На первую страницу сервера "Русское Воскресение"
Разделы обозрения:

Колонка комментатора

Информация

Статьи

Интервью

Правило веры
Православное миросозерцание

Богословие, святоотеческое наследие

Подвижники благочестия

Галерея
Виктор ГРИЦЮК

Георгий КОЛОСОВ

Православное воинство
Дух воинский

Публицистика

Церковь и армия

Библиотека

Национальная идея

Лица России

Родная школа

История

Экономика и промышленность
Библиотека промышленно- экономических знаний

Русская Голгофа
Мученики и исповедники

Тайна беззакония

Славянское братство

Православная ойкумена
Мир Православия

Литературная страница
Проза
, Поэзия, Критика,
Библиотека
, Раритет

Архитектура

Православные обители


Проекты портала:

Русская ГОСУДАРСТВЕННОСТЬ
Становление

Государствоустроение

Либеральная смута

Правосознание

Возрождение

Союз писателей России
Новости, объявления

Проза

Поэзия

Вести с мест

Рассылка
Почтовая рассылка портала

Песни русского воскресения
Музыка

Поэзия

Храмы
Святой Руси

Фотогалерея

Патриарх
Святейший Патриарх Московский и всея Руси Алексий II

Игорь Шафаревич
Персональная страница

Валерий Ганичев
Персональная страница

Владимир Солоухин
Страница памяти

Вадим Кожинов
Страница памяти

Иконы
Преподобного
Андрея Рублева


Дружественные проекты:

Христианство.Ру
каталог православных ресурсов

Русская беседа
Православный форум


Подписка на рассылку
Русское Воскресение
(обновления сервера, избранные материалы, информация)



Расширенный поиск

Портал
"Русское Воскресение"



Искомое.Ру. Полнотекстовая православная поисковая система
Каталог Православное Христианство.Ру

Православное воинство - Публицистика  

Версия для печати

Всенародный подвиг

Фрагменты памяти

Владимир КарповМного подвигов было совершено в годы Великой Отечественной войны. Конечно, рассказать обо всех невозможно. Однако были в годы войны герои, которые среди воинов своей специальности считались передовиками, или, говоря языком трудовых побед, ударниками своего дела. Лучшие среди летчиков, снайперов, связистов и так далее. Своеобразный итог достижений фронтовиков по профессиям был подведен официально Главным политическим управлением в октябре 1944 года.

Война еще, как говорится, в самом разгаре: завершено изгнание фашистов с советской земли, наша славная армия начала свой великий освободительный поход в странах Европы. Мы гнали гитлеровскую нечисть из Румынии, Польши, Чехословакии, Болгарии. Недавно освобождены София, Белград. Советские части вступили на землю Восточной Пруссии. Об этих событиях, о героях боев рассказывал октябрьский номер журнала Главпура «Фронтовая иллюстрация» за 1944 год. Как обычно, много было фотографий с мест событий, а последняя страница этого журнала выглядела вроде плаката, на котором были изображены знатные фронтовики всех родов войск – своеобразные чемпионы или рекордсмены в своей военной профессии. Летчиков представлял трижды Герой Советского Союза Александр Покрышкин, сбивший 59 вражеских самолетов. Снайперов – Илья Григорьев, истребивший 328 гитлеровцев. Артиллеристов – наводчик Вениамин Пермяков, подбивший из своего орудия 16 танков, из них 12 «тигров». Танкистов представлял гвардии старший сержант Иван Калинин, который вместе со своим экипажем уничтожил в боях 11 вражеских танков, 15 пушек и более 280 фашистов. Связист Ярославцев одним из первых переправился через Днепр и обеспечил бесперебойную связь. Матушку-пехоту олицетворял Роман Смищук – он в первом же своем бою гранатами и бутылками с зажигательной смесью подбил 6 вражеских танков. Ну а от войсковых разведчиков был представлен я.

