На первую страницу сервера "Русское Воскресение"
Разделы обозрения:

Колонка комментатора

Информация

Статьи

Интервью

Правило веры
Православное миросозерцание

Богословие, святоотеческое наследие

Подвижники благочестия

Галерея
Виктор ГРИЦЮК

Георгий КОЛОСОВ

Православное воинство
Дух воинский

Публицистика

Церковь и армия

Библиотека

Национальная идея

Лица России

Родная школа

История

Экономика и промышленность
Библиотека промышленно- экономических знаний

Русская Голгофа
Мученики и исповедники

Тайна беззакония

Славянское братство

Православная ойкумена
Мир Православия

Литературная страница
Проза
, Поэзия, Критика,
Библиотека
, Раритет

Архитектура

Православные обители


Проекты портала:

Русская ГОСУДАРСТВЕННОСТЬ
Становление

Государствоустроение

Либеральная смута

Правосознание

Возрождение

Союз писателей России
Новости, объявления

Проза

Поэзия

Вести с мест

Рассылка
Почтовая рассылка портала

Песни русского воскресения
Музыка

Поэзия

Храмы
Святой Руси

Фотогалерея

Патриарх
Святейший Патриарх Московский и всея Руси Алексий II

Игорь Шафаревич
Персональная страница

Валерий Ганичев
Персональная страница

Владимир Солоухин
Страница памяти

Вадим Кожинов
Страница памяти

Иконы
Преподобного
Андрея Рублева


Дружественные проекты:

Христианство.Ру
каталог православных ресурсов

Русская беседа
Православный форум


Подписка на рассылку
Русское Воскресение
(обновления сервера, избранные материалы, информация)



Расширенный поиск

Портал
"Русское Воскресение"



Искомое.Ру. Полнотекстовая православная поисковая система
Каталог Православное Христианство.Ру

Православное воинство - Дух воинский  

Версия для печати

Земляки в Чечне

Локоть друга

I

 Когда-то первый секретарь МГК Борис Ельцин, выступая перед москвичами, заговорил о том, что настала-де пора решать вопрос с «лимитой». Из зала пришла записка: «А ты сам-то кто: москвич, что ли?..» Хоть я и не лимитчик и уже полтора десятка лет живу в Подмосковье и работаю в Москве,   родной Алтай не забываю. Так что, наверное, прав был автор записки. Первые годы, находясь где-нибудь в командировке, если меня спрашивали: «Какая у вас там сейчас там погода?» – вспоминал, какие последние сводки слышал по Алтаю и говорил, например, что снег ещё не сошёл, по ночам – до минус шести, днём поменьше, а недавно прошёл дождь со снегом. «Как? В Москве дождь со снегом?! Конец апреля на дворе!..» «При чём тут Москва? Ты ж про Алтай спрашивал. А-а-а, ну да!.. Нет, извини, в Москве – теплынь».

Поэтому, находясь в Чечне, куда прилетел в очередную командировку, я постарался отыскать земляков с Алтая – узнать, с кем им тут дружится, как им тут служится, в «горячей точке». Ярославские ребята-омоновцы тут же разыскали и кликнули одного из них: «Коля, к тебе тут писатель-земляк в гости прилетел!». Подошёл среднего роста парень крепкого сложения с умными глазами и серьёзным выражением лица. Обнялись, поздоровались.

– Что, прямо с Алтая?.. Ну, что там у нас? А из каких мест сам будешь?

– Да нет! Сейчас из Москвы, а родом – да, оттуда: Сидоровка Романовского района – слышал? Ну – степной Алтай…

–   А то!.. Там от вас Родино недалеко, Завьялово, Мамонтово, Благовещенка… Кто баранку крутит, тот всякую дорогу помнит, по которой хоть когда-то проезжал. А я-то накрутил на кардан – будь здоров!..

– Ну, расскажи про себя, что тебя сюда занесло, каким ветром и   откуда. Раз я   – корреспондент, я ж тебя как-то пытать должен: работа такая. Уж не обижайся.

