На первую страницу сервера "Русское Воскресение"
Разделы обозрения:

Колонка комментатора

Информация

Статьи

Интервью

Правило веры
Православное миросозерцание

Богословие, святоотеческое наследие

Подвижники благочестия

Галерея
Виктор ГРИЦЮК

Георгий КОЛОСОВ

Православное воинство
Дух воинский

Публицистика

Церковь и армия

Библиотека

Национальная идея

Лица России

Родная школа

История

Экономика и промышленность
Библиотека промышленно- экономических знаний

Русская Голгофа
Мученики и исповедники

Тайна беззакония

Славянское братство

Православная ойкумена
Мир Православия

Литературная страница
Проза
, Поэзия, Критика,
Библиотека
, Раритет

Архитектура

Православные обители


Проекты портала:

Русская ГОСУДАРСТВЕННОСТЬ
Становление

Государствоустроение

Либеральная смута

Правосознание

Возрождение

Союз писателей России
Новости, объявления

Проза

Поэзия

Вести с мест

Рассылка
Почтовая рассылка портала

Песни русского воскресения
Музыка

Поэзия

Храмы
Святой Руси

Фотогалерея

Патриарх
Святейший Патриарх Московский и всея Руси Алексий II

Игорь Шафаревич
Персональная страница

Валерий Ганичев
Персональная страница

Владимир Солоухин
Страница памяти

Вадим Кожинов
Страница памяти

Иконы
Преподобного
Андрея Рублева


Дружественные проекты:

Христианство.Ру
каталог православных ресурсов

Русская беседа
Православный форум


Подписка на рассылку
Русское Воскресение
(обновления сервера, избранные материалы, информация)



Расширенный поиск

Портал
"Русское Воскресение"



Искомое.Ру. Полнотекстовая православная поисковая система
Каталог Православное Христианство.Ру

Православное воинство - Дух воинский  

Версия для печати

Бородино

За Веру, Царя и Отечество. 1812 – 1912

Смерть есть общий всех человеков жребий.

Но умереть за Веру, за Царя, за Отечество

есть подвиг, исполненный бессмертия и славы.

 Герой, вооружающийся, для защищения святыни,

им почитаемой, ради спасения соплеменных своих,

любезен и велик пред очами Божиими и человеческими;

и память его во благословениих.

Святитель Августин (Виноградский)

 

Вряд ли найдется в России человек, никогда не слышавший слова «Бородино». С детства известно нам, что в Бородинском бою сдержали клятву верности тысячи русских воинов. Но задумывались ли мы, что смысл поэтического выражения «клятва верности» содержится в коротком воинском девизе «За Веру, Царя и Отечество». Величие России создавалось на протяжении веков, опираясь на православную идеологию, и потому понятия «Бог, Царь, Отечество» для русского человека являлись как бы земной Троицей, «единой и нераздельной»: вера – православная, царь – православный, земля отцов – тоже православная.

Понимали ли еще совсем недавно, что предки наши, оказавшиеся 26 августа 1812 года лицом к лицу с армией «двадесяти язык» подходили к происходящему с несколько иными мерками, нежели представители нашего прагматичного века. Наполеон был для них если не антихристом, то его предтечей, а безбожное его войско несло угрозу уничтожения не только российской государственности. Вместе с падением России должно было пасть Православие. Именно за православное и самодержавное Отечество – Святую Русь, Дом Пресвятой Богородицы, подножие Престола Божия, сражалось в 1812 году и все русское воинство, и каждый солдат и офицер в отдельности.

В генеральной битве Отечественной войны за Русь Православную отдал жизнь и генерал-майор Александр Алексеевич Тучков 4-й. Его вдове принадлежит заслуга установления молитвенного поминовения павших в сражении воинов. Маргарита Михайловна Тучкова соорудила на Бородинском поле первый памятник, которым в лучших традициях Православия стал храм. В восьмую годовщину Бородинского сражения 26 августа 1820 года она внесла в него образ Спаса Нерукотворного – походную икону Ревельского пехотного полка, которым командовал ее муж. С основанием впоследствии здесь женского монастыря Бородинское поле стало не только местом ратного подвига сыновей России, но и местом молитвенного подвига ее дочерей.