Все мы были Героями Советского Союза, а Покрышкин, как я уже сказал, – трижды Герой. На каждого из нас художник И.Семенов нарисовал дружеский шарж, а поэт В.Гранов под каждым рисунком написал шуточные стихи. Эта полоса журнала получилась веселая, броская, она многим запомнилась. Ну и, конечно же, очень понравилась нам – тем, кто на ней изображен, и нашим друзьям и близким. Я до сих пор храню этот номер журнала. Не раз у меня мелькала мысль – хорошо бы разыскать людей, изображенных на этой странице, и рассказать о них подробнее – ведь люди-то замечательные, не просто герои, а рекордсмены войны! И вот я разыскал всех изображенных на последней полосе № 22 (94) за октябрь 1944 года, и сейчас расскажу о том, как сложилась их судьба до и после того, как были опубликованы о них материалы в журнале.

Ну судьба трижды Героя Советского Союза маршала авиации Александра Ивановича Покрышкина всем хорошо известна. Прославленный ас, депутат Верховного Совета СССР, у всех на виду – не только вся страна, весь мир его знает. А в годы войны, когда он поднимался в небо, сами фашисты оповещали всех и вся: «Ахтунг, ахтунг – Покрышкин в воздухе!» Мне искать его не надо было. Мы сразу после войны вместе учились в Академии имени М.В.Фрунзе и в течение нескольких лет встречались почти ежедневно. Нет, я не причисляю себя к близким друзьям Покрышкина, я был только его однокашником по академии, но и тогда, и сейчас преклоняюсь перед ним – замечательным, легендарным нашим Героем, которому не было равных в небе.

Александр Покрышкин

Я тогда навестил Александра Ивановича, прочитал ему стихи под нарисованным на него шаржем:

Растет его трофеев счет,

Герой и днем и ночью косит:

На землю «юнкерсы» кладет,

А фрицев на небо «возносит»!

Маршал улыбнулся и сказал:

– Трудное было время, но все же это наша молодость. А в молодости всегда и ощущение радости.

– Может быть, это ощущение шло от радости побед? Кроме большой общей Победы, вы одержали около шестидесяти своих личных побед в воздухе.

– Возможно.

– Александр Иванович, вам, наверное, уже надоел традиционный вопрос всех журналистов о самом трудном или самом интересном бое? Я тоже не могу обойтись без такого вопроса.

– Поскольку мой рассказ адресован главным образом молодежи, мне кажется, нужно учесть один важный психологический момент. Если рассказать о самом сложном бое, то будет мало поучительного, молодой читатель посчитает для себя недостижимым то, что доступно асу. Поэтому я расскажу о самом первом моем воздушном бое. Это будет понятней. В таком же положении оказался бы каждый из читающих, не имеющий опыта, если он летчик, конечно. Ну а состояние человека, впервые ведущего бой, будет поучительно не только для летчиков.

