ко всем временам, хотя на вопрос о сформировании белорусской нации до XX столетия, пожалуй, двух ответов не может дать никто, кроме публицистов, которые первыми и единственно определяющими считают факторы актуально-политические, а исторические разве что упоминают, да и то в трактовке, ситуативно удобной, а реально - искаженной до вывернутости. Именно потому и невозможным оказывается найти исторический идеал своей национальной государственности, поскольку для одних он в Великом Княжестве Литовском (независимо от того, насколько оно было национальным, да и самостоятельным государством), для других - в Белорусской Народной Республике (при всей ее мифичности), для третьих - в СССР (с его специфическими, мягко говоря, принципами суверенитета и решения национальных проблем).

Геополитический аспект при существующих подходах тоже более чем условен. Он чаще всего проявляется в распространенном утверждении, что уникальность Беларуси и ее народа - статус пограничья между Востоком и Западом... Как будто в ином положении чувствуют себя многие другие народы, включая не только самых ближних по родству - русских и украинцев, а также соседей - поляков и литовцев, равно как и словаков, словенцев, чехов, сербов, болгар, румын, да и турок, в конце концов. Есть и еще одно симптоматичное проявление нашей геополитической (дезориентации - подчеркивание, что мы-де находимся в самом центре Европы, вызывающее улыбку у многих "со стороны", и не только. Да "зацентренные" на это не обращают внимания, упрямо повторяя: "Нам надо в Европу возвращаться! И чем скорее!..", -разве что раздражаются, когда им задают недоуменный вопрос: "Почему возвращаться - что, вас куда-то вывозили?"

Вопрос об этнических границах, непременно в связи с этим возникающий и требующий самого разумного к себе отношения, решается не менее парадоксально, чем все смежные. Обращающиеся к нему чаще всего делают вид, будто бы все равно, о каком времени установления таких границ вести речь - о начале века десятого или о конце двадцатого. Да, здесь имеется один изначально сложный момент: на протяжении всей обозримой истории этнические границы для белорусов не имели значения границ государственных.

Ошибочность упомянутых и иных подобного рода интерпретаций национального в сочетании с государственным в каждом отдельном случае своя, но общим уязвимым местом во всех нам известных теоретических построениях такого толка является игнорирование фактора этнодуховного.

Развитие процесса так называемой перестройки - которая, кстати, едва ли не с самого начала осуществлялась под лозунгом лукавого содержания: "Чтобы объединяться, надо прежде разделиться", - все-таки со временем на первый план выдвинуло задачу единения. Закономерно, однако, что понимается она, как и прежде, по-разному. Инерция перестройки, между тем, такова, что единение предлагается воспринимать не иначе как интеграцию, причем как "интеграцию в Европу", как собирание под крышу "общеевропейского дома". Все, надо признать, раскладывается так, что пренебрегать указанной перспективой, вроде бы, глупо. А вместе с тем трезво-осмотрительный белорус, пожалуй, не может не задуматься о том, какой статус предусмотрен ему в интегрирующейся Европе, в обустраивающемся новом общем доме. Ведь никто почему-то не оговаривает его будущих прав - то ли как представителя самого что ни на есть "центра Европы", то ли бывшего "совка", то ли как гражданина конфедерации (с Россией, с Польшей, с Черноморско-Балтийским Союзом, СНГ...)?

В любом случае, это не пустяк, ибо возникает вопрос о сочетаемости, по К. Леонтьеву, национально-политической независимости с независимостью духовной.

Но еще более должно смущать вот что: насколько реальна интеграция внешняя, коль нет интеграции внутренней?

Попробуем разобраться в этом как можно конкретнее. Является ли для всего белорусского народа интегрирующим фактором история? Отнюдь. Ведь до сих пор у моих соотечественников полярные взгляды на большинство событий прошлого (вхождение наших земель в состав Польши - вхождение в состав Российской империи, принятие церковной унии - упразднение унии, разделы Польши - присоединение Западной Белоруссии к ней по итогам Брестского мира и Рижского соглашения, восстания 1830 и 1863 годов...), равно как и ко многим, влиявшим на эти и другие определяющие события, личностям (князю Ягайле, ревнителям унии Кунцевичу и Баболе, подвижнику Православия святителю Георгию Конисскому, полководцам Суворову, Костюшке и Наполеону, будителю восстания Калиновскому и усмирителю его Муравьеву...).

