На первую страницу сервера "Русское Воскресение"
Разделы обозрения:

Колонка комментатора

Информация

Статьи

Интервью

Правило веры
Православное миросозерцание

Богословие, святоотеческое наследие

Подвижники благочестия

Галерея
Виктор ГРИЦЮК

Георгий КОЛОСОВ

Православное воинство
Дух воинский

Публицистика

Церковь и армия

Библиотека

Национальная идея

Лица России

Родная школа

История

Экономика и промышленность
Библиотека промышленно- экономических знаний

Русская Голгофа
Мученики и исповедники

Тайна беззакония

Славянское братство

Православная ойкумена
Мир Православия

Литературная страница
Проза
, Поэзия, Критика,
Библиотека
, Раритет

Архитектура

Православные обители


Проекты портала:

Русская ГОСУДАРСТВЕННОСТЬ
Становление

Государствоустроение

Либеральная смута

Правосознание

Возрождение

Союз писателей России
Новости, объявления

Проза

Поэзия

Вести с мест

Рассылка
Почтовая рассылка портала

Песни русского воскресения
Музыка

Поэзия

Храмы
Святой Руси

Фотогалерея

Патриарх
Святейший Патриарх Московский и всея Руси Алексий II

Игорь Шафаревич
Персональная страница

Валерий Ганичев
Персональная страница

Владимир Солоухин
Страница памяти

Вадим Кожинов
Страница памяти

Иконы
Преподобного
Андрея Рублева


Дружественные проекты:

Христианство.Ру
каталог православных ресурсов

Русская беседа
Православный форум


Православное воинство - Публицистика  

Версия для печати

Донбасс, боль души моей…

Фронтовые записки

Июнь 2019 г.

Пачка чая и баночка кофе с шоколадкой в пакетике из-под лекарств, переданные отдельно от общей сумки для ребят в батальон. Много ли надо, чтобы потеплело в груди и защипало в глазах... Думают, помнят, хотят порадовать. Это даже важнее самих подарков. Банально. А как часто не хватает в нашей жизни самого банального, но, оказывается, очень дорогого. Приехали, привезли, встретились. Кто знает, получится ли в следующий раз.

Здесь на улице Мира в поселке шахты 6/7 немногочисленные, оставшиеся еще жители сделали памятник из осколков всего того, что прилетало в их дома со стороны украинских позиций...

А в палисадниках возле разрушенных домов по-прежнему цветут розы.

Сейчас тихо и кажется, что нет войны, хотя через несколько сот метров уже окопы. Но пока не стреляют. И, вспоминая, что крайний раз рвал цветы в чужих палисадниках почти полвека уже назад, ойкая от уколов шипов и обдирая руки, собирают тебе небольшой душистый букет. По дороге в Горловку от жары он привянет, но затем появится маленькая спасительная бутылочка с водой...

Уезжая на рассвете уже из Донецка, оставляю на столе у подруги букетик роз с передовой. Их как будто только сорвали...

Знак внимания. Как банально.

Как мало надо человеку, чтобы потеплело на сердце....

 

9 июля 2019 г.

Только что позвонили из Горловки: передали привет от ребят, которые защищают город, и от тети Вали. Она в числе немногих осталась жить в поселке шахты 6/7, что расположен на окраине города – почти на передовой. Всю жизнь прожила она в этом поселке. Работала, занималась домашним хозяйством, растила детей, помогала воспитывать внуков. И не думала, как, впрочем, никто из нас, что придет в дом война... Живет в двадцати метрах от школы, которую называет «спасительницей». В школе нет окон — выбиты взрывной волной и снарядами; на верхние этажи подниматься нельзя, т. к. по ним стреляют снайперы... В подвале этой школы более трех лет и жила тетя Валя и другие оставшиеся в поселке люди. Детей, стариков и инвалидов постепенно вывезли в более безопасные места, но несколько человек остались возле своих домов. Как их бросить, как бросить животных (которых умудрялись подкармливать чем могли даже в период сильных обстрелов)? Да и не сладко живется по чужим углам... Не все могут.