В первые дни войны я получил задачу в паре с младшим лейтенантом Семеновым разведать – построены ли переправы противника через Прут. Подлетели к реке, и я обнаружил пять «мессершмитов». Три на одной высоте с нами и два в стороне и выше. Что делать? Их пять! Я ведущий, мне принимать решение. А три «мессера» уже нас догоняют! Я разворачиваюсь. Семенов за мной. Иду в лобовую атаку. Что-то лютое пробуждается во мне при виде вражеских самолетов. Даю полный газ. Резко нарастает скорость. Открываем огонь почти одновременно – они и мы. Огненные трассы перехлестнулись и пронеслись выше машин. Круто, почти вертикально, бросаю свой «миг» вверх. Надо сохранить высоту – это преимущество для следующей атаки. Горка вверх оказалась настолько крутой, что потемнело в глазах от перегрузки. Своего достиг. Враги ниже. Но где Семенов? И вдруг вижу: его машина летит вверх животом и дымит, а за ней «мессер». Все ясно: его подбили и сейчас добьют! Не теряя ни секунды, бросаюсь в пике на преследующего «мессера», чтобы выручить Семенова. Даю одну очередь, вторую и вижу, как «мессер» вспыхивает и валится под меня. Не могу оторвать от него взгляд. Это же первый сбитый враг! Чтобы лучше увидеть, где упадет и взорвется гитлеровский самолет, немного опускаю нос своей машины, совершенно забыв об опасности. И тут мне врезали! Треск, грохот. Моя машина переворачивается вокруг оси. Это мне влепил один «мессер», а второй заходит для атаки. Моя машина повреждена: в правом крыле дыра, плохо слушается, норовит перевернуться, нет подъемной силы. Но у меня есть еще горючее, боеприпасы. И главное – где Семенов? Неужели упал? Пробую вести бой. Но машина не слушается. Да и Семенова нигде нет. Придется уходить. Снижаюсь до бреющего полета. Дотянул до аэродрома. Вот говорят, хорошее чувство – радость победы. Хорошее. Но я его не сразу ощутил. После приземления охватила такая усталость – не было сил выбраться из кабины. И потом – потерял товарища, самолет поврежден, задачу на разведку не выполнил! Какие уж тут радости! И вдруг вижу: бежит ко мне Семенов! Он, оказывается, дотянул! И сразу все переменилось: товарищ жив, самолет врага сбит! А переправы я разведал, тут же пересев на исправный самолет! Ну вот, а выводы делайте сами. Подскажу только один – надо быть готовым к тому, чтобы даже самый первый бой вести по-настоящему. Опыт, конечно, приобретается, но необходимо умение для того, чтобы его накапливать, нужен фундамент, на котором он выстроится. А фундамент этот закладывается в мирные дни, в напряженной учебе, постоянных тренировках, в укреплении моральной стойкости и готовности к трудным испытаниям.

Илья Григорьев

Бывшего прославленного снайпера Илью Леоновича Григорьева я разыскал в Министерстве транспортного строительства. С первой встречи мы подружились и потом встречались много раз. С Ильей Леоновичем легко дружить – он простой, открытый, как говорят, душа нараспашку, идет на сближение с человеком без всякой дипломатии. В отделе материально-технического обеспечения, где трудился Илья Леонович, конечно же, я с ним беседовал не о стройматериалах, а о наших фронтовых делах. Меня интересовало, в чем особенность героизма снайпера. Для начала я попросил:

– Расскажи, Илья Леонович, о простом, будничном дне снайпера.

– Самом обыкновенном? Пожалуйста. Наблюдением я установил: в 16.00 у одного блиндажа появляется офицер. Это я видел издали. Надо подобраться туда поближе. Вот я ночью и занял удобную позицию. За день мне в прицел попадались многие гитлеровцы, но я не стрелял, ждал офицера. И вот настало 16 часов, а офицера нет. Или опоздал, или вовсе не придет? Я лежал в снегу, промерз за день... Темнеть начало. Хотел уж ползти к своим. Вдруг вижу – пришел мой избранный офицер. Взял я его в прицел. Выстрелил. Офицер упал. Я жду – сейчас к нему кинутся. Все же офицер упал! И правда – подбегают солдаты – их трое. Я им дал возможность поднять убитого, чтоб они заняты были ношей, и потом делаю еще три выстрела, и еще трое лежат. Вот вам простой, будничный день снайпера.

– Ну, а теперь какой-нибудь особенный случай, – попросил я.

– Бывают у снайпера и не будничные дела, а особенные. Вот однажды против нас стояла гитлеровская дивизия СС «Мертвая голова». Мы, снайперы, делали все, чтобы она соответствовала своему названию – чтоб было в ней побольше «мертвых голов». И добились больших успехов. Для борьбы с нами фашисты привезли на этот участок своих лучших снайперов. Надо сказать честно – неплохие у них были мастера. В общем, и они, и мы довели жизнь на этом участке до того, что никто не смел носа высунуть ни на их, ни на нашей стороне. Как высунулся – так покойник! Однажды по радиоусилителю фашисты сказали, и я слышал: «Рус! Вы уберите Илью, тогда мы уберем наш суперснайпер Ганс».