Может быть, культура? Как ни странно, тоже нет, поскольку и ныне отчетливо размежевываются белорусы русской культуры и белорусы культуры польской. Увы, интегрирующим народ фактором не стал и белорусский язык. Ситуация двуязычия с преобладанием русского вносит коллизии в национальное самосознание. Но его явно ослабляет также двуязычие иного плана - когда соперничают две графики, не признается академическая грамматика, а в орфографии вместо закрепленного ею фонетического принципа вводится принцип анархический: как хочешь, так и пишешь...

Так что же объединяет и будет в дальнейшем сплачивать национально-государственный организм? Обычно упоминаются "универсальные принципы демократического устройства", "ценности гражданского общества", "высшая свобода", "незыблемые права личности" и другие "блестки" из стандартного набора для новоорганизованной промывки мозгов. Но белоруса при всей его простоватости на это купить трудно - он ведь знает, что хвалено демократически устроенная держава уничтожала внутри своих государственных границ, дискриминировала всех цветных, уничтожала индейцев, а вовне - японцев, вьетнамцев, корейцев, иракцев, сербов и албанцев... несть числа всем.

В последнее время у нас неоднократно упор делается на "христианские ценности". Да, это опора существенная. Но, к сожалению, большинством современных идеологов игнорируется разноконфессиональность населения нашей Республики. Понятно, это сфера необычайно сложная, самой деликатной организации, так как включает сокровенное у сохраняющих вероисповедную идентификацию не только белорусов, но и русских, украинцев, поляков, евреев, татар. А также затрагивает известные интересы атеистов, которые, кстати, являются определяющим составом в кадрах политики...

Так или иначе, политически интеграционные моменты в духовном плане могут быть дезинтеграционными по определению, что называется. А в нынешнем контексте особенно. Следует учитывать: распад атеистического государства, СССР, активизировал религиозное сознание, укрепляя все вероисповедания, но это не повлекло за собой укрепления национальных общностей. Взять, скажем, Украину, где уже имели место серьезнейшие конфликты на религиозной почве даже внутри одной конфессии. Наглядный и поучительный пример. Не потому ли у наших идеологов появились "христианские ценности". Но ведь до сих пор они сплочению народов не послужили. И, смеем заметить, вряд ли такое определение кажется универсальным подавляющему большинству граждан Беларуси - т.е. православным, да и католикам, не говоря уже об иудеях и мусульманах. Это может устраивать, да и то временно, лишь протестантов и сектантов. Однако они, извне и в новейшее время утверждавшиеся, конечно же, способствуют интеграции внешней, а что касается интеграции внутренней, то скорее наоборот - вызывают дробление этнической общности, как при цепной реакции.

Если идти за логикой популяризируемых идей, самоопределение вероисповедное должно подчиниться политическому. А будет ли так когда-нибудь где-нибудь, вряд ли кто-то посмеет сейчас утверждать. Обратное же засвидетельствовано бесчисленным множеством примеров. Помимо всего, нельзя сбросить со счетов противоречия, возникающие при любом развитии событий, поскольку то, что для сознания политического представляется желанным и благотворным, для сознания религиозного является недопустимым и грешным. Так или иначе, мы не имеем никаких оснований считать, что для граждан Беларуси в целом ориентиры политические совпадают (или даже сближаются) с религиозными. Не исключено возражение: не стоит, мол, преувеличивать значение конфессионального фактора. Но и недооценивать его нельзя. Особенно сейчас. Уместна, правда, оговорка, что этнодуховное не всегда по конкретно-историческому значению совпадает с этноконфессиональным, поскольку, например, в отдельные периоды большинство белорусов-униатов ощущало себя ближе к Православию, нежели Римо-католицизму, в иные - наоборот.

Да, здесь мы никак не можем обойти значение для белорусов "русскости". Собственно, это предмет отдельного, более основательного разговора. На сей раз позволим себе ограничиться всего лишь одним вопросом: ежели белорус отрицает в себе "русскость", то на чем держится его "бело"? Конечно, на этот вопрос есть ответ простой, а есть лукавые - о своеобразном этногенезе, который-де нас развел с русскими, да и со славянами.