В 2017-м году стало потише. У кого дома остались целыми, вернулись в них. Тетя Валя с мужем, подремонтировав свой, вернулась тоже. Но ненадолго. С прошлого года обстрелы возобновились, и снова по ночам люди стали уходить в подвал школы – «спасительницы». Еще в 2014 году, выйдя утром из подвала после сильнейшего обстрела, они увидели на стене вдоль лестницы, ведущей на второй этаж (куда людям подниматься нельзя), изображение Спасителя с крестом на спине. И никто до сих пор не знает, как возникло оно на стене, кто нанес. Получается, как знак: что невозможно человеку, то возможно Богу… На Него и уповают… Вот и идет общая молитва: мы — за них, они – за нас...

А тетя Валя просила передать, что этой ночью стреляли так, что один из снарядов попал в фойе школы на первом этаже. Они в это время были в подвале. Перекрытия, Слава Богу, уцелели, а стены спасли от осколков... Страшно было... Пока не приезжайте, опасно...

Но разве можно после этого усидеть дома? Подруга из Горловки завтра уже будет там. Говорит, что нужны одеяла, пледы, постельное. Быстро отсыревает все в подвале, просушить под обстрелами не успевают, да и дожди пошли... Значит, надо снова собирать и ехать...

 

Июль 2019 г.

Вернулись. А там, за ленточкой, снова остались люди близкие и почти родные. Не по крови – по духу. Им не надо объяснять, почему мы приезжаем сюда, что делаем. Они просто оставляют свои дела или ищут свободную минуту, чтобы побыть вместе и помочь, так как все же «сами мы не местные» и когда надо найти то дорогу, то людей, – без их помощи не обойтись. Передали книги, лекарства, продукты, мешки для оборудования окопов и блиндажей и другие вещи, необходимые как мирным жителям прифронтовых поселков, так на передовой.

 Но была в эту поездку и другая задача. По просьбе родных выясняли обстоятельства гибели и захоронения одного из защитников Донбасса – добровольца из Смоленска Виталия Степанова («Высоты»). Новые встречи, расспросы, рассказы, новые друзья и знакомые...

Сколько же пришлось пережить многим из них в то лето – в августе 2014 года. Страшно даже представить, а они прошли через этот ад...

13 августа 2014 года каратели  из батальона «Айдар» вошли в Новосветловку, перерезав дорогу из Краснодона в Луганск. Зашли неожиданно, посреди дня. Накануне, по неведомо кем отданной команде из поселка исчезли блокпосты ополченцев. Кто теперь узнает цену того предательства?  Не зная о случившемся,  ополченцы из Ровенек, сопровождавшие машину с мукой для жителей;  гуманитарщики, перевозившие тела погибших;  местные жители, ехавшие по своим обычным делам, – все, выныривая из-за поворота, вдруг попадали к «айдаровцам», занявшим перекресток на въезде –  у храма. 

Стрельба, плен, избиение, издевательства, подвалы, ямы, бегство или обмен. Это для тех, кто выжил. А выжили не все: кто погиб при обстреле, кто был расстрелян. Некоторых убили не сразу, а после издевательств. Так,  Виталию « Высоте» сначала отрубили руку на голове разрушенного памятника Ленину, а потом уже добили выстрелом в голову.

Теперь, даже когда просто проезжаешь мимо этого места, испытываешь гнетущее чувство, и в памяти всплывают картины того, о чем рассказывали пережившие этот ужас люди.

Это страшное слово — война...

Но она проявляет истинные качества людей.

Простые, не облеченные званиями и должностями люди, становятся героями: жертвуя собой защищают других, помогают нуждающимся, идут в заложники, спасая чью-то жизнь. А другие, при должностях и чинах, спасают свою шкуру, бросая на произвол судьбы зависящих от них людей. Но еще страшнее, когда кто-то просто «делает бабло» на смерти других.

Кому– война, а кому ....