– Прапорщик милиции Заринского РОВД милиционер-водитель отдельной коммунальной службы Токлин Николай Семёнович. Командировка у меня эта уже четвёртая. Первая была   в 2001 году. Стояли тогда в чеченском посёлке Шали, в поселковом отделе милиции деревни Белгатой. Несли службу там три месяца. Вторая командировка – с октября 2002 года, в Грозном –   уже на полгода. Задачу нам поставили – охрана ПВД (пункта временной дислокации) и блокпоста. Стояли в центре Грозного, производили досмотр автотранспорта, проверку документов у граждан, у подозрительных досматривали сумки, другую поклажу. В 2003 году – опять Шали, опять на полгода. Сейчас дислоцируемся в н.п.Ханкала, здесь я в привычном качестве водителя. Служба идёт нормально, машины почти все новые, исправные, у меня КамАЗ новенький – вон стоит, видишь?..

В МВД я с 1993 года, водителем. На гражданке тоже шоферил – сначала на ЛиАЗе, потом на ПАЗике. Жена работает в детской поликлинике, дочь в тресте работает, сын учится в училище: 20 и 17 лет соответственно детям.

–   Коля, а они   не против были твоих командировок? Всё-таки знают, что ты не на курорт отправляешься – хоть и «на юга», что тут если и стреляют, то не обязательно в тире,   и, как правило, не холостыми, если фугас закладывают – то не для учебно-тренировочных   целей.

– Ну как… С одной стороны – разлука, тем более действительно тут и стреляют, и фугасы закладывают, но заработки у нас, в Заринске, такие, что прожить на них трудновато. К тому же, я считаю, для мужика опасная обстановка – нормальная обстановка. Я и по характеру не из тех, кто любит на печке лежать или всё свободное время проводить перед телевизором.

– Уважаю.   А какую из твоих командировок можно считать самой непростой?

– Грозненскую. Она была наиболее опасной. В городе тогда ситуация была очень неспокойной. Не знаешь, откуда могут выстрелить. Вот наш блок-пост, а кругом развалины, разрушенные дома – идеальные условия, чтобы дать по нам очередь и незаметно смыться. Были и обстрелы блок-поста из автоматического оружия,   и снайпера били, и из подствольников «мочили» – гранаты ВОГ-25 очень сильное оружие: разброс убойных осколков до 50 метров. Напряжённая ситуация постоянно. Мы ведь и жили там, на блок-посту…

– Неужели в Шали, где горы рядом, было легче?

– В самом Шали обстрелов не было, а когда выезжали в горные районы – Ведено, Итум-Кале – случались. Но редко. Говорят, в этих районах боевики, спустившись с гор, отдыхают, поэтому им невыгодно привлекать к себе внимание организацией терактов: лучше создать видимость, что тут всё спокойно, тут проживает один «мирняк». А в Грозном и чаще случались обстрелы, и они были   опаснее – ввиду тех причин, о которых я рассказал. Тут и фугасы нередко ставили. Некоторые фугасы удавалось вовремя обнаружить и снять, на других машины подрывались. Меня Бог миловал. Хотя был случай, когда обстреляли из подствольников и тут же по нам ударил снайпер. Мы по приказу командира моментально заняли оборону и дали ответный огонь из всех стволов. Стреляли по нам из разрушенной пятиэтажки. По ней и ударили.

– А в эту командировку подобных случаев не было?

– Пока не было.

– А эта командировка последняя или ты по окончании её намерен приехать в Чечню ещё? Не устал от такой жизни? Наверное, и тоска по родному дому, по жене и детям порой не даёт покоя.

– Нет, точно не последняя. Тоска тоской, но ты знаешь, как-то уже прикипел и к боевому братству, и к той работе, что мы здесь выполняем, и к определённому риску и напряжению, и к военной дисциплине. Уже какой-то свой стиль жизни выработался.

