На первую страницу сервера "Русское Воскресение"
Разделы обозрения:

Колонка комментатора

Информация

Статьи

Интервью

Правило веры
Православное миросозерцание

Богословие, святоотеческое наследие

Подвижники благочестия

Галерея
Виктор ГРИЦЮК

Георгий КОЛОСОВ

Православное воинство
Дух воинский

Публицистика

Церковь и армия

Библиотека

Национальная идея

Лица России

Родная школа

История

Экономика и промышленность
Библиотека промышленно- экономических знаний

Русская Голгофа
Мученики и исповедники

Тайна беззакония

Славянское братство

Православная ойкумена
Мир Православия

Литературная страница
Проза
, Поэзия, Критика,
Библиотека
, Раритет

Архитектура

Православные обители


Проекты портала:

Русская ГОСУДАРСТВЕННОСТЬ
Становление

Государствоустроение

Либеральная смута

Правосознание

Возрождение

Союз писателей России
Новости, объявления

Проза

Поэзия

Вести с мест

Рассылка
Почтовая рассылка портала

Песни русского воскресения
Музыка

Поэзия

Храмы
Святой Руси

Фотогалерея

Патриарх
Святейший Патриарх Московский и всея Руси Алексий II

Игорь Шафаревич
Персональная страница

Валерий Ганичев
Персональная страница

Владимир Солоухин
Страница памяти

Вадим Кожинов
Страница памяти

Иконы
Преподобного
Андрея Рублева


Дружественные проекты:

Христианство.Ру
каталог православных ресурсов

Русская беседа
Православный форум


Православное воинство - Публицистика  

Версия для печати

Жизнь в походах и боях

Очерк

Николай Степанович Завадовский (Заводовский) – генерал от кавалерии, командующий войска­ми на Кавказской линии и Черномории, наказной ата­ман Черноморского казачьего войска. Родился в 1788 г. в Харьковской губернии. В 1800 г. зачислен казаком в Черноморское казачье войско, служил на Черноморской кордонной линии.

Участник Отечественной войны 1812 г., Кавказской и Русско-турецкой войн. С 1830 по 1853 гг. – наказной атаман Черноморского казачьего войска, с 1844 г. – управляющий гражданской частью в Ставропольской губернии, с 1848 г. – командующий войсками на Кавказ­ской линии и в Черномории.

Умер в 1853 г., похоронен в Екатеринодаре.

 

«Войсковой град» Екатеринодар... Каким мы, краснодарцы, представляем его сейчас? Город-крепость, казачий форпост на Ку­бани, столица новых земель Черноморского (позже – Кубанского) казачьего войска. Крытые камышом саманные хаты, постепенно за­меняющиеся каменными домами. Мощёные улицы, площади, хра­мы, школы, больницы.

Город рос, строился, благоустраивался, невзирая на постоян­ную военную угрозу со стороны «народов закубанских». И всё это – под управлением наказных атаманов, которые, вопреки частому современному заблуждению, были не только командующими вой­сками, но и неплохими администраторами.

Одним из наказных атаманов середины XIX века, чьими забота­ми благоустраивался наш край, был Николай Степанович Завадовский (Заводовский), которому довелось управлять Кубанью в не са­мые лёгкие годы.

* * *

Родился будущий атаман в 1788 году в Харьковской губернии. Сведения о его семье весьма противоречивы. Общепринято счи­тать, что происходил Николай Степанович из небогатой дворянской семьи, но другие исследователи утверждают, что, наоборот, из бога­той: дескать, отец Завадовского имел хорошее состояние, но после его смерти оно разошлось по «рукам сильных людей», а вдова с ма­ленькими детьми осталась практически без ничего. И именно эта несправедливость, как Николай Степанович сам потом объяснял, определила будущую скромность в быту атамана Черноморского казачьего войска: «Мать моя не смогла найти управы у войсковых властей, её слезы и жалобы навсегда остались в моей памяти. Наученный собственным несчастьем, я не пошёл бы по следам прежних ата­манов и не стал бы заводить хуторов, потому что справедливым образом нельзя этого сделать...»[1]

Противоречат этому воспоминания генерала Г.И. Филипсона:

«Происхождение Н.С. Заводовского было очень скромное; он этого никому в глаза не совал, но и не скрывал. Однажды я спро­сил его, почему он пишется Заводовским, тогда как другие пишут эту фамилию Завадовский. “Нэ, Григорий Иванович, то фамилия графская, а мой отец был овчаром на войсковом овчарном заводе; с того и назвали его Заводовским”»[2].

