На первую страницу сервера "Русское Воскресение"
Разделы обозрения:

Колонка комментатора

Информация

Статьи

Интервью

Правило веры
Православное миросозерцание

Богословие, святоотеческое наследие

Подвижники благочестия

Галерея
Виктор ГРИЦЮК

Георгий КОЛОСОВ

Православное воинство
Дух воинский

Публицистика

Церковь и армия

Библиотека

Национальная идея

Лица России

Родная школа

История

Экономика и промышленность
Библиотека промышленно- экономических знаний

Русская Голгофа
Мученики и исповедники

Тайна беззакония

Славянское братство

Православная ойкумена
Мир Православия

Литературная страница
Проза
, Поэзия, Критика,
Библиотека
, Раритет

Архитектура

Православные обители


Проекты портала:

Русская ГОСУДАРСТВЕННОСТЬ
Становление

Государствоустроение

Либеральная смута

Правосознание

Возрождение

Союз писателей России
Новости, объявления

Проза

Поэзия

Вести с мест

Рассылка
Почтовая рассылка портала

Песни русского воскресения
Музыка

Поэзия

Храмы
Святой Руси

Фотогалерея

Патриарх
Святейший Патриарх Московский и всея Руси Алексий II

Игорь Шафаревич
Персональная страница

Валерий Ганичев
Персональная страница

Владимир Солоухин
Страница памяти

Вадим Кожинов
Страница памяти

Иконы
Преподобного
Андрея Рублева


Дружественные проекты:

Христианство.Ру
каталог православных ресурсов

Русская беседа
Православный форум


Подписка на рассылку
Русское Воскресение
(обновления сервера, избранные материалы, информация)



Расширенный поиск

Портал
"Русское Воскресение"



Искомое.Ру. Полнотекстовая православная поисковая система
Каталог Православное Христианство.Ру

Православное воинство - Дух воинский  

Версия для печати

За снегопадом не разглядеть

Как он закрыл амбразуру

Саше Матросову 5 февраля исполнилось девятнадцать. Через две недели, 23 февраля он совершил свой подвиг. Двенадцатого февраля   он прибывает вместе с эшелоном курсантов Краснохолмского военно-пехотного училища на станцию Земцы, на Калининский фронт, в 91 стрелковую бригаду, ступает на землю, только что вырванную из-под ига оккупантов.

Это еще одно потрясение. В родной детской дом уходит фронтовое письмо Саши. «Пишу вам из района, где недавно были гитлеровцы. Вы и представить себе не можете, что натворили на русской земле эти гады... Я видел колодец, в который фашистские изверги сбросили шестнадцать детей в возрасте до 12 лет. Я видел обгорелый склад, где немцы сожгли 265 женщин, стариков и детей... Отступая, гитлеровцы жгли все, что могли, взрывали все, что поддавалось разрушению. Вот если бы мне удалось дойти до Берлина и поймать Гитлера, я отомстил бы ему за все его злодеяния»…

— Ну, вот судите сами. В декабре сорок второго мы с Григорием Канделинским и Мишей Лукьяновым кончили Подольское военное училище и прибыли в 91-ю бригаду, на ту же станцию Земцы. Канделинский стал командиром роты автоматчиков, куда потом зачислили Матросова. А мы с Мишей — взводными во второй роте... Бригада переформировывалась после недавних боев под Белым.

Вскоре прибыл эшелон с пополнением из Краснохолмского училища. Мы, офицеры батальона, пошли на станцию встречать, комплектовать свои подразделения. Видим — вдоль вагонов бегает такой подвижный, энергичный, воинственный хлопец в новеньком полушубке. Командует, понимаешь: этому сюда, другому туда... И его слушаются, признают...

Старший лейтенант Артюхов, начальник штаба батальона, думал, что это такой бойкий командир. «Кто вы?» — спрашивает. Отвечает: «Рядовой Матросов!» Вот от этого «рядовой» мы от неожиданности даже засмеялись...

