На первую страницу сервера "Русское Воскресение"
Разделы обозрения:

Колонка комментатора

Информация

Статьи

Интервью

Правило веры
Православное миросозерцание

Богословие, святоотеческое наследие

Подвижники благочестия

Галерея
Виктор ГРИЦЮК

Георгий КОЛОСОВ

Православное воинство
Дух воинский

Публицистика

Церковь и армия

Библиотека

Национальная идея

Лица России

Родная школа

История

Экономика и промышленность
Библиотека промышленно- экономических знаний

Русская Голгофа
Мученики и исповедники

Тайна беззакония

Славянское братство

Православная ойкумена
Мир Православия

Литературная страница
Проза
, Поэзия, Критика,
Библиотека
, Раритет

Архитектура

Православные обители


Проекты портала:

Русская ГОСУДАРСТВЕННОСТЬ
Становление

Государствоустроение

Либеральная смута

Правосознание

Возрождение

Союз писателей России
Новости, объявления

Проза

Поэзия

Вести с мест

Рассылка
Почтовая рассылка портала

Песни русского воскресения
Музыка

Поэзия

Храмы
Святой Руси

Фотогалерея

Патриарх
Святейший Патриарх Московский и всея Руси Алексий II

Игорь Шафаревич
Персональная страница

Валерий Ганичев
Персональная страница

Владимир Солоухин
Страница памяти

Вадим Кожинов
Страница памяти

Иконы
Преподобного
Андрея Рублева


Дружественные проекты:

Христианство.Ру
каталог православных ресурсов

Русская беседа
Православный форум


Подписка на рассылку
Русское Воскресение
(обновления сервера, избранные материалы, информация)



Расширенный поиск

Портал
"Русское Воскресение"



Искомое.Ру. Полнотекстовая православная поисковая система
Каталог Православное Христианство.Ру

Православное воинство - Публицистика  

Версия для печати

Просто ли встать и пойти в атаку?

Памяти Владимира Карпова

Будто лучом солнца высветилась в памяти незабываемая картина: Тверской бульвар, скверик, что перед Литературным институтом, я – в скверике, поджидающий кого-то из однокурсников, а через боковые железные воротца входят в скверик и на дорожке, ведущей к институту, приостанавливаются два добрых молодца. Один из них – явно военный: на нём застёгнутый на все пуговицы китель, погоны и то ли в два, то в три ряда – орденские планки, а на голове – лёгкая фуражка. Его спутник тоже в кителе, но без погон и без головного убора, а на груди вроде бы блеснула Золотая Звезда. Из обрывков доносившегося до меня разговора можно было понять, что военный знает, куда они пришли, и убеждает своего сотоварища  в том, что пришли куда надо: «Вон, погляди, и на вывеске, рядом с дверью, значится: Литературный институт»…

К той двери они и направились.

Вот такой была моя первая встреча на расстоянии с Владимиром Карповым. А запомнилась, может быть, и потому, что, хотя наш первый послевоенный набор в Литературный институт более чем наполовину состоял из демобилизовавшихся фронтовиков, отмеченных многими орденами и медалями, но Героя с Золотой Звездой ещё не было.

Шёл сентябрь. И Карпов уже опаздывал к началу учебного года. Но это было делом поправимым. Учебная программа нашего института мало чем отличается от программы филологического факультета любого гуманитарного вуза. Разница состоит лишь в том, что у нас действуют ещё и так называмые творческие семинары, которые ведут известные авторитетные мастера художественного слова. В те годы ими были Леонид Леонов, Александр Твардовский, Константин Федин, Константин Паустовский …И у нас, студентов, считалось очень и очень важным – кто их них возьмёт тебя в свой семинар, ведь от этого в какой-то мере зависела твоя дальнейшая литературная судьба.

  Я поступил в институт раньше Владимира Карпова, и учились мы на разных курсах, руководителем же семинара был, как у меня, так и у него – Паустовский. И когда уже много лет спустя мы при встрече вспоминали наш институт, Владимир обязательно скажет: «Как хорошо, что мы с тобой прошли в своё время школу Константина Георгиевича».

А я, соглашаясь с товарищем, не вслух, а про себя ещё и добавлял: «Как хорошо, что ты уцелел, проходя жестокую школу войны!».

Среди студентов института было несколько молодых ребят, чуть ли не вчерашних десятиклассников, которые пройти-то по конкурсу прошли, были приняты, но никакого собственного жизненного опыта у них ещё не было, и о чём писать, они попросту не знали.