 

Октябрь 2019 г.

Не хотела писать. Понимаю, что надо. Других убеждаю в необходимости делать это. Но после каждого возвращения все труднее и труднее подобрать слова, чтобы передать те чувства, которые испытываешь, когда приезжаешь на Донбасс и встречаешься с живущими там людьми. Точнее, с выживающими там людьми. Приезжаешь с радостью, уезжаешь с болью... Особенно из тех районов, что постоянно находятся под обстрелами. Радостно, что встретились, смогли обнять друг друга, поговорить, просто посидеть вместе чай-кофе попить. А уезжаешь, и не знаешь, сможешь ли увидеть их снова, обнять, поговорить….

Уже не со всеми получится...

И каждый раз перед уходом пожелание: встретиться в следующий раз в прежнем составе. И как хочется нам, чтобы так оно и было.

Сейчас ребят одного из подразделений после серьезных потерь в прошлом месяце, вроде бы, на более спокойный участок перекинули. Но только вернулась – следом сообщение: «Машину Ярика разбили, колеса и все стекла в хлам. Сам жив, успел в канаву сигануть. Ржет, на истерику похоже... Нервы. На полпути к позициям, в поле на Михайловке. Мина рядом легла».

Да, спокойные участки – это все очень относительно. Слава Богу, жив... А старенькие «Жигули», на которых буквально накануне привезли ребятам помощь, восстановим. Чай не капризная иномарка: руки есть, запчасти подберут (на них немного подбросим). А окна пока пленкой... Лишь бы ездила. Без нее же ни воды, ни еды ребятам не подвезти... Кто был там, тот знает, какое у ребят обеспечение. Но, несмотря ни на что, они не отчаиваются. Им нельзя – за ними родная земля, семьи, дети. Они должны защитить их, защитить родной Донбасс. Ведь если не они, то кто? Простые работяги: бывшие шахтеры, водители, строители. Бывшие учителя и предприниматели, бывшие школьники, которые, как их деды в 1941 году, сразу со школьной скамьи попали в окопы...

Ярик Горловский. Было ли ему восемнадцать, когда он пошел воевать? Вряд ли в школе он мечтал об этом... Однако, жизнь сложилась так, что пришлось взять в руки оружие. Но пошел он с ним не на чужую землю, как так называемые «захисники Украины», пришедшие к нему в дом, чтобы учить, на каком языке говорить, в какую церковь ходить, каких героев почитать...

Он и остальные ребята защищают свою землю, свой дом, свой язык, свою культуру, веру, память о своих дедах-героях. Они защищают свое право быть русскими!!

Да, мы далеко не ангелы и не мессии. Бываем всякими: и нехорошими, и очень нехорошими тоже. Но мы имеем право быть русскими: говорить на своем языке, чтить свою историю и своих героев, любить свою культуру, исповедовать свою веру.

Ребята, которые защищают Донбасс, а фактически – Россию, высокими категориями не мыслят. Они просто делают великое дело – свою русскую Родину защищают.

 

Когда приехала к ним, было солнечно и тепло. Собачье-кошачья часть подразделения (перевозят с собой, не бросать ведь на позициях) грелась на

солнышке. Листва опала еще не вся и посадка, прикрывающая позиции ребят, поражала многообразием красок. Часть деревьев, правда, изранены осколками, да и свалившаяся от ветра ранее не раз подбитая электрическая опора несколько портила вид, но...тихо. Шум листвы и ветра – это здесь тишина. Повезло. Можно спокойно попить чаек – с костра ведь не каждый день бывает... Пригодились привезенные ребятам сладости. Конфеты там расходятся также быстро, как сигареты. Даже быстрее..  А Саид (русско-украинский азербайджанец) еще и карманы ими набил -в поселок собрался, будет раздавать там знакомым детишкам... Всё кажется таким мирным. Но на другой стороне поля в посадке уже укропы (не путать с украинцами). И, видимо, теплые солнечные дни и тишина им не в радость, раз снова начинают обстрелы.