– Спрошу тебя как   шофёра с большим опытом службы в «горячей точке»: насколько безопаснее сделалась работа водителя в Чечне со времени твоей первой командировки? Я видел у входа в ваш гаражный комплекс сварной православный крест, у подножия которого лежит   руль, гаубичный снаряд, каска – и надпись на кресте: «Пацанам   АТХ-2, однажды не вернувшимся из рейса».

– От Белгатоя до Шали расстояние невелико. Но там вдоль дороги сплошь «зелёнка» – идеальная местность для обстрелов, закладки фугасов на дороге. Встречаются и разрушенные здания – то же самое: «чудесные» места для засады. Был случай, когда бурятский ОМОН возвращался из Шали к себе на базу, и их «Урал» подорвался на фугасе. Были раненные – в том числе и тяжёлые, один парень скончался уже в госпитале.

– На шоферах большая ответственность за жизнь друзей: он должен довезти людей живыми, и сам не пострадать. Я полагаю, что за время командировок у тебя, помимо профессиональных навыков,   выработалось специфическое чутьё на опасность, составлен какой-то вероятностный перечень примет потенциально опасных мест на трассах и способов избежать трагедии. Или я ошибаюсь? Я когда-то серьёзно занимался альпинизмом и знаю, что «шестое чувство» на рискованных восхождениях просто необходимо: нет его – ты не состоялся как «профи»…

– Справедливо, согласен. «Шестое чувство» здесь обострено довольно сильно. Чутьё чутьём – этого не отнимешь, а вот где может подстерегать опасность – это мы уже, как правило, знаем из практики: обычно это колодцы, рвы неподалёку от трассы, трубы для стока воды под трассой, естественные выбоины… Одна из шоферских заповедей – держать максимальную скорость, лучше всего не менее 80 км/час, чтоб уж коль наехал на фугас – успеть пролететь над ним – и тогда он рванёт позади. Не жаться к краю, а ехать посерёдке.   «Чехи» даже учли такую мелочь: довольно точно рассчитали примерное расстояние для закладки фугаса, когда шофёр бросает взгляд на дорожный знак и на какие-то доли секунды забывает об опасности, – а тут и «подарок» ему уготован: лужа после дождя, а   на дне лужи – мина… Делимся опытом с молодыми шоферами, они парни понятливые: знают, куда приехали служить и что их тут может ожидать, поэтому внимают советам.

– Ну что ж, дорогой Николай Семёнович, желаю тебе от души, чтоб супруга твоя и дети дождались тебя в Заринске (бывшем Сорокино)   живым и здоровым, чтоб фугасы на чеченских дорогах больше никогда не ставили и чтоб исчезла необходимость в твоих командировках в «горячие точки», чтоб за рулём ты напевал не «Путь-дорожка фронтовая…», а что-нибудь, вроде: «Есть по Чуйскому тракту дорога…»

– Ладно, прорвёмся!.. Здесь главное – держать себя в узде, водку не пить, быть всегда начеку. Если нашу с тобой беседу напечатают, то – привет жене и детям, друзьям, оставшимся на Алтае. Я их помню, люблю и жду встречи.

II

  Игорь Кузьмич Воробьёв сам разыскал меня уже вечером – днём выезжал по заданию командира «кое-куда».

– Ну-ка, ну-ка!.. Говорят, земляк в Ханкалу приехал! Пошли-ка ко мне, а то видишь – дождь накрапывает. Та-ак, эта койка твоя, заночуешь тут, у меня. Палыч уехал в Моздок – два дня его не будет. Вспарывай сухпаёк, открывай тушёнку. Щас я пошарю – посмотрю, что можно «в глаза закапать»… Прости, только вернулся из поездки: как говорится, работа такая. Хлеб ребята из столовки принесли, макароны по-флотски – молодцы, едрёна шишка, чаёк сейчас поставим. Ну, всё у нас есть. А-атлично!.. Распускай шнурки, снимай боты, будь как дома.

     … Ну, что про себя? Простой милиционер-водитель АБПВСМ при ГУВД Алтайского края города Барнаула. Подпольная кличка здесь – «Кузьмич с дальнего кордона». В чеченской командировке впервые. Как истечёт четыре месяца – домой. По распределению попал в отдел связи, обслуживаю связь на автомобиле Газ-66. Пришлось переквалифицироваться из чистых шоферов в водителя-связиста. Для здешней обстановки это нормально: каждый должен быть готов подменить товарища.