Мое имя гитлеровцам, наверное, стало известно вот по этим самым фронтовым иллюстрациям, где мы нарисованы и где написаны стихи. Газеты и листовки сбрасывали в тыл наши самолеты. Конечно, меня не убрали. Так начался мой поединок с немецким «сверхснайпером» Гансом. Мы постоянно подкарауливали друг друга. Каждому достаточно было хотя бы на секунду увидеть соперника. Однажды я выстрелил по фашисту, не по Гансу, по другому, и тут же в край моей каски щелкнула пуля. Это ударил Ганс. Но, к счастью, неточно. Чтоб выявить его позицию, я пошел на хитрость. Повесил карманное зеркальце на колышек, воткнул колышек в землю, привязал шпагат к колышку. Сам отполз в сторону и стал подергивать за шпагат. Зеркальце поблескивает, дает «зайчик». Ганс принял его за мой оптический прицел и выстрелил. Ну, тут я его засек... В общем, не пришлось фашистам отзывать Ганса с нашего участка, он остался лежать там навсегда.

– Илья Леонович, в чем секрет твоего большого мастерства?

– Родился я в семье лесника под Смоленском. Когда подрос, мечтал стать хорошим охотником, стрелком, но у меня не было ружья. Иногда отец мне доверял свое ружье, и я научился стрелять. Скоро в Осоавиахиме меня уже считали хорошим стрелком. Когда началась Отечественная война, мы, пять братьев, ушли в первый же день на фронт. Никита был у нас артиллерист, Иван – связист, Роман – разведчик, Петр – танкист, а мне повезло, я стал снайпером. И вот я со своим 3-м Белорусским фронтом дошел до Кенигсберга, где был второй раз тяжело ранен.

Я уничтожил 328 фашистов, из них 67 офицеров и 18 снайперов. И еще я считаю: зоркость моего глаза – от большой любви к лесам и полям, к родной земле. Не хотел, чтобы враги топтали эту нашу красу.

Вениамин Пермяков

Про артиллериста Вениамина Пермякова в журнале сказано, что он подбил 16 танков, из них 12 «тигров». Это не совсем точно. Вернее, было точно на октябрь 1944 года, когда вышел тот номер журнала. Но война продолжалась, и увеличивал свой боевой счет герой-наводчик. Он дошел до Берлина, участвовал в боях за Прагу. Окончательный итог его схваток с врагом таков: 24 подбитых танка, из них 18 «тигров».

На фронте сержанта Пермякова звали «витязь в тигровой шкуре», и поэт в журнале отмечает его «тигровую» специализацию:

Артиллерист неутомим,

В прямой наводке подвизаясь:

И «тигр» фашистский перед ним

Уже не тигр, а робкий заяц!

Пермяков – участник Парада Победы, он нес Знамя своей артбригады. После войны жил в Москве. Кроме танков, ему, как артиллеристу, приходилось на войне много разрушать укреплений и сооружений. Может быть, поэтому захотелось после боев строить, создавать новое. Он стал строителем и вот уже много лет строит Москву. Многие москвичи, пользуясь всеми удобствами в своей квартире и многими благоустройствами нашей столицы, даже не подозревают, что в это вложен труд прославленного героя-артиллериста, «мастера по тигровой охоте» Вениамина Михайловича Пермякова.

Плечистый и прочный, лобастый и неторопливый, с громким, «артиллерийским» голосом – таким мне представлялся настоящий наводчик, именно таким и оказался Пермяков.

Как это бывает у фронтовиков, разговор пошел у нас непринужденный и доверительный. Вот что я запомнил из его рассказа о поединках с вражескими танками.

– На Курскую дугу мы пришли из-под Сталинграда. Во время подготовки к боям нам сообщили, что здесь будут самые сильные фашистские танки типа «тигр». Когда пошли в атаку фашистские танки после артподготовки бомбежки, то каждый из нас переживал – сумеем ли мы что-то сделать против них? Подпустив танки на четыреста метров, я с большим волнением наводил орудие и думал: «Подобью ли его? Пробьет ли подкалиберный снаряд броню, которую так восхваляли фашисты?» Раздался выстрел. Снаряд попал под башню, и внутри «тигра» все загорелось. Танк остановился и взорвался. Меня обуяла такая радость, что чувство опасности, невольно охватывающее в бою, отступило. Забыл про него!