Митрополит Московский и Коломенский Филарет (Дроздов), освящавший в 1838 году вновь учрежденный Спасо-Бородинский монастырь, высоко оценил подвижнический подвиг Маргариты Михайловны, в постриге игумении Марии:«Добрая была мысль, посвятить храм Богу на месте, где столь многия тысячи подвизавшихся за Веру, Царя и Отечество положили временную жизнь, в надежде восприять вечную. Те из них, которые принесли себя в жертву, в чистой преданности Богу, Царю и Отечеству, достойны мученического венца, и потому достойны участия в церковной почести, которая издревле воздавалась Мученикам, посвящением Богу храмов над их гробами». Будучи наставником основательницы монастыря в деле его созидания, митрополит Филарет, теперь уже причисленный к лику святых, является небесным молитвенником за возрожденную в 1992 году Спасо-Бородинскую обитель, ее небесным покровителем.

Примером обращения за покровительством к силам небесным служит история княжеского рода Вадбольских. В художественной литературе (роман И.И.Лажечникова «Последний Новик») описан один из Вадбольских – князь Василий Алексеевич, который в эпоху Северной войны не расстается с необыкновенной величины наперсным серебряным крестом с ладанкой, подаренным ему бабушкой и крестной матерью со словами «Вражья сила тебя никогда не одолеет, пока будешь носить его!» Сподвижник Петра I-го князь Вадбольский свой драгунский полк водит в атаки с призывом: «С крестом и молитвой за мной, друзья! ... За нас Господь с его небесными силами». Бесценные реликвии рода Вадбольских – два креста-ковчежца хранятся в Бородинском музее. На крышке первого можно прочесть имена святых, частицы мощей которых находятся внутри. Это – святой великомученик Феодор Стратилат, святые мученики Евстратий, Авксентий, Евгений, Мардарий и Орест. В течение столетий названные святые, покровительствовали княжескому роду Вадбольских. По преданию, сохраненному в семье дарительницы Антонины Тихоновны Пилацкой (Вадбольской по материнской линии), в эпоху Отечественной войны 1812 года крестами владел один из князей Вадбольских, принимавший участие в боевых действиях против французов. Известны имена одиннадцать представителей рода, вставших в 1812 году под знамена Отечества. Из них лишь четверо к началу военных действий состояли на службе в регулярной армии. Семеро откликнулись на подписанный 6 июля 1812 года Александром I «Манифест о создании земского ополчения».

«…Взываем ко всем Нашим верноподданным, ко всем сословиям и состояниям духовным и мирским, приглашая их вместе с нами, единодушным и общим восстанием содействовать противу всех вражеских замыслов и покушений. Да найдет он на каждом шагу верных сынов России, поражающих его всеми средствами и силами, не внимая никаким его лукавствам и обманам. Да встретит он в каждом дворянине – Пожарского, в каждом духовном – Палицына, в каждом гражданине – Минина. Благородное дворянское сословие! Ты во все времена было спасителем отечества. Святейший синод и духовенство! Вы всегда теплыми молитвами своими призывали благодать на главу России. Народ русский! Храброе потомство храбрых славян! Ты неоднократно сокрушал зубы устремлявшихся на тебя львов и тигров. Соединитесь все: со крестом в сердце и с оружием в руках никакие силы человеческие вас не одолеют!»

К воинству русскому были обращены слова приказа, подписанного Императором, уже на следующий день после вторжения неприятеля: «Не нужно напоминать вождям, полководцам и воинам нашим о их долге и храбрости: в них издревле течет громкая победами кровь славян. Воины! Вы защищаете веру, отечество и свободу. Я с вами. На начинающего Бог!» Александр I, шеф нескольких полков российских, почти в течение месяца находился при действующей армии. 12 июля монарх прибыл в первопрестольную столицу. Здесь он обратился к управляющему Московской епархией Преосвященному Августину с просьбой составить молитву, читаемую в чрезвычайных обстоятельствах. Через четыре дня «Молитва в нашествии супостат» была доставлена Его Императорскому Величеству и по прочтении Высочайше одобрена. Отпечатанная в Московской Синодальной типографии в количестве 1500 экземпляров, молитва уже через три дня стала возноситься в храмах во время Божественной литургии после сугубой ектеньи. «Владыко Господи! Услыши нас молящихся тебе: укрепи силою Твоею Благочестивейшаго Самодержавнейшаго Великаго Государя нашего Императора Александра Павловича: помяни правду Его и кротость, воздаждь Ему по благости Его … Сохрани воинство Его: положи лук медян мышцам во имя Твое ополчившихся, и препояши их силою на брань. Приими оружие и щит, и восстани в помощь нашу … Ты еси Бог, да не превозможет противу тебе человек».