И если такой поворот сложнее многих ожидаемых, то не сам по себе, а потому что он опять-таки является результатом дезориентации этнодуховной. Ибо мы имеем дело с особенностью, явно свойственной для белорусского народа новой формации (не только по причине "советскости"), которую И.А. Ильин определил следующим образом: "народ, индивидуализированный не духовно". Так что по поводу духовности (или святости, как определено в заголовке) суждения сами по себе разветвляются, а идея национально-государственного единства распадается на несколько самостоятельных. Не случайно (хотя верным это признать нельзя, ибо национальная и государственная в то же время идея может быть только одна - с опорой на Православие) ряд публицистов подчеркивает, что у белорусов оказалось две национально-государственных идеи: православная и католическая.

Православные, подавляющее большинство населения РБ, конечно же, не могут быть сторонниками идеи государственно-католической. Более того, закономерно проявляют озабоченность, не стесняясь задавать прямые вопросы, как это возможно, уместно ли даже теоретическое обозначение такой перспективы. А вместе с тем я лично не удивляюсь, когда замечаю устремленность именно в этом направлении, поскольку должен принять и на себя часть вины. Во всяком случае, за индифферентность к словам и делам ряда политиков, за недостаточную активность в утверждении своего исповедания, а более всего - за то, что мог, но не делал для противостояния антиправославным стереотипам, которые уже прочно закрепились в массовом сознании нашего общества и распространяются еще больше и шире. И сейчас мне остается одно - осознать, что я могу и должен делать для преодоления и разрушения их впредь.

Чрезвычайно важно и интересно было бы провести системный анализ природы и функций стереотипов этих, вместе взятых. Но это, разумеется, задача-максимум. А пока что обратим внимание лишь на те, которые активнее и эффективнее всего используются в сфере текущей политики, т.е. уже стали или становятся идеологемами, задействованными в актуальных процессах формирования национального самосознания, государственно-общественного строительства, развития культуры, науки, образования. Они уже годами настойчиво прокручиваются в многочисленных материалах печати и особенно электронных СМИ - естественно, имея разные аспекты, формы и способы подачи, но одну цель - дискредитировать Православную Церковь. После провозглашения независимости Республики Беларусь наиболее пригодной для этого оказалась специфическая интерпретация проблемы "Церковь и нация". Потому, соответственно, самое широкое обращение в публицистике РБ получили следующие утверждения: "белорусское возрождение произошло благодаря униатам и католикам ", "национальная вера белорусов - униатство ", "православие -российское вероисповедание ", "православная церковь в Беларуси вела и ведет имперскую линию", "РПЦ - оплот консерватизма и великодержавного шовинизма" ...

Причем названые стереотипы употреблялись по отношению и к современности, и к прошлому, а главное - упрямо навязывались в проекции на будущее. Так что, казалось, носители этих идеологом вот-вот уже начнут убеждать нас, подобно как наших соплеменников и единоверцев за Бугом, что всех православных сюда не так давно русский царь на телегах привез.

На трезвый ум и выверенную осведомленность, конечно же, это абсурд. Но ведь мы, граждане новопровозглашенного государства, в это же время проходили школу толерантности - к абсурду в том числе. Не без очевидных результатов; так как постепенно уже смирялись с состоянием как интеллектуального, так и духовно-нравственного релятивизма, адаптировались в условиях жесткой политизации, когда приоритеты имеют злободневные интересы, в качестве истинного подается лишь то, что может им отвечать. Даже если оно таково, как в приведенном примере насчет восточной части нынешней Польши, при известной частотности повторения и силе внушения массовым сознанием перестает восприниматься как пустая бессмыслица.

В любом случае, недопустимо делать вид, что нет оснований для озабоченности, и обходить вопрос, почему идеологическая обработка этого характера дает все же определенные плоды, смущая сознание всего общества Республики и паствы Православной Церкви в том числе. Понятно, по отношению к разным социальным, профессиональным, конфессиональным и возрастным категориям наших сограждан эта проблема имеет свое содержание. И все указанное охватить в ракурсе, который предопределен жанром нашего выступления, невозможно. Потому, наверное, здесь более уместными будут не риторические обращения и упреки, а самокритичные оценки, которые должны дать себе мы, для кого Православие - все-таки не "чужая вера".