Как бы то ни было, мальчик рос, в лучших казачьих традици­ях сызмальства готовился к воинской службе, и уже в 1800 году был зачислен казаком в Черноморское казачье войско, совсем не­задолго до этого переселившееся на Кубань. Ему было в ту пору двенадцать лет.

И с тех пор практически вся жизнь его – «походы, бои и по­беды...»

Непростым было то время. Суровым и беспощадным. Можно ли нас, изнеженных жителей XXI века, сравнить с рано взрослевшими ровесниками века позапрошлого, прошедшими самый суровый жиз­ненный отбор, когда выживает сильнейший, способный вцепиться в жизнь зубами и пережить всё – бедность, голод, эпидемии, непо­сильную работу, вражеские набеги?

Чем занимается сейчас обычный двенадцатилетний мальчик? Живёт с родителями, ходит в школу, не заботясь о хлебе насущном и имея всё – тёплый дом, вкусный ужин, весёлые игры с ровесника­ми и мультики по вечерам. Потому что он – ребёнок, нуждающийся в заботе.

В начале XIX века двенадцатилетний парень ребёнком уже не считался. Николай Завадовский был полноправным воином – и спрос с него был, как и со всех казаков. Причём служил он не в какой-нибудь мирной глуши, где событие года – драка подвыпив­ших казаков с иногородними, а на Черноморской кордонной линии, отделявшей Кубань от земель закубанских черкесов.

Эти земли не были спокойными никогда, а уж тогда-то, в предверии Кавказской войны. Как бы сказали сейчас – «горячая точка».

 

Нападения горцев были регулярными, казаки буквально не схо­дили с седла и не вылезали из боёв. В ситуации, когда от стоящего рядом товарища зависит не только твоя жизнь, но и многие жизни обитателей мирных кубанских селений, нет места снисходительно­сти к чужим слабостям. Малейшие проявления слабохарактерности, трусости, малодушия не прощались – а чаще и не переживались. Что поделать, такова суровая кордонная служба...

Именно в таких условиях закалялся характер юного казака Ни­колая Завадовского. Труса он не праздновал, от пули не бегал, поль­зовался заслуженным уважением сотоварищей, но в чинах, как это часто бывает вдали от начальства, не рос.

Улыбнулась ему фортуна в 1811 году, когда Александр I пожелал «иметь при себе, в числе гвардии своей, конных сотню казаков от Войска Черноморского из лучших людей, под командою из их же вой­ска одного штаб-офицера и потребного числа офицеров и отличней­ших людей»[3]. Среди этих «отличнейших людей», сформировавших Черноморскую гвардейскую сотню в составе лейб-гвардии казачьего полка, оказался и Николай Степанович Завадовский – хоть и имев­ший звание простого казака, но назначенный заместителем хорун­жего – то есть полусотенного. Хорунжим этим, кстати, был будущий атаман Черноморского казачьего войска А.Д. Бескровный, которого на этой должности как раз и сменит Н.С. Завадовский.

Вот тут-то, «под крылом» самого императора, Завадовский стал быстро расти в чинах. Уже в 1812 году он стал сотником, в 1813-м – поручиком, в 1817-м – штаб-ротмистром. Но не стоит думать, что новое его назначение стало эдакой синекурой, а сам Завадовский – паркетным шаркуном, получающим звания и награды за умение во­время попасться на глаза начальству. Нет, каждое из них Николай Степанович зарабатывал потом и кровью, в яростных кровопролит­ных боях, неоднократно рискуя жизнью.