Фашисты в течение дня предпринимали шесть яростных атак. Перед каждой атакой они бомбили, обстреливали нас из орудия, но ничего у них не получилось. Не удалось им смять нас! В этот день наш орудийный расчет подбил 8 фашистских «тигров».

После форсирования Днепра я участвовал в боях по уничтожению фашистской группировки под Корсунь-Шевченковским. Когда группировка была окружена, фашисты решили бросить ей на выручку около ста танков.

Утром был сильный туман. Танки подошли к нашим огневым позициям примерно на 400 метров. Как только рассеялся туман, появились «юнкерсы», которые начали обрабатывать наши огневые позиции. Вслед за ними «мессершмиты» обстреляли нас из пушек и пулеметов, и только после этого пошли танки. Но мы уже знали, что это за хваленые «тигры». И в первой же атаке на нашем участке было уничтожено их более тридцати. Атака захлебнулась. Наше орудие подбило десять танков. Фашисты пошли еще в одну атаку. Опять бомбили самолеты. Одна бомба разорвалась примерно в десяти метрах от нашей огневой позиции. Меня засыпало землей. Заряжающий Асмадяров остался невредим. Выскочив из своего окопа после бомбежки, он взглянул, где же я? И увидел кусок моей шинели, торчащий из засыпанного окопа. Окопчики были мелкие. Он сразу же отрыл меня и вытащил. Если бы не он, я бы остался лежать в этом окопе. А жители села Рахняны, где это произошло и у которых я бываю в гостях, считают меня с той поры своим земляком в полном смысле этого слова – с их землей я породнился.

Иван Калинин

О танкисте старшем сержанте Иване Калинине в журнале были опубликованы такие стихи:

Из вражьих танков – винегрет.

При этом разговор не длинен:

– Товарищи, раскрыт секрет.

Все ясно: здесь прошел Калинин.

После этой публикации жизнь героя сложилась так. Его отправили учиться в Ташкентское танковое училище на курсы младших лейтенантов. Окончив эти курсы, Калинин попадает на Дальний Восток, где участвует в боях с японскими войсками. 14 августа погиб под Муданьцзяном. Такие краткие данные остались в официальных бумагах. Но мне хотелось найти о Калинине более подробные сведения. И я нашел их! Мне очень повезло. Дело в том, что до войны я учился в школе в Ташкенте. И узнал, что одна из моих соучениц, Рая Сафиулина, в годы войны работала в госпитале, который находился рядом с танковым училищем. Оказывается, она не только знала Ивана Калинина, а дружила с ним. Я попросил Раю рассказать о тех днях и приведу здесь, за неимением возможности пересказать все подробно, лишь несколько строк из ее писем. Она познакомилась с Иваном Калининым, возвращаясь из увольнения. Он был дежурным по КПП. Вышел старший сержант – высокий, со светло-русыми волосами, карими глазами, здоровый, плечистый, настоящий русский богатырь.

Время было позднее, темно. Иван дал девушке свой карманный фонарик, сказал: «Утром вернешь». – «А кого спросить?» – «Ивана Калинина». Так они познакомились. Иван приглашал Раю несколько раз в кино, в клуб части. Он всегда был в шинели, и она не знала, что он Герой Советского Союза. А однажды замполит госпиталя сказал: «Пригласил к нам Героев, они выступят, расскажут о боях». Одним из Героев оказался Иван Калинин. Он рассказал, что удостоен этой награды за бои при форсировании Днепра, где он на плацдарме отбил вместе с товарищами много контратак фашистов, подбил гитлеровский танк и уничтожил несколько пушек. До армии он работал в колхозе. А отец его погиб на Курской дуге.