Преосвященного Августина за живое, доходившее до сердца каждого человека слово, современники назвали «Златоустом 1812 года». Бывали минуты, когда пастырь-утешитель плакал вместе с народом, а проповеди его у одних вызывали чувство умиления, у других смягчали сердца, а иных смиряли и укрепляли: «Храбрый Российский народ … не предаждь законов отеческих; верностию к Царю посрами лесть врага, мужеством сокруши силы его. Россияне: аще будете с Господом и Господь будет с вами».

«С нами Бог, разумейте языцы и покоряйтеся, яко с нами Бог!» – пела по всей России в молебнах «на нашествие супостат» воинствующая земная Церковь. А между тем был сдан Смоленск, и святыня его – Смоленская икона Божьей Матери – ушла из своего города вместе с армией. Причем Путеводительница шествовала в арьергарде, в дивизии генерала Коновницына, как бы прикрывая христолюбивое русское воинство, сохраняя его для страшного дня генеральной битвы. На расстоянии 70 верст от места, где ей должно было совершиться, армию встретил назначенный главнокомандующим Михаил Илларионович Кутузов. Титулом «Спаситель Отечества» увенчал голову Кутузова 1812 год, потому что занял в его биографии совершенно особое место. В прежних сражениях Кутузов трижды был ранен в голову, смертельными были признаны медиками первые два ранения. Под Очаковым 18 августа 1788 года «пуля ударила его в щеку и вылетела в затылок… Все ожидали, что рана смертельна. Но Кутузов не только остался жив, но даже вскоре поступил в боевые ряды». Главный хирург русской армии Массот (Массо), оказывавший медицинскую помощь раненому полководцу, так прокомментировал это тяжелое ранение: «Должно полагать, что судьба назначает Кутузова к чему-нибудь великому, ибо он остался жив после двух ран, смертельных по всем правилам науки медицинской». Перефразируя высказывание медика-протестанта, скажем: «Господь назначал Кутузова к чему-то великому...».

Этим великим и важнейшим событием в жизни и без того прославленного полководца стала Отечественная война 1812 и ее генеральное сражение. Накануне Бородинского боя Кутузов приказал пронести по всей линии расположения русских войск Чудотворную Смоленскую икону, служить ей молебны, и сам, окруженный штабом, встретил Царицу Небесную и поклонился ей до земли.

Молитва наделяла духовной силой и крепостью, так необходимыми в обстоянии вражием. Молитва была и тем средством, которое, сокращая расстояния, соединяло защитников Отечества с их близкими. Свидетельство тому – трогательная переписка Петра Петровича и Анны Ивановны Коновницыных.

«... Вся твоя дивизия – совершенно мне как свои, молюсь за всех их – Боже, сохрани вас всех, мой родной друг, как мне грустно, думаю часто, что б ежели не была в таком положении, слетала бы тебя проведать, мой дружочек. Ну, прости, да сохранит тебя Всевышний, навеки твой друг Аннушка», – писала супругу ожидавшая пятого ребенка Анна Ивановна. В ответе Петра Петровича, боевого генерала, командира 3-й пехотной дивизии, содержится умилительная просьба: «Помолись заступнице нашей, отслужи молебен. Богоматерь Смоленскую я все при дивизии имею. Она меня спасет».

В этом же письме от 27 августа находим и оценку состоявшемуся сражению: «Наконец, вчера было дело генерального сражения, день страшного суда; битва, коей, может быть, и примеру не было... Дивизии моей почти нет, она служила более всех, я ее водил несколько раз на батареи. Едва ли тысячу человек сочтут. Множество добрых людей погибло. Но враг все еще не сокрушен, досталось ему вдвое, но все еще близ Москвы. Боже, помоги, избави Россию от врага мира».

