На первую страницу сервера "Русское Воскресение"
Разделы обозрения:

Колонка комментатора

Информация

Статьи

Интервью

Правило веры
Православное миросозерцание

Богословие, святоотеческое наследие

Подвижники благочестия

Галерея
Виктор ГРИЦЮК

Георгий КОЛОСОВ

Православное воинство
Дух воинский

Публицистика

Церковь и армия

Библиотека

Национальная идея

Лица России

Родная школа

История

Экономика и промышленность
Библиотека промышленно- экономических знаний

Русская Голгофа
Мученики и исповедники

Тайна беззакония

Славянское братство

Православная ойкумена
Мир Православия

Литературная страница
Проза
, Поэзия, Критика,
Библиотека
, Раритет

Архитектура

Православные обители


Проекты портала:

Русская ГОСУДАРСТВЕННОСТЬ
Становление

Государствоустроение

Либеральная смута

Правосознание

Возрождение

Союз писателей России
Новости, объявления

Проза

Поэзия

Вести с мест

Рассылка
Почтовая рассылка портала

Песни русского воскресения
Музыка

Поэзия

Храмы
Святой Руси

Фотогалерея

Патриарх
Святейший Патриарх Московский и всея Руси Алексий II

Игорь Шафаревич
Персональная страница

Валерий Ганичев
Персональная страница

Владимир Солоухин
Страница памяти

Вадим Кожинов
Страница памяти

Иконы
Преподобного
Андрея Рублева


Дружественные проекты:

Христианство.Ру
каталог православных ресурсов

Русская беседа
Православный форум


Православное воинство - Публицистика  

Версия для печати

Моя жизнь во время войны

Народный проект «Дети Победы»

Я родился 7 июля 1933 года. До войны мои родители каждый год снимали на лето дачу, избушку под Москвой, каж­дый раз в новом месте. Мой отец очень любил фотографировать, и у меня со­хранились большие альбомы фотогра­фий, сделанных летом. Мой отец рабо­тал тогда в институте Минерального сырья младшим научным сотрудником, он был потомком крупного чиновни­ка в Казани, а мама родилась княжной Голицыной, была внучкой московского городского головы, много полезного сде­лавшего для Москвы: при нем по Москве пошел трамвай, он уговаривал москов­ских богачей строить школы и боль­ницы и даже музеи. Так Нечаевым был построен Музей Изящных Искусств, те­перь Музей Изобразительных Искусств, Третьяковым собрана и выставлена кол­лекция русского искусства, нынешняя Третьяковка, Щукин скупил и выставил работы еще не обретших тогда обрушив­шейся позже на них славы импрессио­нистов и постимпрессионистов, постро­или больницы и оборудовали их купцы Солдатенков и другие. Маме не удава­лось поступить в какой-либо институт, отовсюду ее, узнав о ее происхождении, с треском выгоняли. Время было такое! Она как-то невзначай освоила профес­сию шрифтовика, тогда все музеи и вы­ставочные залы не могли обойтись без шрифтовиков, писать буквы часто надо было на планшетах, покрытых гуашью, на них трудно было что-то исправить, мама же писала поразительно без оши­бок, очень чисто и красивыми шрифтами. У нее скоро появилось много заказов, она стала одним из лучших шрифтовиков Мо­сквы и стала зарабатывать больше отца. В 1941 году, в год начала войны, мама и отец сняли дачу близ станции Зелено­градская. Наша семья состояла уже из семи человек, еще в 1934 года появился мой брат Николай, которого я звал Кука или Кучер, потом мой второй брат Алек­сандр, Сашок. Еще с нами все время жила бабушка, мать отца, Мария Николаевна Перцова, которая нас обшивала, и наша няня, Нясенька, которая была еще няней мамы и жила с нами до своей смерти. Отца вскоре призвали в армию, в ополче­ние, хотя у него был врожденный порок сердца, он писал письма домой каждый день, хотя сам ни одного нашего письма не получил, как потом выяснилось, их все время переводили с места на место, они везде копали окопы и в конце концов оказались безоружными на передовой. На них наткнулась колонна немецких танков, которая их просто передавила.

Я долго не мог найти деревню Нано­во в Истринском районе, откуда было последнее письмо отца, но неожидан­но нашел эту крошечную деревушку на какой-то новой карте. Уговорил туда поехать внука и его жену. Приехали к подмерзшему полю, внук пошел даль­ше, звонит нам, что дошел до деревни Наново, но добраться до нее нельзя, надо ехать с другой стороны. Бесстрашная Настя долго плутала, уже стемнело, но к Наново вышла. Из рассказов одного сельчанина я узнал, как все было. Ма­ленький отряд ополченцев оказался в этом месте, они и не знали, что фронт где-то близко. Когда на них выехала ко­лонна немецких танков, они были на дороге, прямой как стрела. Ополченцев просто передавили и направились даль­ше, к имению Брусилова. Страшной смертью погиб мой отец.

Во время войны вся наша большая семья съехалась в город Дмитров, нем­цы к нему только подошли, но взять не смогли. Начались жуткие морозы, есть было решительно нечего, власть и ми­лиция разбежались, выдав населению немного ржи в зернах, и мы эту рожь мо­лоли и ели. После обстрела или бомбеж­ки собирали осколки, еще теплые, даже горячие. Помню, самолет над городом обстрелял очередью жителей, летчик еще рукой помахал. Но немцев отогна­ли, началось наше наступление, вскоре наладилось сообщение с Москвой. И мы вернулись в Москву, так как возникла угроза, что нас выпишут из нее. Тогда Москву иногда еще бомбили, у нас во дворе было вырыто бомбоубежище, но мы не любили там сидеть, наблюдали за немецкими самолетами: когда над нами от них отделялись черные черточ­ки — бомбы, это было не страшно, зна­чит бомбы полетят мимо.

Я еще в младших классах начал по совету учительницы делать «Календари знаменательных дат». Первый помню был посвящен Рембрандту. Я храбро срисовал Данаю, потом рисунок-авто- портрет Рембрандта, придумал шрифт, я уже тогда понимал, что как «1 мая» шрифт здесь не напишешь. Я выпустил еще несколько листов, через некоторое время меня вдруг отправили в Артек! Это было необыкновенно почетно. Ар­тек тогда был сильно разорен, нам надо было его чистить и убирать. Но все рав­но это было замечательно! Я там делал еще стенгазеты, что-то рисовал, написал акварелью пейзаж с Аю-Дагом. Вернул­ся в Москву героем, но без меня прошел День Победы!

Тогда наша жизнь проходила в основ­ном во дворе: лапта, расшибалка, присте- ночка, салки, прятки и прочие детские игры, но вскоре мы построили посреди двора волейбольную площадку, и с тех пор наша жизнь была связана с волейбо­лом: я еще в Артеке играл в волейбол, мы с братом играли и за школу, и за город­ские команды, я за «Торпедо», потом за «Труд», брат Коля за «Искру». Познакоми­лись с лучшими волейболистами Москвы, они вскоре выиграли первенство Европы.

Мы с братом учились в 36-й школе, которую сейчас разрушили, она была на месте собора Зачатьевского монастыря, а мы жили в Молочном переулке. Мы кончили эту школу. Поступили — я в По­лиграфический институт, Коля в универ­ситет, потом и Саша поступил в универ­ситет. Оба стали потом профессорами, крупными учеными, но недавно один за другим умерли.

Я тоже стал профессором МПИ, из­вестным художником детской книги, вот сейчас выдвинут в академики.

Владимир Перцов


 
Поиск Искомое.ru

Приглашаем обсудить этот материал на форуме друзей нашего портала: "Русская беседа"