1 января 1945 года курсанты пригласили девушек отметить Новый год. Один из преподавателей дежурил и разрешил им побыть на своей квартире, которая находилась на территории училища. Рая так пишет об этом праздновании: «Ваня, Николай и Кузьма пришли к замполиту госпиталя и просили отпустить нас, их знакомых, пятерых девушек. Нам разрешили уйти после ужина и вернуться к отбою. Пошли Шура, Рахиля, Маруся – наш комсорг, Тося и я. На кухне нам дали борща, капусты, буханку хлеба. Мы взяли с собой каждая по табуретке. И вот собрались ребята, от мороза румяные, два Героя – Иван Калинин и Николай Козлов, у остальных тоже грудь в орденах, все ведь фронтовики. Пуговицы надраенные, подворотнички белые, гимнастерки от солнца полинявшие, но чисто выстиранные, наглаженные... Ребята принесли конфеты, орехи, урюк сушеный. Был баян и аккордеон. Танцевали, плясали. А потом много пели, ребята и девушки наши голосистые, хорошо получалось. А потом смотрим, в дверях стоит и давно, видно, слушает хозяин квартиры, дежурный по училищу, говорит: «Ох, мои дети, как же хорошо вы поете!» Мы спели ему еще. А потом прибрали квартиру, помыли полы, и ребята проводили нас домой.

Это были чистые, честные парни, они много раз смотрели смерти в лицо. Но с нами они обращались бережно, без пошлости. Они были сами стеснительные, как барышни, особенно Ванечка Калинин. Сейчас этому кто-то не поверит, но я пишу правду.

«Единственный и последний раз поцеловал меня Ваня, когда стояли уже у поезда. И сейчас он перед глазами – высокий, здоровый, двадцать два года ему было. Жалко, не сфотографировались вместе, времени не было, он ведь на фронт спешил... С дороги прислал два письма...» Рая разыскала мать и сестер Ивана Калинина, они переписываются. «Ванечка погиб. А я всю жизнь прожила одна... И всю жизнь я тех ребят вспоминаю и все думаю, не ошибка ли, может, живы они, не умерли? Во всяком случае, я их всегда только живыми представляю...»

Изображенного в журнале связиста Героя Советского Союза А.Ярославцева мне разыскать не удалось.

Роман Смищук , как сообщили из его родных мест, несколько лет назад умер.

И многие другие...

В том журнале на меня тоже нарисован шарж и сделана подпись в стихах:

Он как спортсмен известен нам,

К спортивным он привык победам.

А нынче – спец по «языкам».

Слывет у нас «языковедом»!

И еще там было написано: «79 языков» привел отважный разведчик Герой Советского Союза капитан В.Карпов. До войны он был спортсменом-боксером».

Мне хочется сразу внести поправку в эту подпись под моим изображением. Не один я привел этих «языков», в разведку я ходил со своими замечательными друзьями-разведчиками, правильнее было бы написать, что я участвовал в захвате 79 «языков».

О себе писать неудобно, лучше я расскажу о человеке, которого на этом плакате не было. Он представитель негероической профессии – военный корреспондент. Но бывают и у них такие ситуации, что они встают в ряд дел героических и ведут себя как настоящие герои.

В 1943 году в одном из номеров армейской газеты «Сын Родины» была опубликована небольшая заметка военного корреспондента старшего лейтенанта Серебрякова о боевых действиях группы разведчиков, которой мне довелось командовать. Речь шла о захвате участка шоссе. Признаться, очень не хотелось брать его со своей группой, задание предстояло опасное. Где уж возиться с корреспондентом, не дай Бог, его убьют, неприятностей не оберешься! Но Серебряков был настойчив и своего добился.