Только за один 1812 год он принял участие в сражениях с напо­леоновской армией при Троках, под Вильной, Двиной, Витебском, Та­рутино, Дрезденом, Кульмом и ряде других. Был не единожды ранен.

Недалеко от Повыверок, направляясь с семьюдесятью пятью казаками к аванпостам, он столкнулся с двумя французскими кава­лерийскими полками (а это более тысячи всадников!), и несмотря на огромное численное превосходство противника, сдерживал его более двух часов, медленно пятясь к авангарду русских войск. Под Витебском, командуя сотней, опрокинул два эскадрона неприятель­ской кавалерии (более двухсот всадников). При Тарутино успешно атаковал неприятельские кавалерийские полки и пехотные колон­ны, при этом завладел батареей и четырьмя орудиями. Везде он был на острие атаки...

В 1813 и 1814 годах Н.С. Завадовский состоял в конвое его ве­личества императора Александра I, но по-прежнему не видел мир­ной жизни (да он, верно, и забыл уже, что это такое!). Участвовал в сражении под Дрезденом, в пленении генерала Вандама под Куль­мом, одним из первых вступил в покорённый Париж.

Виват русской армии!..

До 1828 года Н.С. Завадовский числился в лейб-гвардии Чер­номорском батальоне. За это время он успел получить чин ротми­стра (1818 год), полковника (1819 год) и генерал-майора (1828 год). Видно, не сидел на месте неуёмный казак! Солдат спит, служба идёт – это всегда было не про него.

В 1828 году Николай Степанович Завадовский вернулся на служ­бу в своё родное Черноморское казачье войско. И сразу же был от­правлен на Кавказ – там, как обычно, было «горячо». Под его коман­дование отдали черноморские полки, расквартированные в Грузии.

А тут как раз грянула очередная русско-турецкая война. Разуме­ется, перспективного командира «бросили» в новую «горячую точ­ку» – на штурм турецкой крепости Карс, а затем – крепости Ардаган.

Здесь, командуя 3-й и частью 2-й бригады казачьих полков, он схлестнулся с вражеской кавалерией во время неприятельской вы­лазки из крепости. Вот как описано это в формуляре Завадовского:

«С Донским Измаилова полком несколько раз опрокидывал оную и преследовал до густых колонн турецких, после чего бла­горазумным распоряжением к отступлению навёл неприятеля на подкрепление, состоявшее из Донского полка Иловайского, с коим соединился и, несмотря на превосходство неприятельских сил, опрокинул оные…»[4]

А когда после взятия Карса неприятельская конница и часть пе­хоты бросились в бегство, генерал Завадовский со своей бригадой бросился в погоню и нанёс неприятелю значительный урон.

По результатам этих боёв генералу Н.С. Завадовскому был по­жалован орден Св. Владимира III степени (кстати, далеко не первая его награда).

В 1830 году генерал Завадовский возвращается на Кубань. И снова – в бой, на этот раз с уже знакомым противником – закубанскими горцами. Как раз в это время главнокомандующий отдель­ным Кавказским корпусом генерал-фельдмаршал И.Ф. Паскевич-Эриванский предпринял очередную экспедицию в земли шапсугов, и Завадовский, не забывший сожжённые станицы на Черноморской кордонной линии, принял в ней активное участие.

О гуманизме и всепрощении мало думали в то грозное время. Не раз видевшим разорённые станицы и рыдавшим по угнанным в плен родным был больше близок принцип «око за око». Теперь уже горели шапсугские аулы и рыдали горянки...

Когда же закубанцы были в очередной раз «усмирены», бравый генерал Завадовский получил от Паскевича неожиданное предло­жение: вступить в исправление должности наказного атамана Чер­номорского казачьего войска – то есть, по-нынешнему, стать испол­няющим обязанности.