 

 Декабрь 2019 г.

Вот и вернулись. В этот раз пришлось буквально пролететь по республикам, чтобы успеть раздать привезенную помощь. К сожалению, не со всеми удалось встретиться самой. Времени было слишком мало. Часть посылок с продуктами и лекарствами, а также подарки оставила нашим донецким и луганским друзьям, которые и передадут их адресатам. Как всегда – радость от того, что снова смогла увидеть и обнять тех, кто стал уже родным за эти пять лет, и боль от осознания несоразмерности нашей помощи тому положению, в котором находятся эти люди. Но как сильны они духом!

Максим из Краматорска, танкист, в 2015 году подорвался на мине, потерял обе ноги и получил ожог обоих глаз. Пролечившись в России и получив протезы, вернулся в Донецк и научился ходить! Сейчас не только обслуживает себя сам, но и, вступив в казачество, занимается оказанием помощи другим нуждающимся – раненым, семьям с детьми.

Дима из Енакиево был в ополчении, затем в Народной Милиции (армии) ДНР, но весной этого года при родах жена умерла. На руках остался не только новорожденный Максимка, но и семилетний сынишка жены от первого брака.  Дмитрий не отдал его родственникам Марины. Пацаненок пять лет прожил с ним, только потерял мать, а теперь потеряет и того, кого считает отцом?

Донбасс защищают настоящие мужики. Они не предают ни в большом, ни в малом. Они просто не способны на предательство. Дмитрий ушел из армии – на получаемое там жалование семью не прокормишь. Сейчас работает на двух работах. С детьми помогают его мама и сестра. Нам удалось обеспечить новорожденного Максимку детским питанием с первых же дней и теперь это веселый и крепкий бутуз — весь в папу.

Дмитрий из Донецка. На момент переворота жил в Киеве, был обеспеченным человеком, но не смог спокойно смотреть, как беснуются укронацисты на его родной земле. Одним из первых  встал на ее защиту – еще в героическом Славянске. Пуля попала в позвоночник, когда он вытаскивал раненого бойца.... Больницы, коляска, потом ампутация одной из обездвиженных ног.... Пришли – улыбается, без злобы рассказывает о своих злоключениях в связи с получением паспорта, вспоминает, как одной рукой за ремень Моторолу поднимал.... А мне рассказали, что он иногда умудряется еще на своей машинке таксовать, чтобы что-то подзаработать...

Ну и конечно же, Ярик Горловский с друзьями, которые сейчас снова на одном из самых опасных участков под Горловкой – в пос. Зайцево, наполовину занятом и наполовину уничтоженном украми.

Очень тяжелое впечатление от того, что ты видишь здесь. Почти все дома, мимо которых мы проезжали и проходили, заброшены. Окна забиты где чем придется. Много сгоревших. А ведь когда-то замечательный поселок был... Многострадальная Ярикова машина после прошлой поездки уже трижды попадала под обстрел, но он продолжает ее ремонтировать и ездить. Видимо, пока совсем не рассыплется. Хотя я предлагала сдать ее в музей. Достойный экспонат будет...

Луганск– Кировск– Дебальцево– Енакиево– Горловка– Зайцево– Донецк-Луганск... Местами груз фактически десантировался. На поговорить, чай попить, – времени не было.

Но в вечер перед отъездом успела заскочить к Лене Ивченко. Во время войны она создала фонд «Мамин мир» и раздавала молодым мамочкам помощь, которую мы ей привозили. Теперь раздавать нечего... Привезли продукты для Лениной семьи (сейчас она без работы) и подарки для ее девочек. На улицу вместе с мамой выбежала младшенькая. Ей уже пять лет. А родилась она, когда летом 2014 г. обстреливали Луганск....

Господи, как же долго длится эта война...

 

Февраль 2020 г.