Видно, как собирается внутренне мой немолодой собеседник. Будто снова переживает всю неотвратимость тех событий, а Матросов еще живой, стоит перед глазами, и о развязке еще никто не знает...

— Артюхову он сразу понравился, тот его взял к себе связным. Вот вам и ответ, выделялся ли Матросов. Связных перед боем, знаете, как подбирают? Из самых отчаянных и вместе с тем надежных. В самое пекло придется посылать! Авторитет у Матросова был заметный. За два дня до похода личному составу устроили баню. Артюхов назначает Матросова: «Будешь командиром бани». — Так он там так раскомандовался, даже над офицерами, любо-дорого...

Мой собеседник умолкает на минуту, чтобы справиться с волнением. Будто говорим не о человеке, которого потеряли много лет назад, а о том, кого вот-вот потеряем, а пока он еще живой...

Да это и нельзя не переживать снова и снова! ...Вместо намеченной атаки с ходу — уже пять часов напряженной лежки в горелом снегу, под многослойным огнем. Бой начался на рассвете, а уже почти полдень. Все больше красных пятен расплывается вокруг лежащих. Оттепель обернулась густым туманом, и оттуда, из молочной   каши,   хлещет   недосягаемая огневая   точка.

...Дзот обнаружен — к нему ползет одна, затем другая группа бойцов с гранатами. И обе застывают неподвижно на поляне, изрешеченные пулеметом. Слишком явные мишени! Тогда у Артюхова просится Матросов, его связной. Гранат уже не осталось, офицеры отстегивают ему свои («Каждый офицер носил по паре на поясе, чтобы не попасть в плен...»).

...Тишина над прогорклым полем после двух оглушительных взрывов: Значит, дополз! Батальон без команды бросается вперед, но только успевает развернуться на поляне — снова огонь. Лай пулемета в упор.

— Залегли в снег, но это не спасало.   Почему так   обострилась обстановка? Почему Саша встал перед таким решением? До дзота нам метров тридцать. Дело секунд — фашисту выбить всех до единого, лежащих перед ним как на ладони. Это уже ни вперед, ни назад. Думали, все...

...И снова тишина — теперь уже без всякого взрыва, беззвучная. И в этот раз ее хватило, чтобы проскочить эти метры и ворваться в осточертевший дзот.

— Как он закрыл амбразуру — я не видел: за снегопадом не разглядеть. И что произошло, мы пока не знали. В обход дзота рванулись вперед, потом получили команду закрепиться на берегу. Но позже, когда успокоилось, нас позвали из тыла: «Идите, там Матросов лежит на дзоте...»

Выходит, не смог вынести. Видно, со времен горького сиротства сердце так преданно прикипело к людям, пригревшим его, что не позволило видеть их неминуемую гибель. Подняло в последний бросок — заслонить.

— Но мало кто знает, что вскоре произошло не далеко от Чернушек, — не спешит закончить рассказ Георгий Степанович. — 27 февраля, у соседней деревни Черное. Немцы отошли от нее, боя не было. Подоспели старшины, а с ними кухни, сухари, по сто граммов... Мы с Канделинским и Лукьяновым забрались в воронку от авиабомбы. Еще, помню, тепло было, солнышко, сняли шинели, пригрелись... Все, конечно, под впечатлением матросовского подвига, то и дело его вспоминали...

И вдруг совсем рядом в упор забил фашистский пулемет. Из «секрета», по гуще наших людей. Близко от нас: слышен стук затвора.

Выскакиваем из воронки, Канделинский — к своей роте, но был ранен, мы с Лукьяновым — к пулемету. Несколько шагов — и Миша упал на пулемет, вдавил его в снег... Через секунду набежали автоматчики, расстреляли расчет. А у Лукьянова — вся грудь разворочена. В этой же воронке его и схоронили...