– Кузьмич, а раньше тебе связистом быть не приходилось?

– Если не считать знакомства с милицейской рацией, то – нет. Все премудрости осваивал уже здесь. Сейчас свободно работаю на компьютере, своё дело тоже знаю вроде неплохо, несу дежурство на радиопосту, сопровождаю колонны боевых машин в качестве   связиста. Начался вывод войск с территории Чечни – работы много. В других местах дислокации меняются отряды: одни отбывают домой, им на замену приезжают другие: это Грозный, Алхан-Кала, Ведено. Скоро приедет наш барнаульский отряд, я их буду сопровождать до места постоянной дислокации. Это Гудер, как мы его называем, – Гудермес.

– Игорь, а как ты сюда попал: приказ начальства   и – «есть, так точно, будет сделано!» – или по собственному желанию?

– Да нет! Конечно же, по собственному желанию. УВД края отобрало семь человек; я сперва находился в резерве, но по прохождению медкомиссии двоих забраковали, и я попал в число тех, кто едет.

– Коль ты первый раз в такой командировке, то как прошло «притирание» друг к другу людей из разных регионов страны? В обстановке, чреватой опасностями, всегда важно, чтоб работала Команда, а не сброд случайный людей, где каждый – со своими амбициями. Один – новичок, другой – «шибко опытный», третий – «плавали, знаем!»…

– Да ничего подобного! Все мы – люди, не вчера надевшие милицейские погоны. Во-вторых, есть жёсткая дисциплина и никакой расхлябанности; в-третьих – понимание каждого своей задачи и понимание, что от слаженности действий зависит и выполнение поставленной боевой задачи, и наша собственная безопасность. Так что никакого «притирания» по существу не было. Знакомство и распределение обязанностей – всё! Это приятно. Одна семья, и никаких там – «Я офицер, а ты сержант». Едим одни и те же сухпаи, хлебаем из одного котелка, одним одеялом укрываемся, образно говоря.

– Кузьмич, по официальным сообщениям, контртеррористическая операция в Чечне уже закончилась, наступил период мирного строительства в республике. Ты на своей шкуре наверняка прочувствовал это.

– Ну, про «периоды» пусть говорят большие политики, это сфера их компетенции. Но ты, я слышал, помотался маленько по Чечне и наверняка видел, как каждое утро на въездах в населённые пункты взводы инженерной разведки при поддержке БТРа проходят определённые участки с миноискателями – по 12-15 километров ежедневно. Пешочком, в напряжённом состоянии: вдруг сейчас зазвенит в наушниках! Эти ребятки настолько выучили каждую ямку, каждый камушек на своём отрезке, что брось окурок – и они точно скажут: «Вчера утром этого окурка здесь не было!» Позавчера они сняли один фугас. А вчера одну из наших колонн обстреляли. Так что без нас «период мирного строительства» маленько бы отодвинулся во времени – это точно.

– Дом-то твой где,   в Барнауле?

– Нет, семья живёт в Калманке, это неподалёку, в военном городке. Если есть возможность – передай привет жене и детям. Жена – Наталья Павловна, дети – Женя, Света, Паша и любимая дочь Оксана, «поскрёбышек». Они ждут меня, и я тоже жду с ними встречи. И надеюсь, что эта встреча ничем не будет омрачена. Хочу поблагодарить и подполковника милиции Филина Владимира Ильича, который заботится о моей семье, пока я нахожусь в командировке, и весь личный состав нашего батальона: эти парни звонят, интересуются – чем могли быть полезны, какая нужна помощь семье и так далее. Спасибо им за надёжный дружеский локоть, за преданность боевой дружбе. Не ценить такое – грех великий…

Вячеслав Морозов


 
Поиск Искомое.ru

Приглашаем обсудить этот материал на форуме друзей нашего портала: "Русская беседа"