Многие русские офицеры – участники битвы вспоминали о ней именно как о дне величайшей трагедии. «Я видел эту ужаснейшую сечу, весь день присутствовал на ней… и убедился, что без помощи свыше невозможно было не только устоять, но во многих местах дать победительный отпор разъяренному нападению», – А.Н.Муравьев. Или «Надобно иметь кисть Микель-Анджело, изобразившую страшный суд, чтоб осмелиться представить это ужасное побоище», – Ф.Н.Глинка. Или же «Адский день! Я едва не оглохла от дикого, неумолкного рева обоих артиллерий», – Н.А.Дурова.

Из воспоминаний командиров узнаем и об отношении к сражению солдат. Понимая, что предстоящий день может стать последним днем их жизни, солдаты после молебна, готовясь предстать пред Всевышним, надевали чистые белые рубахи, отказывались от положенной винной порции, говоря: «Не такой завтра день».

Пережить ужасы дня генеральной битвы им помогало военное духовенство. «Священник лейб-гвардии Литовского полка Андрианов 26 августа при селе Бородине, отправляя при сражении молебствия, находился среди огня сильного безотлучно, и духовными своими наставлениями ободрял солдат, и тем более поощрял оных к побеждению врага, раненых причащал и утешал наставлениями, а убитых погребал неопустительно».

На помощь Всевышнего, как всякий православный человек, уповал и генерал Петр Иванович Багратион. Из лагеря при деревне Семеновской 22 августа 1812 года он писал московскому генерал-губернатору графу Ростопчину: «...Бог всегда с нами, т.е.: Бог с тем, кто любит веру, отечество и непоколебим. Прощайте с нами Бог. Слава в вышних Богу и на земли мир с честью воспоем. Господи силою твоею да возвеселится Царь. Я так крепко уповаю на милость Бога, а ежели ему угодно, чтобы мы погибли, стало мы грешны и сожалеть уже не должно, а надо повиноваться, ибо власть его святая».

Смертельно раненый князь умирал в селе Симы Владимирской губернии. Последние его дни были заполнены физическими мучениями от раны, состояние которой ухудшалось день ото дня, и все же «не рана наружная лишает меня жизни; но рана сердца моего, когда злодей уязвил сердце моего Отечества», – говорил он, имея в виду Москву, до освобождения которой дожить ему, было не суждено. Скончавшись от раны, полученной при Бородине, Петр Иванович Багратион пополнил собой число жертв, принесенных на алтарь Отечества в Бородинской битве.

Насколько великой посчитали Бородинскую жертву современники, говорят слова народной песни, сложенной вскоре после московского пожара:

«В память вечную ваших подвигов

И на страх врагам, Руси недругам

Панихиду мы также справили,

Как вовек еще ни по ком такой не отслужено

О какой еще и не слыхано!

Мы одну свечу Вам затеплили,

Но зато она и ярка была;

Мы зажгли для вас, милых детушек,

Мы зажгли свечу Москву-Матушку».

Какое страшное и величественное сравнение: Москва, сгоревшая поминальной свечой. Понимал ли это Наполеон, уже готовый почивать на лаврах, достигнувший, казалось бы, цели своего похода. Для него дым московского пожара был лишь одним из неудобств в большом, оставленном жителями городе. Война, которая, по его мнению, была окончена, для русских только начиналась. А потому и грозна была отповедь русского главнокомандующего на предложение французского императора о мире: «Русские не прежде пожелают вкусить сладости мира, как истребив коварного неприятеля, осквернившего своим нападением земли отцов наших». Говоря так, Кутузов сравнивал Отечество со святыней, осквернение которой невыносимо для русского сердца.

Но не бывает поругаем Бог. Москва была порабощена лишь внешне. Подтверждение тому находим в рассказе протоиерея Кавалергардского полка Михаила Гратинского. После Бородинской битвы он отправился в столицу для исправления церковной утвари, поврежденной в походе, и был застигнут в ней неприятелем. Нашедши приют в одном из частных домов, протоиерей на следующий день после вступления французов в Москву, «т.е. 3-го Сентября поутру, в надежде на Единаго только Бога, в утешение оставшимся, в домовой церкви, при неприятельских офицерах, совершил с коленопреклонением молебствие Господу Богу, о благопоспешении Христолюбивому воинству к изгнанию из древней столицы лютаго супостата».