Прикидывая исходно, как найти объективные критерии, позволю себе (самокритично) вспомнить случай и текущей, что называется, реальности. Высокопоставленный чиновник Министерства культуры и печати, когда к нему обратились с просьбой поддержать одну издательскую инициативу, заметил: "Ну, вы, православные, как всегда, задумались о месте для себя в поезде, когда уже последний вагон его проходит мимо... " Надо признать, замечание небезосновательное. Хотя, естественно, мы находим сколько угодно оправданий: "Ну и пусть себе идет мимо, так еще лучше... Вообще, нечего переться в поезд скорый, да еще "фирменный", т.е. впутываться в компании при власти, при политике..." Между тем, "поезд" по маршруту своему курсирует, будучи заполненным пассажирами, среди которых достаточно и ученых, и артистов, и писателей, и, особенно, журналистов, согласных и способных влиять на массовое сознание если не с открыто антиправославных, то с традиционно- или необезбожнических, равно как и сектантских, позиций. У нас, конечно же, хватает оправданий и в этом случае: "Церковь же православная, несмотря ни на что, сохранилась и сейчас держится, даже укрепляется; в ней все должное делают священнослужители, число которых растет..." И это резонно. Однако не более, чем то, что дорога к церкви несравнимо труднее дороги в сектантские дома, а тем паче в места разрекламированных сборищ сатанинского толка, которые непременно связывают с понятиями "свобода", "права личности на самоопределение", "достижения культуры Запада", "прогресс", "авангард", в то же время все традиционно-православное определяя не иначе как "тоталитарное'", "консервативное" плюс "антинациональное", "небелорусское". Может ли все это и подобное пройти бесследно при тотальной переориентации сознания, особенно у детей и молодежи, которые оказываются перед необходимостью делать выбор "к лучшему"?.. Признаемся честно, что даже мы, давно не юные, считающие себя однозначно православными, но старающиеся "идти в ногу со временем" - сознательно или нет, это иной вопрос, - увлеченно служим временному, изменчивому и далеко не все свои будничные дела соотносим с традициями, наследным мировосприятием, последовательной православностью.

Что же касается упомянутого критерия "в ногу со временем", т.е. прогрессизма, он у нас приобрел ужасающую форму пренебрежения не только к традиции, но и к народу, о котором уже редкие публицисты - новоявленные идеологи демократии, т.е. народовластия! - позволяют себе говорить без характеристик "темный, слепой, забитый", "стадо"... Такой вот парадокс утверждения специфически белорусского "демократического " прогрессизма-элитаризлш, свойственного интеллигенции (политикам тоже) в первом поколении, а к тому же в дезориентационной ситуации. Впрочем, насчет этого тоже следовало бы порассуждать отдельно, а пока вернемся к обозначенному аспекту.

Как ни досадно, а приходится констатировать: православная интеллигенция современной Беларуси не утвердила себя как субъект актуальных процессов формирования самосознания общества, государства, нации.

Более того, наша пассивность в нынешней ситуации оборачивается непростительным невниманием, если не сказать безразличием, к роли Православия в истории "белорусскости ", в национальной идентификации предшествующих времен.

Безусловно, вероисповедание как нациотворный фактор - проблема чрезвычайно сложная вообще, а на белорусском материале в особенности. Но без объективного осмысления ее никак не разобраться, почему процесс формирования белорусской нации столь сложен и противоречив вплоть до нынешних дней. Так что максимальной ответственности и добросовестности требует она не только от исследователей, но и от всех, ее касающихся. А что происходит на самом деле? С помощью упомянутых стереотипов заслоняется реальная значимость Православия на белорусских землях, в результате чего искажается не только сущность межконфессиональных отношений, но и вся реальная история христианства на наших землях, равно как и эволюция утверждения "белорусскости". Нравится это всем или нет, существует же элементарная правда фактологии, которая убедительно опровергает стереотипы, надуманные заключения и сознательные подтасовки, которые дискредитируют Православие или ведут к недооценке его. Чтобы избежать безотносительной обобщенности, сделаем - разумеется, схематический, приблизительный - обзор хотя бы неоспоримых для беспристрастной историографии фактов.