Один ударился в фантастику, другой стал детективщиком. Естественно, как тот, так и другой копировали зарубежные образцы, и надо ли добавлять, что ничего путного у них не получалось.
У Владимира Карпова эта немаловажная проблема была решена уже самой его биографией. Он не просто принимал участие вместе со своими соратниками в недавней жестокой войне, а лично «привёл» из-за линии фронта 70 языков. Привёл, понятное дело, не за ручку. И каждый раз, переходя ту самую линию, он не знал и не мог знать, вернётся ли обратно. Есть такое выражение: пройти по лезвию ножа. Оно здесь, наверное, будет вполне уместно. Сколько переживаний и каких переживаний! Никакие, даже самые великие фантастические или детективные страсти-мордасти не могут идти в сравнение с человеческими переживаниями, ведь в книжном сочинении они – не более чем авторская, пусть и изощрённая, придумка, а здесь – история, пережитая и расказанная живым, реально существующим человеком.

Начал печататься Владимир Карпов в 1945 году.

В 1960 выходит сборник рассказов и повестей «24 часа из жизни разведчика».

1965 – «Командиры седеют рано».

1967 – «Маршальский жезл».

1973 – «Вечный бой». 

1975 – «Взять живым». 

1979 – «Не мечом единым».

1999 – «Маршал Жуков».

 2000-е – «Генералиссимус».

Вступил в 1962 году в Союз писателей, с 1973 года – первый зам. редактора журнала «Октябрь».

1979—1986гг. – зам.редактора «Нового мира».

1986—1991гг. – первый секретарь Правления СП СССР.

Около месяца назад позвонил Владимиру Васильевичу: как себя чувствуешь, хорошо бы повидаться. «Здоровьем похвастаться не могу, — услышал в ответ, — а повидаться – давай сегодня же и увидимся. Прямо сейчас и приезжай ко мне». И вот я в карповской квартире. Хозяин передвигается по комнате, опираясь руками на небольшую коляску – так он себя чувствует более уверенно.

Разговор за чашкой чая, приготовленного Евгенией Васильевной, был неспешным и продолжительным. Вспомнили, конечно же, и родной Литературный институт, который нас познакомил, а правильнее бы сказать – подружил в далёкие послевоенные годы.

Обменялись по-дружески и недавно вышедшими книгами. Прочитав название моей — «Сошлись трое русских», улыбнулся: нас, правда, двое, но хорошо, что всё-таки сошлись…

Свою последнюю, почти тысячестраничную книгу Владимир Васильевич назвал не как-то иначе, а «Большая жизнь». А в разговоре сказал: и чтобы кому-то не померещилась некая нескромность в таком названии, я в предисловии поясняю, что имею в виду не общественную или социальную значимость своей жизни, а её продолжительность. Она у меня вышла действительно большая, долгая, трудная и счастливая. Пусть соотечественики узнают о ней. Она стоит того, не у каждого в судьбе было столько крутых перепадов, сколько довелось пережить мне.

Скромность, как известно, украшает человека, а человека, имеющего звание Героя Советского Союза, и тем более. Жизнь Владимира Карпова воистину полна крутыми перепадами, но она всегда имела общественную значимость. И если бы о Владимире Васильевиче сказали ещё громче – сказали бы, что он – Герой нашего смутного времени, — это не было бы каким-то преувеличением. Такое звание им заслужено.

На титульном, большого формата листе Владимир крупно, аккуратно написал: «Дорогому Семёну Шуртакову, однокашнику по Лит. институту и семинару Паустовского. Благодарю Бога за то, что он посылает нам возможность встречаться и беседовать в такие годы.

Дай Бог нам и ещё в последующих годах повторять такие встречи.

Обнимаю. Володя».

Когда я прочёл вторичное обращение к Всевышнему о наших новых встречах, меня словно бы чем-то хлестнуло по глазам: не последний ли раз видимся? Не то ли самое почувствовал и Владимир?

На гражданской панихиде в Центральном Доме литератора многие заканчивали своё прощальное слово фразой: мы будем помнить тебя, дорогой Владимир Васильевич! Что ж, наверное, это хорошо. Но ведь мы, его друзья-товарищи – кто раньше, кто позже – уйдём вслед за ним. И почему бы нам не вспомнить бунинское: «На мировом погосте звучат лишь письмена»? А Владимиром Карповым написано столько замечательных книг, в которых широко, масштабно запечатлены и история нашего государства, и великий подвиг советского народа в Отечественной войне. И книги эти будут «звучать» и завтра, и через много-много лет.

Слово, сказанное Владимиром Карповым на Всемирном Соборе Русского народа в храме Христа Спасителя в декабре 2008 года, оказалось его последним публичным выступлением.

Вспомним, в заключение, хотя бы самую малую часть его.

«Не так легко и просто встать и пойти в атаку. И в бой, в атаку людей поднимал наш несломленный русский дух, который, кроме всего прочего, был воспитан и укреплён в народе нашей великой литературой, творениями Шолохова, Твардовского и других писателей».

Этот наш несломленный национальный дух пронизывает и все книги героя нашего времени, отважного воина и писателя Владимира Карпова.

Честь ему и слава!

Семен Шуртаков


 
Поиск Искомое.ru

Приглашаем обсудить этот материал на форуме друзей нашего портала: "Русская беседа"