На трех танках, используя разрыв между подразделениями отходящего противника, мы рванулись в тыл врага, к участку дороги, которую надо было перерезать. С мелкими стычками пробились в указанное место. Дорога оказалась за лесом. Лес густой, стволы деревьев толстые, танки их валить не могли. Пошли мы дальше пешком. Гитлеровцы тоже понимали важность этого шоссе – его охраняли засевшие в окопах фашисты. Их было не очень много, не как на передовой в траншее. Ну мы выскочили из леса, ворвались в окопы и перебили охрану дороги. Нам показалось, что на том все кончено – приказ выполнен, большак перерезан. В действительности это было только начало труднейшего боя. Фашисты, видя, что нас мало, естественно, решили тут же уничтожить всю группу. Мы отбили несколько атак. Отстреливался вместе с нами и корреспондент Серебряков. Фашисты наседали. А у нас уже кончались патроны. Тогда решено было подпустить гитлеровцев поближе и забросать их гранатами. Так и сделали, а когда уцелевшие фашисты, ошарашенные нашей «карманной артиллерией», отхлынули, мы ринулись вслед за ними, быстро захватили оружие убитых врагов и вернулись в свои окопы.

Целый день мы отбивались оружием противника, удерживая большак. Нас уцелело немного. Все это видел журналист; он назвал в своей статье ту тяжелую схватку подвигом. Но был ли это подвиг? И да, и нет. Из таких подвигов складывалась вся война, и если привести этот случай как пример массового героизма, то, пожалуй, будет правильно. А если рассматривать его с точки зрения подвига, за который Золотую Звезду Героя дают, то это, конечно, не подвиг, а обычный бой, какие в те дни вели сотни тысяч бойцов и офицеров, это были будни войны. В данном случае мы делали то, что нам полагалось делать.

Подвиг в этом бою совершил, на мой взгляд, один человек – журналист Серебряков. Говорят, его наградили орденом за тот бой. Если так, то это вполне заслуженная награда. Я не был знаком с Серебряковым до задания и не видел его после. Но мне хочется сказать самые теплые слова об этом скромном человеке. Он не написал в заметке о себе, а бил врага наравне с нами и в контратаки ходил, хотя это совсем не журналистское дело. Серебряков был тяжело ранен в живот, но продолжал сражаться с врагом до конца. Я отправил его на танке к своим. И потом долго ничего не знал о судьбе журналиста. Честно говоря, даже не думал, что он выживет: ранение в живот, несколько часов без медицинской помощи – дело почти безнадежное. И вдруг в конце октября, через два месяца после того боя, появилась заметка. И я живо представил, как боролся со смертью этот человек, как он считал для себя недопустимым умереть, не выполнив журналистского долга. И он выжил и рассказал о разведчиках. Вот это настоящий подвиг журналиста! Восхищаюсь мужеством Серебрякова, проявленным не только в бою, но и при выполнении своих профессиональных обязанностей. Он мог не ходить с нами на задание, не бросаться в контратаки. И вообще мог вернуться в расположение наших войск, когда посчитал бы нужным. Но он от всего этого отказался во имя общего дела. А это уже подвиг.

В завершение скажу: в годы войны не только отдельные герои, а все фронтовики совершили один общий подвиг – разбили очень сильного врага, спасли Родину. Подвиг этот складывался из побед каждого солдата, офицера, генерала. Тот, кто погиб в первый час войны 22 июня 1941 года на границе, и тот, кто сложил голову в боях за рейхстаг, – все, кто бился с врагом с первого до последнего дня, – все они победители. И те, кто в тылу, полуголодные, отдавали все силы фронту, – тоже победители, без них мы врага не одолели бы. Поэтому очень справедливо и правильно считается День Победы всенародным праздником. Празднуем мы, победители. Будут праздновать наши дети и внуки. И дальше в веках наши потомки будут отмечать эту Победу, потому что мы вписали ее в историю, в ее славные страницы, где отмечены победы на Куликовом поле над татаро-монголами; Александра Невского над «псами-рыцарями»; Минина и Пожарского над польскими захватчиками; Петра I над шведами и турками, Кутузова и всего русского народа над Наполеоном, солдат революции над 14 государствами Антанты.

И нашей всенародной Победе сиять и славиться в веках!

Владимир Карпов, Герой Советского Союза, писатель


 
Поиск Искомое.ru

Приглашаем обсудить этот материал на форуме друзей нашего портала: "Русская беседа"