I. Изначально определяющим является то, что крещение наших земель происходило "с Востока", а также, что благодаря миссионерам Восточной Церкви, свв. равноапостольным Кириллу и Мефодию, осуществлялась идентификация славянской общности с протобелорусским элементом в ее составе.

II. Разве имеются хоть какие-то основания сомневаться, что этнодуховное и этнокультурное пространство белорусов определили православные святые - Евфросиния, игумения Полоцкая; Кирилл, епископ Туровский; Антоний, Иоанн и Евстафий, мученики Виленские; София, праведная княгиня Слуцкая; Иулиания, праведная княжна Ольшанская; Афанасий, преподобномученик, игумен Брестский; Гавриил, младенец, мученик Белостокский; священномученик Макарий, игумен Пинский; Георгий, святитель Могшевский; праведный Иоанн Кормянский..., а также и новомученики земли Белорусской, совсем недавно причисленные к лику святых? Кто, если не они?

То же следует сказать и о важнейших духовно-культурных центрах, каковыми являлись прежде всего православные монастыри - Полоцка, Вильно, Турова, Супрас-ля, Заблудова, Яблочина, Бреста, Могилева, Мстиславля, Кутейна, Пинска, Слуцка, Лавришева, Жирович...

III. Со времен преподобной Евфросинии и до позднего Средневековья на земли белорусские просвещение приходило почти исключительно благодаря православному монашеству, системе братских школ и типографий. Как, скажем, не отдать дань памяти князю Константину (Василию) Острожскому и не гордиться, что имеем честь быть наследниками его? Но мы имеем также обязанность одновременно осознавать значение полученного наследия и помнить обо всех, Константину Острожскому подобных, защитниках веры, учителях, просветителях нашего народа, среди которых и летописцы, и писатели, и языковеды, чьи имена уже занимают надлежащие места в истории национальной словесности (Кирилл Туровский, Киприан и Григорий Цамблаки. Стефан и Лаврентий Зизании, Милетий Смотрицкий, Леонтий Карпович, Христофор Филалет, Афанасий Филиппович, Сильвестр Косое, Симеон Полоцкий), так и незаслуженно забытые (например, Сергий Кимварь, Спиридон Соболь, Андрей Каладынский, Фома Иевлевич, Михаил Козачинский) . Даже при всей нашей беспамятности большой грех - забывать также тех, чьими трудами и талантами создавались на белорусских землях ценнейшие произведения православного храмостроительства, иконописи, книгопечатания и книжной графики, церковной музыки.

Кстати, показательно, что весь хронологический период, о котором мы до сих пор вели речь, - за исключением разве что нескольких единичных, из-за историографической запутанности пригодных для произвольного манипулирования, фактов - носители антиправославной идеологии чаще всего обходят, концентрируя внимание на времени более позднем и ставят основной акцент на присоединении к Российской империи, упразднении унии. Это не случайно по многим причинам. Среди них следует прежде всего отметить вот что: в наследие от советских общественных наук (как инерционно, так и сознательно) берется удобная методология, в соответствии с которой история - не что иное как цепь революционно-освободительных движений; соответственно, известные польские восстания XIX века, рапространявшиеся и на территорию нынешней Беларуси, начали без оговорок трактоваться как национальные белорусские, несмотря на все то, что в действительности ими предусматривалось и даже осуществлялось по отношению к белорусам-православным; кроме того, все, не связанное с революциями и революционерами, советскую науку мало интересовало, а судить честно о вопросах веры воинственный атеизм вообще не позволял... Так что сейчас мы имеем дело с результатами идеологических манипуляций двух эпох, как будто противоположных, а по сути, типологичных и даже одновекторных.