Звонок прозвучал неожиданно: «Как доехали? Все нормально?». Как просто нам здесь – в мирной жизни – позвонить и узнать это. Поэтому удивилась, что Светлана, с которой мы только что вернулись из Зайцево, так занервничала, услышав его. Потом поняла – звонит Гуру. Но он же, после нашей встречи, ушел на дежурство. Пост за нашими позициями – в серой зоне. Звонить оттуда не положено. Да и сам он, хоть и не военный человек, а бывший шахтер, но на войне с 2014 и понимает, что делать этого не следует. И раньше никогда не делал, поэтому, услышав звонок от него, подумали, что ЧП. Но, слава Богу, там ничего не произошло. Просто услышал про обстрел, волновался, хотел узнать, как доехали. Наш обыденный, повседневный вопрос. Но там у такого звонка цена другая.

Здесь многое оценивается по-иному. Посеченный со всех сторон осколками жигулёнок Ярика, на котором он со Светой приехал за мной и грузом в Луганск из Горловки, в мирной жизни– груда металлолома на колесах. А здесь – верный помощник, на котором и ребят, и воду, и груз к позициям подвезти можно. Да и ни на одном посту между республиками, где могут здорово потрепать нервы проезжающим, никто не стал останавливать его и проверять, что везут. Отметины по всей машине ясно свидетельствовали, что и кому. Конечно, и форма ребят подтверждала это. Но на хороших иномарках даже в форме проехать через эту идиотскую границу бывает сложно. А побитый «жигулёнок» пролетел ее безо всяких препятствий.

Когда подъезжали к Зайцево, сообщили, что снова идет обстрел. Значительная часть поселка уже разрушена, но украинская сторона продолжает планомерно бить по нему, по жилым домам и постройкам. Трудно поверить, но это стало обыденным. Оставшиеся в поселке люди научились определять, куда стреляют, и даже не всегда прячутся при обстрелах. Устали... Ребята, защищающие поселок, также научились просчитывать, когда закончится БК[1] и обстрел прекратится. Угадали и в этот раз. Когда мы подъехали к месту, где они располагались, все уже затихло. Только был разрушен очередной дом на соседней улице. Хорошо, что в той части поселка уже никто не живет. Люди наведываются только присмотреть за оставленным. Теперь еще кому-то делать это будет уже не нужно...

Выгружая из машины привезенный груз: мешки для оборудования блиндажей и окопов, сумки с перископами, биноклями и сладкими гостинцами– ну как же без них, Ярик громко спросил, что оставить для Ясиноватой и Донецка. Я также громко ответила. И мы тут же оба получили... наставление на тему  “не стоит орать на передовой». Да, обычный громкий разговор здесь тоже оценивается по-другому....

С учетом обстановки гостевать не предложили и чаем поить не стали. Быстренько отправили восвояси. И здесь это не в обиду, а проявление заботы: неизвестно, когда на той стороне снова о поселке вспомнят. Про него укропы никак забывать не хотят: на следующий день на соседней улице еще три дома разбили....

А в Горловке нас уже ждали ребята из Ясиноватой. Забрали часть своего груза и вызвались отвезти в Донецк. Андрей – командир, Александр – водитель, но видно, что отношения у них не подчиненного с начальником, а верных боевых друзей, когда Андрей может и замечание получить, если оно потребуется. Конечно, это во внеслужебной обстановке. Служба-то службой. Андрей – человек военный. В Афгане начинал. И подумать тогда не мог, что в родных местах воевать придется. На этой непонятной войне он с первых дней – с обороны Славянска. Жил рядом в Николаевке и, как настоящий офицер, не смог усидеть дома, когда простые жители стали защищать свой город, окружая его блокпостами и вооружаясь: кто имевшимся в доме охотничьим ружьем, кто битой, а кто просто палкой... Кто-то скажет, что это выдумка российских пропагандистов. Ан нет – правда. Кто хочет узнать ее, может поехать и услышать от тех, кто стоял и стоит здесь, защищая свою родную землю – Донбасс, часть нашей большой России. Горько было слышать, как ждали они ее в Славянске, как верили ей. Как брошены были, но прорвались … и, несмотря ни на что, по-прежнему любят Россию и верят в нее. Отсюда они видят и ценят ее по-другому. Нам бы так научиться....