Ситуация была сложной: 12 ноября 1830 года генерал-фельдмаршалом Паскевичем-Эриванским был подписан приказ «Об удалении Бескровного», занимавшего в ту пору должность на­казного атамана Черноморского казачьего войска. «Удаление» это было внезапным и базировалось на огромном количестве доносов, поступавших на Алексея Даниловича Бескровного. Обвинялся он «по многим предметам» (обвинение против атамана состояло из се­мидесяти восьми пунктов), но в основном в злоупотреблениях. Злые языки даже утверждали, что сам Завадовский тоже приложил к этому руку, решив «подсидеть» предшественника...

Так или иначе, Бескровный был вынужден уйти в отставку. «Исправляющим должность» был назначен Николай Степано­вич Завадовский. И значился он исполняющим обязанности аж до 1837 года (лишь тогда Николай Степанович был официально утверждён на должности наказного атамана), но по факту он уже с 1830 года был полновластным правителем Кубани, ответственным за всё, что происходит на его земле.

«Заводовский был ростом выше среднего, с лицом типически мало– российским, держал себя совершенно прилично. Ему было за шестьдесят лет. С первого же раза он мне сказал со своим резким хохлацким акцентом, что во всём надеется на меня, потому что сам он временный, простой и не­письменный. Всё это было неправда. Титул временного командующего он носил только при мне четыре года. Он был человек неглупый и очень хитрый, образования не получил, но, что на­зывается, натёрся; кое-что читал с пользой и, во всяком случае, был выше обыденного уровня наших генералов. Он притворялся простаком и непись­менным, а на самом деле был смышлён и в бумажных делах опытен...

Нравственные правила его обра­зовались в казацкой атмосфере... Он был горячий патриот своего края, на­зывал (в приватной беседе) Черномо– рию угнетённой нацией и заботился о том, чтоб “китайской стеной" отде­лить её от всей остальной России». (Генерал Г. И. Филипеон, в 1840-е годы – начальник штаба Завадовского)

 

Легко ли боевому генералу, с двенадцати лет не выходящему из боёв, стать мирным управленцем? Николай Степанович взялся за обустройство Кубанского края с тем же рвением, с каким всегда преследовал противника в боях.

Не слишком удачно начиналось его правление. Едва успел За­вадовский занять должность, как на Кубани разразилась эпидемия холеры. И не успевшему ещё вникнуть во все дела наказному ата­ману пришлось бросать все силы на борьбу с ней. Был спешно соз­дан Комитет по борьбе с холерой, возглавил который сам атаман.

 

Что, собственно, не прошло для него даром – болезнь не обошла и его, появившись даже в Екатеринодаре. Лишь в сентябре 1831 года отчаянными усилиями казаков и немногочисленных врачей удалось справиться с эпидемией.

Едва смогли разобраться с одной напастью – грянула другая: неурожай и, как следствие, голод. Сейчас нам странно представить, что в самой плодородной – чернозёмной – области России может быть столь сильный неурожай, но всего два века назад это было частым явлением.

Проезжавший в тот год с инспекцией по Екатеринодарскому, Бейсугскому и Ейскому округам атаман всюду видел откровенную нищету, неогороженные дворы, разорённые кровли (в неурожайные годы солому с крыш отправляли на корм скоту) и пустые навесы и базы – ни сена, ни хлеба.

Атаману Завадовскому даже пришлось отдельным приказом регламентировать обмен това­рами с горцами на меновых дворах: казаки обменивали у черкесов жёлуди на соль и другую продукцию.

Занимался Николай Степанович и административными вопро­сами. Уже в 1832 году он создал Комитет по выработке положения о Черноморском казачьем войске, задачей которого была разработка новых стандартов управления войском. Комитет работал десять лет, и 1 июля 1842 года предоставил документ, вскоре принятый к исполнению. Согласно ему, например, наказной атаман по военной части получал права начальника дивизии, а по гражданской – губернато­ра, куренные селения преобразовывались в станицы, регламенти­ровались и другие вопросы.

Удивительным для нынешних управленцев, частенько свалива­ющих недостойные их внимания вопросы на заместителей, может показаться стремление атамана Завадовского вникнуть в каждую мелочь, разобрать любой, даже, казалось бы, неважный вопрос. Он, ранее заботившийся о благополучии вверенных ему войск, как ни­кто понимал: любая запущенная мелочь может обернуться большой бедой.