IV. К объективному представлению о коллизиях эпохи, в том числе о положении вещей, которые мы взялись обсуждать, путь еще долгий, непростой. И мы пока даже на полноту фактографии претендовать не смеем. При всем этом хочется выделить один аспект: период, который в Русской Православной Церкви обозначен именами свв. Серафима Саровского, Паисия Величковского, Игнатия Брянчанинова, Филарета (Дроздова), Оптинских старцев Леонида, Макария, Амвросия, писателей А.Хомякова, К.Аксакова, И.Киреевского, Н.Гоголя, Ф.Достоевского,., своеобразно отразился и на белорусских землях. Как раз это мы намереваемся засвидетельствовать следующей частью своего обзора, составив просто перечень имен православных священнослужителей и выпускников православных учебных заведений, которые закладывали основы утверждению "белорусскости " в XIX-начале XX веков:
Иоанн Григорович - историк, археограф, лексикограф;
Иоанн Носович - лексикограф, литератор, фольклорист;
Павел Шпилевский - фольклорист, этнограф, прозаик, публицист, литературный критик, переводчик;
Никанор (Александр) Бравкович - церковный иерарх, философ, духовный писатель;
Иоанн Малышевский - историк, богослов, педагог;
Симеон Лисицкий - археограф, открывший Туровское Евангелие XIV в., писатель и историк-краевед;
Николай Никифоровский - этнограф, фольклорист, литератор;
Димитрий Булгаковский - этнограф, краевед, писатель;
Евфимий Карский - этнограф, лингвист, фольклорист, литературовед;
Александр Власов - издатель газеты "Наша Нiва" и журнала"Саха", публицист, общественный деятель;
Вячеслав Богданович - ректор Виленской духовной семинарии, общественный деятель, редактор и издатель газет, композитор;
Анатолий Богданович - литературовед, лингвист;
Николаи Банков - лексикограф, литературный критик;
Михаил Пиотухович - литературовед, критик;
Сергий Павлович - организатор белорусского просвещения, составитель многих учебных пособии, редактор периодических издании, переводчик Священного Писания и богослужебных текстов.

Кроме упомянутых, в том же ряду должны бы называться еще многие - например: Игнатий Данилович, Платон Жукович, Михаил Коялович, Константин Пилинке-вич, Ипполит Красковский, Клавдий Тихомиров, Иоанн Берман, Иоанн Пичета, Владимир Пичета, Александр Троицкий, Стефан Петельскии, Осип Орловский, Петр Кречевский, Александр Крюковский, Константин Зноско, Алексий Зноско, Митрофан Зноско, Адам Бабарека, Александр Ковш, Петр Битель, Федор Данилюк, Григорий Сосна.

Без осмысления (а соответственно, и разумного использования) их интеллектуального и духовного опыта во всех сферах, включая этнологию, культурологию, историософию, да и политику, нам никак не обойтись. Между тем, увы, этот опыт остается практически невостребованным. Более того, лишь единицы из всего ряда названных имен можно встретить в научной и справочной литературе Беларуси; даже Иоанну Григоровичу, при его исключительных заслугах, "нашли место" лишь в двух энциклопедических изданиях последнего времени... Можно ли при всем этом считать упоминавшееся выше идеетворче-ство плодотворным? Конечно же, нет. Уже потому, что оно питается иллюзией самодостаточности актуального содержания, а к тому же напоминает если не ситуативно удовлетворяемую потребность в фиговом листе, то приспосабливание в качестве "зонтика" придорожного лопуха, который срывает некто, стремглав бегущий, - просто вперед, не важно, куда...

Пробуя хоть как-то подытожить сказанное, мы так или иначе должны вернуться к противоречиям, которые обусловлены выбором шкалы ценностей и конкретно - отношением к традициям, к тому суммарному опыту, который имеет белорусский народ как результат всей своей, Богом данной, судьбы. Иными словами, нам предстоит в очередной раз решать старый, как мир, вопрос о прогрессизме и консерватизме. И решить его просто невозможно без здравых представлений, ощущений и предположений, которые складываются на основе традиционного мироотражения. Все остальное - от лукавого.

А что касается вероятных упреков в "православоцентризме", уточним: пожалуй, лишь наивные из нас могут считать, что в скором времени Православие будет официально принято в качестве определяющего для утверждения белорусской "национально-государственной идеи", а также для перспективного развития национальной культуры. На основании опыта можно вывести, что скорее наоборот - этому будут создаваться всевозможные препятствия. Конечно же, не на пользу и упомянутой идее, и культуре.

Автор этих заметок должен признать, что, излагая свои суждения, ряд моментов упрощал. Но эти упрощения нужны были, чтобы яснее представлять предмет внимания и обсуждения. А к тому же более основательный разбор некоторых вопросов оставлялся для предполагаемых в будущем публикаций.

Иван ЧАРОТА


 
Поиск Искомое.ru

Приглашаем обсудить этот материал на форуме друзей нашего портала: "Русская беседа"