 

НЕЗАМЕТНЫЕ ГЕРОИ НЕПОНЯТНОЙ ВОЙНЫ

Света ЧИНЯКОВА. «Я НЕ АНГЕЛ…»

С нею я познакомилась заочно. В Горловке раненому потребовалось инвалидное кресло, а я видела такое на нашем складе в Брянке. Связать людей при помощи Интернета не составило труда. Но возникла наша постоянная проблема – транспорт. Да и пересечение дурацкой границы между двумя республиками в отсутствие документов на перевозимый груз всегда большая морока: некоторым представителям  таможенно-пограничных служб трудно объяснить, что везем то, что люди просто отдали (подарили) другим нуждающимся. В  некоторые головы никак не укладывается, что кто-то может отдавать вещи (порой дорогие) просто так, а еще кто-то может перевозить их за свой счет просто, чтобы помочь другим без всякой выгоды. Эти переходы между республиками вытрепали немало нервов тем, кто помогает людям и в ДНР, и в ЛНР. Для нас – это единый воюющий и страдающий Донбасс. А граница между Донецком и Луганском только мешает помогать им. Но раз она существует, то значит это кому-то очень надо.

Однако, слава Богу, есть люди, которым непонятно слово «выгодно». Им  привычнее иные: «нужна помощь», «я могу», «я должен».

Мне сказали, что есть человек, для которого граница между республиками практически не существует. Сможет провезти все, что нужно передать людям. Этим человеком оказалась Светлана Чинякова. Она действительно смогла найти машину и передать коляску по назначению. Потом мы встретились с нею в Луганске на базе «Ночных волков». До определенного времени белгородские и луганские байкеры также помогали нам доставлять гуманитарку на Донбасс. Но потом и их ограничили в возможности оказывать эту помощь. Все – через МЧС и его базы... А нам надо – конкретным людям и без волокиты. Поэтому стали работать со Светланой.

Увидев эту молодую, красивую, хрупкую женщину, трудно поверить, что ее старший сын уже учится в военном училище, а сама она прошла через баррикады и бои в Славянске, с оружием в руках защищала Горловку. Тетя Валя из поселка шахты 6/7 (сейчас уже полностью уничтоженного украинской стороной), когда мы приезжали к ней, называла Светлану ласково «березкой». Такая она тонкая и нежная. Внешне. А по духу и по жизни – настоящий боец.

Плохо это для женщины или хорошо? Так уж сложилось... Закончила школу, вышла замуж, родила двух пацанов. Увлекалась вместе с мужем туризмом, любила путешествовать. Жила счастливо... Не без проблем, конечно, но это как у всех...

А потом замайданил Киев... Там был совершен государственный переворот и  власть захватили люди, пожелавшие установить на ее родной земле, как когда-то раньше фашисты, «новый порядок», при котором надо забыть свою историю, своих героев, отказаться даже от родного языка. А против тех, кто не захотел подчиняться этой власти, направили Нацгвардию, «Правый сектор» и ВСУ.

Светлана жила рядом со Славянском, который стал  главным очагом сопротивления на Донбассе. Вот как она вспоминает происходившее: «Четырнадцатый год стал для нас чем-то страшным. Чем-то таким, о чем мы до этого только читали в книгах и что видели по телевизору, но не могли и представить, что подобное может произойти у нас дома, во вполне благополучной стране. Все свободное время мы проводили за просмотром новостей. Я мысленно ставила себя на место матерей ребят – "беркутят" и покрывалась холодным потом. Жестокость протестующих к молоденьким мальчишкам ужасала. Против беснующейся толпы стояли дети, растерянные и не понимающие, что происходит. В какой-то из этих моментов пришло осознание – ЭТИ не пощадят никого. Поэтому, когда в Славянск зашёл Стрелков, оставила дома записку: "Уехала в Славянск. Я должна сама увидеть, что происходит", – и... так началось мое ополчение, 12 апреля 2014 года».