В архивах сохранились некоторые приказы Завадовского, напо­минающие, скорее, отеческое наставление.

1832 год:

«Все вообще жители, способные носить оружие и быть в деле с неприятелем, то есть отставные, престарелые, малолетки, должны быть непременно в ежеминутной готовности вступить в отражение хищного неприятеля... При наступлении праздников и в продолжение оныя, не следуя нелепости предрассудков, от­нюдь не оставлять своих мест для праздного препровождения времени. Для каждого христианина праздник – не бездействие, но подвиг, полезный общему благу...»[5]

1835 год:

«Жители Пашковского куреня при перевозке ими из-за Куба­ни на нашу сторону заготовленного там леса, хвороста и кольев должны быть обеспечены от закубанцев со стороны военной, и принять при сем случае все меры осторожности...»[6]

Не забывал атаман и об опасностях пожаров, строго наказывая куренное управление за брошенный казаками в беспорядке хворост после вырубки леса.

Боролся с пьянством: требовал запретить выпивку вовсе и на­казывать за подобное прилюдно, при полном собрании общества. К сожалению, не сохранилось упоминаний о том, насколько же успешным было это его несомненно благое, но совершенно без­надёжное начинание... Удивительно, кстати, как оно сочеталось с запретом Завадовского наказывать провинившихся плетьми – такое наказание атаман считал слишком позорным для казака.

Стоит упомянуть и ещё об одном достижении Завадовского, за которое, по нынешним временам, стоит давать медаль по типу петровской – «Небываемое бывает»: он практически полностью искоренил мздоимство в судебных и административных учреждениях и оградил войсковую казну от расхищения. И это не пустые слова: при вступлении Н.С. Завадовского в должность войсковая казна насчитывала 240 тысяч рублей ассигнациями (и это было набрано за полстолетия со дня её создания), а при Завадовском она наполнилась до восьми мил­лионов рублей. Правда, современники утверждали, что в наполне­нии войсковой казны он нередко перегибал палку.

«Здесь, может быть, он пересту­пал уже за черту, откуда начинаются противоположные крайности. Все­поглощающая забота о сбережении и умножении войсковой казны делала то, что интересам экономическим подчинялись нередко другие, высшие интересы... Отсутствие необходи­мейших войсковых построек, разви­тие войсковых откупов до самых от­далённых их последствий, учреждение войскового кирпичного завода в черте военной кубанской линии на счёт её оборонительных средств и, наконец, обращение в общественные деньги самой баранты – военной добычи ка­заков, взятой в бою у хищников». (И.Д. Попка, генерал-лейтенант, историк, этнограф)

 

Все свои силы Н.С. Завадовский бросал на то, чтобы сделать из Черномории благоустроенный, современный, как бы сейчас сказа­ли, обеспеченный всей инфраструктурой край.

В 1834 году он учредил в Екатеринодаре Главный оспенный комитет, а в округах – оспенные отделения для предотвращения и борьбы с возможными эпидемиями. Так как врачей катастрофи­чески не хватало, он распорядился обучать врачебному искусству способных людей из казачьего сословия. Весьма революционная идея для сплошь сословного общества!

Тогда же в столице края была учреждена врачебная управа.

Не бросал атаман на самотёк и воспитание казачат: договорив­шись с начальником Луганского литейного завода, отправил к нему юных казаков на обучение кузнечному и слесарному мастерству. Казалось бы, ну что за масштаб: один завод, несколько казачат!

 

Но ведь главное – создать прецедент, а там и пользу от учения все осознают.