Лукьянов Михаил Павлович, командир взвода, лейтенант, 1919 года рождения, член ВЛКСМ, родом из деревни Касики Оборского района Курской области. Совет ветеранов полка ставит вопрос об увековечении его памяти. Донесение же о подвиге, видно, погибло с батальонными документами. И у однополчан не осталось даже фотокарточки Михаила Лукьянова. Лишь недавно удалось найти родственников, которые от них и узнали об этом подвиге.

Еще одно имя. Последнее ли в реестре матросовских подвигов? В дальнем и дымном мареве отгремевшей войны могут вновь и вновь появляться такие же герои, думавшие в свой последний миг не о свидетелях, не о славе, а только о жизни товарищей. Несколько лет назад приводилось примерно 250 имен солдат и офицеров, остановивших грудью струю свинца. Сейчас их известно уже более трехсот...

Вглядимся в эти имена как в лица. Коммунисты и комсомольцы, сыны всех наших народов сердцем закрывали товарищей на всех фронтах: от Заполярья до Причерноморья, от Берлина до Курил и Маньчжурии. Кто из них был первым? По известным данным 24 августа 1941 года под Новгородом, при штурме Кирилловского монастыря, младший политрук Александр Панкратов закрыл собой вражеский пулемет. Про это писали газеты,   и Саша Матросов, рвущийся на фронт паренек, мог их читать и думать о цене своей жизни и жизни Родины...

Мы их никогда не забудем. Самый юный из них — пятнадцатилетний партизан Толя Комар. Самый старший по возрасту — Мазилин Филипп Николаевич, 1894 года. Он закрыл пулемет вслед за своим молодым командиром Николаем Жуйковым, чье тело пулеметчик сбросил с амбразуры. Самый старший по званию — гвардии капитан Тарасов Петр Михайлович, заместитель командира батальона... Девушка-партизанка Римма Шершнева, разведчица отряда имени Гастелло... Герой Советского Союза, уже с этим званием, рядовой Григорий Беломутов... Трое в одном бою — знаменитые сибиряки: Герасименко, Черемнов и Красилов... В один день, на одном острове Шумшу Курильской гряды — моряки-десантники Николай Вилков и Петр Ильичев... Их бессмертный бросок 18 августа 1945-го, наверное, последний во второй мировой...

Несколько из них выжили. Владимир Майборский, одноногий колхозник из Белогорского района Хмельницкой области, бывший комсорг Товье Райз, москвич, здоровался с почтительными следопытами левой рукой — правая парализована. Это, конечно, чудо, что они из легенды вошли в нашу современность, могли встретиться каждому из нас на улице, в клубе, на работе. Но как это чудо было мучительно!

Сабалак Оразалинов, девятнадцатилетний ефрейтор, комсомолец, маленький худощавый казах, был подобран у деревни Каймрина на острове Сааремаа без сознания. Потом пятнадцать суток без памяти, онемевший, оглохший, ослепший, парализованный, но опроверг все прогнозы врачей. Потом много лет на родине, в Казахстане, скромно работал слесарем в паровозном депо, бригадиром на чаеразвесочной фабрике... Недавно, уже пожилой человек, отец семи взрослых детей, сообщил в музей боевой комсомольской славы в Великие Луки: «Я просто воевал и никогда не думал, что через 35 лет обо мне будут писать...»

Матросов Саша не был первым в этом беспримерном ряду, не был последним. И каждое подрастающее поколение в свой черед бывает потрясено этим: «Ведь до Матросова тоже солдаты бросались на дзоты! Ведь он был не один!»

В том-то и дело...

А почему подвиг назван матросовским, почему самым легендарным стало имя гвардии рядового, наверное, истории виднее. Видно, пал он нам на сердце, парнишка с трудной сиротской судьбой, вспыхнувшей в его последний миг таким негасимым факелом.

Соб. информ.


 
Поиск Искомое.ru

Приглашаем обсудить этот материал на форуме друзей нашего портала: "Русская беседа"