В городе в это время уже вовсю строились баррикады. Одна из них была рядом с МРЭО г. Славянска. Там мужики из чего могли возводили препятствие, чтобы не пропустить врага на Славкурорт. Узнав, что им необходимо,  уже на следующий день Светлана  везла туда машину, набитую продуктами, тёплыми вещами, медикаментами. В этот раз с нею ехал и муж. Он понял, что ее не отговорить, а родным объяснил, что пока он рядом, с нею ничего не случится.

События развивались стремительно и непонятно. Все время кому-то звонили друзья, просто знакомые и сообщали, что в сторону их блокпоста движется очередная колонна наступающих на город. Потом над ними появились самолеты и «вертушки». Когда  впервые вертолет завис над их блокпостом, подумали, что тут им и конец. Но сначала это были только акции устрашения. Обстрелы начались позже. В украинских новостях рассказывали про российских солдат, которые захватили город. А это были простые горожане и жители соседних городов и поселков, такие, как Светлана, ее муж Володя, Володя «Малой», Сережа «Чип», Димка «Дейл», пять Андреев – «Дипломат», «Док», «Кирюха», «Брат», «Мищ»  (сокращенно от фамилии Мищенко), Владимир Константинович «Гуру», Юрий Николаевич «Штурман»... В мирной жизни они были кто простым рабочим на заводе, кто автомеханикам, кто водителем «скорой помощи», кто уже пенсионером. Светлана вообще была диджеем в местном клубе. Никто из них и не думал, что когда-то придется взять в руки оружие, чтобы защищать родную землю от бывших сограждан.  А из оружия в их Андреевском взводе  в начале были только один травматический пистолет и двуствольное охотничье ружье с одним рабочим стволом. «Слабоумие и отвага»,– так, смеясь, характеризует сейчас свое поведение в те дни Светлана.

Учиться пришлось очень многому, очень быстро и прямо на ходу.

В мае ей поручили обеспечить безопасность людей на митинге в честь празднования Дня победы и провести референдум в своем городе. Дали флаг ДНР и пистолет ПМ. Она на тот момент даже в руках его держать не умела. Пришлось учиться стрелять и, желательно, попадать. Это оказалось не такой уж легкой задачей, поскольку оружия, как призналась, она тогда здорово побаивалась. Благодарит «мальчиков», которые были терпеливы сверх меры. Позже ей пришлось освоить и автомат, и РПГ. Со смехом вспоминает, как училась обращаться с ними, хотя даже удержать их ей было очень непросто.

Дежурила вместе с ребятами на блокпосту, готовила, привозила продукты, медикаменты. Когда начались бои за город и его постоянные обстрелы, вывозила за ленточку раненых, а вместе с ними мирных жителей с детьми, бежавших от смерти, которую несли им обезумевшие «захыстники краины» от несуществующей российской армии. Не раз сама попадала под обстрел. И под Николаевкой, когда везла лекарства раненым и больным, и возле Семеновского блокпоста.

Когда возле Семеновки над их машиной закружил самолет, Светлана сначала не поняла, что кричат и почему машут им руками выскочившие из укрытия ополченцы. Потом раздался взрыв, другой. Она, выскочив из машины, растерялась и стояла, не понимая, что делать, куда бежать. Хорошо, что находившийся недалеко незнакомый мужчина, схватил ее, бросил к какому-то бетонному забору и буквально вжал в него. Только когда закончился обстрел, она поняла, что отчего-то болит нога. Оказалось, что бедро посечено осколками. Однако раны показались несерьезными, обращаться по их поводу никуда не стала. Когда поздно вечером добралась домой, намазала их какой-то мазью и заклеила скотчем. Все перевязочное было вывезено ребятам.... Последствия такого несерьезного поведения не заставили себя ждать. Раны загноились, и  она все-таки вынуждена была обратилась к врачам. К тому же ноги стали еще неметь и отказывать. Оказалось, что у нее, помимо ран, еще и контузия... Понимая, что такой боец – не боец, а обуза, согласилась вывезти в Крым очередную группу детей и выехать вместе с ними. Сыновья и мама были уже в Крыму.