Ну и, конечно, не мог мечтающий о всесторонне развитом крае (а не отсталой окраине-глубинке, которой, к сожалению, и яв­лялась в то время Кубань) атаман упустить из виду благоустройство столицы – войскового града Екатеринодара. Он уделял особое вни­мание домостроительству в городе. Причём по его распоряжению не только заменялись старые саманные хаты на капитальные ка­менные, но ещё и упорядочивалась спонтанная «деревенская» за­стройка. Заботился он и о красоте: одним из требований атамана было соблюдение единого стиля фасадов на главных улицах:

«А равнозначно обратить внимание, чтобы дома, в особен­ности могущие строиться по улице, называемой Красной, имели приличный вид... Да и по другим улицам хозяева более зажиточ­ные, желающие строить приличные дома, также испрашивали фасады у градской полиции…»[7]

Именно при атамане Завадовском – в 1849 году – Екатеринодар получил свой герб.

В 1848 году на территорию Кубани, значительно опустошённой эпидемиями, голодом и неприятельскими набегами, было решено переселить двадцать тысяч семей из Малороссии. Заниматься раз­мещением переселенцев по куреням, их благоустройством и прочим пришлось также атаману Завадовскому. А ведь семья позапрошлого века – это не просто мама-папа-сын, а человек десять-пятнадцать. И вся эта орда единомоментно – в течение одного года – прибыла на Кубань. Неразбериха, путаница, нехватка денег, продовольствия, да и – из песни слова не выкинешь – рост преступности... Завадов– ский справился.

Неудивительно, что с 1844 года на его могучие плечи взвалили ещё одну должность – управляющего гражданской частью в Ставро­польской губернии.

В то время власть в губернии была разделена между двумя гу­бернаторами – военным и гражданским. Пост гражданского губерна­тора считался довольно «скользким», но Николай Степанович про­держался на нём дольше всех своих предшественников, учредив за это время в Ставрополе Кавказскую духовную семинарию, женское училище Св. Александры, первую публичную библиотеку, построив Казанский собор, Успенскую церковь, здание городской Думы, Иоанно-Мариинский женский монастырь, став­ший впоследствии богатей­шим на Кавказе. При нём же 1 января 1850 года вышел первый номер первой на Се­верном Кавказе газеты. Цен­тральные улицы Ставрополя стали освещаться газовыми фонарями.

Стоит ли уточнять, что для Екатеринодара он де­лал не менее? Новые ули­цы, каменные постройки, те же газовые фонари...

При нём же на Всесвятском кладбище Екатеринодара был построен храм Во
имя всех святых. Его торжественное освящение состоялось 21 августа 1852 года. К сожалению, в 30-е годы XX века храм этот был разрушен. В 2014 году на Всесвятском кладбище была построена новая церковь Всех Святых, но совсем в другом месте.

           

«По соизволению и верховному участию наказного атамана Войска Черноморского, командующего войсками на Кавказской линии и в Черномории, управляющего гражданской частью в Ставропольской губернии, господина генерал-лейтенанта и кавалера Николая Степановича Заводовского и по архипастырскому благословению Преосвященного Иеремии, епископа Кавказского, подписка на пожертвования в пользу сказанного предприятия (постройки храма) открыта по Черноморскому войску в марте исходящего года». (Из архивного документа от 8 декабря 1848 г.)

По инициативе атамана Завадовского на территории тогдашнего городского Фоминского кладбища была построена новая каменная церковь иконы Божией Матери «Всех скорбящих Радость» (Скорбященекая цер­ковь) – вместо старой, деревянной церкви Во имя святого апостола Фомы. Это был первый в Екатеринодаре каменный храм. Освящён он был в мае 1844 года и действует до сих пор (в советское время, правда, он закрывался, но здание осталось цело).

 

Рядом с церковью его же стараниями было возведено новое здание богадельни для содержания в ней раненых и немощных казаков. Сейчас на этом месте расположена первая городская больница. Именно здесь, на территории войсковой богадельни, Нико­лай Степанович похоронил свою первую жену, умершую молодой и бездетной. На её могиле была построена ча­совня, к сожалению, не со-

хранившаяся до наших дней.

В быту же сам Завадовский был удивительно скромен. У него даже не было собственного дома: жил он с женой (он был женат вторым браком на вдове Анне Павловне Пулло) и детьми Николаем, Владимиром и Елизаветой на квартире в войсковом доме (как бы сейчас сказали – на служебной квартире). Частной недвижимости он не желал иметь принципиально.