Многочисленные испытания, которые пастырь претерпел от неприятеля, помогла ему вынести глубокая вера: «Решился я просить позволения открыть Богослужение, и от Французской полиции получил оное. Для Богослужения избрал я верхнюю церковь Архидиакона Евпла. Сентября 15-го, в самый день коронации Благочестивейшаго Государя нашего Императора Александра Павловича, при многочисленном, по первому удару колоколов, стечении оставшагося в Москве народа, начал отправлять я Богослужение; после коего о здравии Монарха нашего и всей Его Императорской Фамилии отправлено было молебствие с коленопреклонением, на коем более часа во все то время, когда народ прикладывался ко кресту, пето многолетие и продолжался колокольный звон. Вся церковь омыта была слезами. Сами неприятели, смотря на веру и ревность народа Русскаго едва не плакали».

Ежедневно, до дня освобождения совершал в древней столице Божественную Литургию протоиерей Михаил, призванный самим саном «отдавать Богу Богово». Какой участи сподобился он у Господа за свой подвиг веры, нам узнать не дано. Земной же кесарь, Государь Император Александр Павлович, наградил доброго пастыря орденом святой Анны 2-й степени и во время заграничного похода удостоил его быть своим духовником. Наградной крест для духовенства с надписью «1812 год» протоиерей Михаил Гратинский получил в числе 40 тысяч православных священников, Боголюбивых предстоятелей и служителей алтаря, содействовавших молитвою, словом и примером праведному делу защиты веры и Отечества.

Серебряной и бронзовой медалью «1812 год», учрежденной в память Отечественной войны, награждались все строевые чины армии и ополчения, принимавшие участие в военных действиях с французами, а также дворянство и купечество. На оборотной стороне медали по замыслу художника, должно было помещаться изображение Императора России. Но Александр I, получивший от Святейшего Синода титул «Благословенный» повелел начертать вместо этого: «Не нам, не нам, а имени Твоему» (113 псалом Давида «Не нам, Господи, не нам, но имени Твоему даждь славу, о милости Твоей и истине Твоей»).

День, когда Церковь и Держава Российская были избавлены от нашествия галлов и с ними двадесяти язык, пришелся на светлый день Рождества Христова. И это было не простым совпадением. В Манифесте, подписанном Александром I 25 декабря 1812 года, объявлялось всенародно, «что спасение России от врагов, столь же многочисленных силами, сколь злых и свирепых намерениями и делами, совершенное в шесть месяцев всех их истребление, ... есть явно излиянная на Россию благость Божия».

В марте 1814 года победоносные российские и союзные войска триумфальным маршем прошли по широким авеню французской столицы. Парижане рукоплескали победителям, а в Москве, еще лежавшей в развалинах, служилось благодарственное Господу Богу молебствие, перед началом которого именно к ней, к Москве поруганной, но непокоренной и величественной обратился Преосвященный Августин: «Москва! – вознеси главу свою, убеленную долголетними сединами; отряси прах, покрывающий оную; радость и веселие да разлиются на величественном челе твоем. Громы, которые раздавались при разрушении огромных зданий твоих, раздадутся в веках отдаленных, и позднее потомство услышит начавшееся в тебе и тобою падение страшнаго могущества, потрясшаго землю, низвергнувшаго Царей и разрушавшаго царства. … Пламя, которое изтребило красная твоя, в зареве своем откроет временам грядущим, что ты была искупительная жертва не только любезнаго Отечества нашего, но и всех народов, порабощенных жестокому игу властолюбивого тирана».

Минуло 25 лет после окончания войны. 1839 год стал годом первого официального празднования Бородинской годовщины. Приурочено оно было к освящению в центре русской позиции на остатках укрепления, названного батареей Раевского, Главного монумента – памятника, воздвигнутого во славу и память всем павшим на Бородинском поле российским воинам.