«В частном быту он был весьма прост, бережлив и воздержан, но не суров. Не чуждался некоторого комфорта. Давал во весь год один только бал, 6 декабря... Едва ли во всю свою жизнь бывал он хотя один раз весел от лишнего бокала вина, так же точно, как едва ли во всю свою жизнь пролил хотя бы одну слезу от избытка скорбного чувства». (И.Д. Попка, генерал-лейтенант, историк, этнограф)

Несмотря на столь созидательное атаманство, Николай Сте­панович Завадовский всё же оставался боевым генералом. И до самой его смерти ни один крупный поход не проходил без его уча­стия – с 1848 года он являлся ещё и командующим войсками на Кавказской линии и в Черномории. Пока Завадовский находился в войсках, обязанности наказного атамана выполнял генерал Григо­рий Антонович Рашпиль.

С 1836 по 1842 год под непосредственным командованием За– вадовского ежегодно проходили «экспедиции» (так тогда называли военные походы) против различных закубанских племён. Походы эти изобиловали крупными и мелкими сражениями, дававшими повод казачьим войскам продемонстрировать доблесть и выучку, а самому Завадовскому – вырваться из рутины мирного городско­го строительства. По результатам многочисленных военных кам­паний Н.С. Завадовский в 1840 году был произвёден в генерал– лейтенанты, а в 1852 году – в генералы от кавалерии.

Значимыми являлись его походы против абадзехского вождя Ганжи-Магомета, имев­шего особую популярность среди кавказского народа, а также против черкесского правителя Магомет-Амина, чьи войска препятствовали строительству Белореченско­го укрепления, начатого Завадовским на реке Белой (буду­щий город Белореченск).

«К утешению всех я должен ска­зать, что и последние дни генерала были ознаменованы теми достос­лавными подвигами, которыми со­провождалось всё его многолетнее военное поприще. Противодействуя влиянию Магомет-Амина на племена непокорных горцев, он предпринял наступательные движения противу натухайцев и шапсугов. Действия его, мною предварительно одобрен­ные, приведены в исполнение с бли­стательным успехом. Но это воен­ное предприятие было последним в ряду его подвигов: возвращаясь к Ольгинскому укреплению, он скон­чался. Почтенному генералу от ка­валерии Заводовскому честь и сла­ва».

Главнокомандующий Отдельным Кавказским корпусом князь М.С. Воронцов, 19 ноября 1853 г. [8]

В очередном походе про­тив Магомет-Амина, объявив­шего себя пашой Анапского пашалыка, то есть провинции, атаман Завадовский и окон­чил свою жизнь.

Он был тяжело болен, но, несмотря на уговоры врачей, отказывался оставить войско.

Вот как рассказывал об этом очевидец:

«... Утро было мрачное. Небо свинцовым куполом нависло над горами. Шёл частый, безотрадно однообразный дождь, какой обыкновенно идёт в глубокую осень, по несколько суток кряду.

Доктор, пощупавший пульс Николая Степановича и пора­жённый истощением жизненных сил в больном, предложил ему остаться на месте хотя бы на одни сутки. Гэнерал отказался. Тогда медик сказал: “Если вы тронетесь с места, то я не ручаюсь за вашу жизнь, даже на один нынешний день”.

На это предложение генерал возразил слабым голосом, в ко­тором, однако, звучала непреклонная решимость: “Никогда я не соглашусь, чтобы из-за меня шесть тысяч человек мокли на до­жде без надобности...”»[8]

 

Умер Николай Степанович Завадовский 8 ноября 1853 года не­далеко от Абинского укрепления. Тело его было перевезено в Екатеринодар и предано земле на Фоминском кладбище, на территории войсковой богадельни, рядом с могилой его первой супруги.

Постепенно забывается прошлое, застраиваются старые погребения... Нет сейчас в Краснодаре Фоминского кладбища – первого городского кладбища Екатеринодара, а есть на этом месте застроенный «квартал № 219 города Краснодара».

Давно разрушена возведённая над могилой Николая Степановича Завадовского и его первой супруги каменная часовня.

Но всё же нельзя нас назвать Иванами, родства не помнящими! На месте захоронения атаманов Завадовского и Бескровного (а они были похоронены рядом) в 2010-х годах установлен поклонный крест (правда, весьма скромный). Ведутся службы в храме Во имя иконы Божией Матери «Всех скорбящих Радость», построенном при попечении атамана Завадовского. Наконец, в Прикубанском округе Краснодара одна из улиц названа именем Николая Степановича Завадовского.

А значит, не зря рвал жилы в бою и в мирном труде атаман Завадовский, жизнь положивший ради благоустроения Кубанского края.

 

Награды Н.С. Завадовского

орден Святого Владимира II от. с бантом (1820 г.);

орден Святой Анны II от. (1827 г.);

орден Святого Владимира III cm. (1828 г.);

орден Святого Гзоргия IV от. (1834 г.);

орден Святого Александра Невского (1849 г.).

 

1 Бардадым В. Атаманы. – Краснодар: Советская Кубань, 2009.

2 Воспоминания Григория Ивановича Филипсона /Русский архив. Вып. 5. – 1883.

3 Энциклопедический словарь по истории Кубани с древнейших времён до ок­тября 1917 года. – Краснодар. 1997.

4 Формулярный список Н.С. Завадовского 1841 года. ГАКК. Ф. 250. Оп. 2.Д. 1478. Л. 2.

5 ГАКК. Ф. 162. Оп. 1.Д. 39. Л. 174.

6 Там же. Д. 221. Л. 10. 13.

7 ГАКК. Ф. 249. Оп. 1. Д. 1444. Л. 19.

8 Бардадым В. Атаманы. – Краснодар: Советская Кубань. 2009.

 

Библиография

Бардадым В. Атаманы. – Краснодар: Советская Кубань, 2009.

Воспоминания Григория Ивановича Филипсона / Русский архив. Вып. 5. – 1883.

ГАКК. Ф. 162. Оп. 1. Д. 39. Л. 174.

85

 

ГАКК. Ф. 162. Оп. 1. Д. 221. Л. 10, 13.

ГАКК. Ф. 249. Оп. 1. Д. 1444. Л. 19.

ГАКК. Ф. 249. Оп. 1. Д. 1869. Л. 19.

ГАКК. Ф. 670. Оп. 1. Д. 19. Л. 26 об. – 27.

Громова Е. Как строили и преображали Ставрополь первые губерна­торы / Ставропольская правда. – 2012, 6 сентября.

Касатиков А. Квартал № 219 г. Краснодара и Отечественная война 1812 года / Екатеринодарская духовная семинария. – 2012, 12 ноя­бря // Ссылка: https://edsem.ru/?p=1545.

Морозкина Г. Радетели земли Белореченской / Уроки веры //Ссылка: http://journal.cerkov.ru/radeteli-zemli-belorechenskoj-2/.

Походный дневник И.Д. Попки / Военный сборник. Т. XIV. № 7. – СПб., 1860.

Смеюха В. Казачьи улицы: атаман Николай Завадовский. – 2019, 19 июля //Ссылка: https://kuban24.tv/item/kazachi-ulitsy-ataman-nikolaj– zavadovskij.

Филипсон ГИ. Воспоминания (с 1809 по 1847 год). – М.: Кучково поле, 2019.

Формулярный список Н.С. Завадовского 1841 года. ГАКК. Ф. 250. Оп. 2. Д. 1478. Л. 2.

Щербина Ф., Фелицын Е. Кубанское казачество и его атаманы. – М.: Вече, 2007.

Энциклопедический словарь по истории Кубани с древнейших вре­мён до октября 1917 года. – Краснодар, 1997.

* Земляки: сборник. – Краснодар: Книга. – (Гордость Кубани). Т 4. – 2021.

Ю.А. Полушина


 
Поиск Искомое.ru

Приглашаем обсудить этот материал на форуме друзей нашего портала: "Русская беседа"