В тот день на поле русской ратной славы были проведены большие маневры, воспроизводившие эпизоды Бородинской битвы, присутствовал император Николай I. Обращаясь к 150-тысячному войску, собранному тогда на поле, Государь говорил: «Здесь, на этом месте, за 27 лет перед сим надменный враг возмечтал победить русское войско, стоявшее за Веру, Царя и Отечество. Бог наказал безрассуднаго: от Москвы до Немана разметаны кости дерзких пришельцев – и мы вошли в Париж.

Теперь настало время воздать славу великому делу. … Вечная слава падшим геройскою смертью товарищам нашим. И да послужит их подвиг примером нам и позднейшему потомству». Слова Государя были особенно близки и понятны тем, кто помнил день битвы. На поле присутствовали и представители того могучего, лихого племени, которое сдержало в Бородинском бою клятву верности.

Двое из них унтер-офицеры лейб-гвардии Преображенского и Семеновского полков Иван Никифоров и Владимир Степанов были поселены в маленькой сторожке у батареи Раевского. Свое служение Отечеству эти старые солдаты-инвалиды продолжали, содержа по указанию Императора в должном порядке Монумент и могилу П.И.Багратиона. Прах храброго генерала, смертельно раненного в сражении, был перенесен с места прежнего захоронения к подножию сооружаемого памятника в том же 1839 году. А хлопотал о том, чтобы именно бородинские «умолкшие холмы, дол некогда кровавый» стали местом вечного упокоения его друга и командира, поэт-партизан Денис Васильевич Давыдов.

Первый камень в основание будущего Главного монумента за два года перед празднованием заложил Цесаревич Александр Николаевич. К тому времени село Бородино, давшее название величайшему сражению было выкуплено у местных помещиков на имя наследника русского престола. 22 июля 1837 года юный Августейший помещик прибыл в свое новое имение. Тогда же «посещением Державного гостя была обрадована основательница Спасо-Бородинской женской обители, вдова генерала Тучкова. Государь Цесаревич изволил быть в церкви и у настоятельницы в доме. Милостиво разговаривал, хвалил церковь и все устройство. 23 июля настоятельница удостоилась опять Государя Цесаревича. Прибыв в церковь, Государь Цесаревич приказал служить панихиду по Государе Императоре Александре Павловиче и по всем убиенным.

После панихиды угодно было Государю Цесаревичу отслужить благодарственное с коленопреклонением молебствие за избавление России от неприятеля. По окончании молебна пето было многолетие государю Императору, всему Августейшему дому и всему христолюбивому воинству.

Из церкви Государь Цесаревич изволил пойти в келию настоятельницы, обходился так милостиво, так ласково… В первый раз после своего несчастья генеральша Тучкова почуствовала радость в душе своей».

Спустя два года душу матушки Марии согрели, обращенные к ней слова Николая I: «Мы поставили памятник чугунный, а вы предупредили нас, поставив бессмертный христианский памятник».

В том же 1839 году по Монаршей воле на поле битвы начал свое существование Бородинский музей. Чуть раньше Император позаботился о составлении «Описания Отечественной войны 1812 года». Это важное дело было Высочайше возложено на генерал-лейтенанта А.И.Михайловского-Данилевского. Гражданским и церковным властям всех Российских губерний было предписано доставление автору всевозможных сведений, касающихся событий французского нашествия. В труде Михайловского-Данилевского среди обилия фактов, характеризующих народ России в страшный для нее год, трудно отобрать достойнейший. Но вот один из них: «В самый день Бородинского сражения, громом своим оглашавшего великое пространство, жители выходили из деревень на поле, прислушивались к выстрелам, ложились на землю, стараясь слышать их внятнее. Другие становились на колени, моля Бога благословить Российское оружие. Священники совершали крестные ходы и увещевали прихожан переносить со смирением гнев Божий. Какое умилительное зрелище представлял великий народ Русский, целый век почитавший себя непобедимым, потому что всегда бывал торжествующим, а теперь в молитве ожидавший от Всемогущего Бога решения своей участи!»

Столетний юбилей великой битвы отмечался в России с особой пышностью и торжественностью. «Славный год сей минул, но не пройдут содеянные в нем подвиги» – слова, выбитые на юбилейной медали в память Отечественной войны 1812 года, можно назвать девизом Бородинских торжеств 1912-го. Император Николай II лично наблюдал за подготовкой юбилейных мероприятий. В Бородино, почтить память героев двенадцатого года он прибыл со всей семьей. Поле к тому времени приобрело свой неповторимый вид, его украсили многочисленные памятники воинским соединениям – участникам прогремевшей здесь битвы. Памятные доски некоторых полков, гордящихся участием своих предков в Бородинском сражении, были прикреплены к стенам церкви Спаса Нерукотворного в Спасо-Бородинском монастыре.

Во второй раз в Бородино прибыла из Смоленска Чудотворная икона Божией Матери. За истекшее со дня сражения столетие Смоленский образ Богородицы стал на Бородинском поле особо почитаем. В 1839 году главный престол Бородинского храма, единственного «безмолвного свидетеля» битвы, получил новое посвящение в честь Смоленской иконы. В отремонтированный после французского разорения храм в Бородине, был перенесен иконостас одной из церквей Московского Алексеевского монастыря, разобранного для постройки Храма Христа Спасителя, а в местном ряду этого иконостаса находился Смоленский образ Богоматери. Еще одной святыней в храме стала походная икона П.И.Багратиона, тоже Одигитрия-Смоленская.

Во время крестного хода, который занял одно из центральных мест празднования, Государь следовал за киотом с чудотворной Смоленской иконой. Вновь, как и сто лет назад над бородинскими холмами проплывали хоругви – знамена нашей церкви. Когда-то, в стародавние времена они служили и знаменами русским дружинам. Достойно внимания, что и в Бородинской битве принимали участие ратники, которым хоругви заменяли знамена. При отправлении в поход Московского ополчения вдруг обнаружилось, что никто не позаботился об изготовлении для него полковых знамен и тогда Преосвященный Августин передал ополченцам или, как их называли, «жертвенникам», с крестами на шапках с надписью «За Веру и Царя», хоругви из церкви Спаса, что во Спасской.

В 1912 году на Бородинском поле не производилось грандиозных маневров. Это был день памяти и поминовения. Николай II обратился к войскам с особым приказом: «Сто лет назад Российское воинство … призвано было к великому и почетному долгу отстоять грудью своею достоинство Великой России, неприкосновенность Отечества, честь и славу дотоле непрестанно сопровождавшие сухопутную Армию и Флот. С глубокой верою во всемогущество Божие, в полном единении со своим Государем … преданные своему долгу Армия и Флот приступили к совершению великого дела, и проявленные ими беззаветные подвиги мужества и храбрости спасли Отечество, заслужили благодарную память и вечное уважение потомства и удивление дотоле непобедимого врага и всех народов Европы.

В сегодняшний торжественный день поминания столетней годовщины знаменательного сражения на полях Бородинских, воздаваемая вместе со МНОЮ и всею Россиею дань уважения и признательности к подвигам ваших предков, да укрепит в сердцах ваших сознание долга и да послужит источником к проявлению вами той же беззаветной преданности и мужества, когда промыслу Божьему угодно будет призвать Отечество к новому испытанию. Сердца ваши да пребывают в уверенности, что потомки с уважением произнесут имена ваши, и содеянные вами подвиги неизгладимо будут жить в памяти благодарного Отечества».

В ту пору, когда до нового испытания, каким стало крушение Российской государственности, оставалось всего несколько лет, слова и мысли Государя были созвучны биению русских сердец. Иначе бы не смогли появляться в «Книге посетителей Бородинского музея» записи, подобные следующей: «21 июля 1910 года Донской Императора Александра III кадетский корпус в лице 34 кадет, 7 офицеров-воспитателей и преподавателей и 6 нижних чинов и служителей, посетил святое для каждого русского поле Бородинской битвы и молясь у Памятника за души богатырей, стяжавших своею геройскою смертию безсмертную славу родины, коленопреклоненно молили Бога вдохнуть в молодое поколение русский богатырский дух Бородинских героев, горячей любви к Отечеству и безпредельной любви и верности Царю».

Елена Семенищева


 
Поиск Искомое.ru

Приглашаем обсудить этот материал на форуме друзей нашего портала: "Русская беседа"