А 5 июля 2014 года ополчение вынуждено было оставить Славянск. Это больная тема... И эту боль поймут только те, кто всеми силами пытался защитить этот город – символ сопротивления новому украинскому порядку, отстаивая его с оружием в руках, направляя туда всевозможную помощь и бойцам ополчения, и мирным жителям; кто отдавал за него жизнь, здоровье, про сбережения и имущество и говорить не будем....

Но эта потеря не заставила отказаться от веры в то, что Донбасс не удастся сломить, что сможет он отстоять свои ценности, свою русскую идентичность.

Дом Светланы и многих ее друзей-ополченцев остался на той территории, на которую им пока дороги нет. Все они – враги новой Украины. Против Светланы и ее мамы, также принимавшей участие в проведении референдума в мае 2014 года, возбуждены уголовные дела по статьям, предусматривающим лишение свободы от 5 до 10 лет. Но продолжает в них жить надежда, что смогут они вернуться в родные места, освободив их от нацистов.

И Светлана, немного подлечившись, снова стала помогать тем, кто продолжает держать оборону Донбасса. Снова стала собирать гуманитарку для бойцов и мирных жителей и возить её в ДНР. Правда, был и такой момент – не сразу смогла перейти ленточку, когда возвращалась из России....Слышала подобное и от других. Мужчины, и война у них не первая, и в страшных боях участие принимали, а при новой попытке вернуться на Донбасс  у ленточки (на границе) нервы сдавали и не могли они ее перейти. Как вспоминает Светлана: «Ноги будто отнимались». К войне ведь привыкнуть невозможно. И трудно из нормальной мирной жизни снова вернуться на нее. Все естество протестует против этого. И ноги отнимаются. Не хотят идти туда, где снова обстрелы, раненые и убитые. Это нормально, а вот война – это не нормально. Но надо остановить тех, кто принес ее в твой дом, на твою землю, к твоим родным и близким (пусть и не по крови). Надо помочь тем, кто остался там жить, работать, защищать...

И  8 марта 2015 года Светлана снова со своими ребятами в только что освобожденном Дебальцево. И снова – сначала возит и раздает гуманитарку, а потом, когда оставшихся из их славянского Андреевского взвода перевели в Горловку –  уже служит вместе с ними в Горловской комендатуре. А из  взвода немного уже осталось. Погибли ребята в боях за Славянск, за Шахтерск, за донецкий аэропорт.  И Светлана бьется с местными чиновниками, чтобы получить для родителей и вдов погибших документы, дающие право на небольшие выплаты.

Родственники многих погибших остались на той, украинской стороне, они не могут сами ходить здесь по инстанциям, доказывая, что их сыновья (мужья) погибли, защищая республику, и собирать необходимые документы. Такую обязанность возложила на себя Светлана. Она фактически выбивает, а чиновники везде одинаковы, эти документы; встречает матерей, отцов и жен ребят на границе; помогает получить им, что  положено, и снова провожает на ту сторону. Порой эти тети Лены, дяди Миши, Ирины, Надежды ночуют  у нее  и вместе они вспоминают своих замечательных ребят, которые однажды ушли и  не вернулись....

А чтобы память о них сохранилась не только у родных и друзей, Светлана организует установку памятных досок . Одна находится теперь на училище в Шахтерске – на  месте гибели Мищенко Андрея; другая – на школе в Давыдовке, где учился Андрей Морозов. Поскольку чиновники, как уже говорилось, повсюду одинаковы – страшно боятся принимать хоть какие-то решения и что-то делать без указки сверху – Светлана игнорирует все бюрократические инстанции и устанавливает памятные доски, не дожидаясь официальных разрешений. Пусть кто-то попробует их снять. К нему придут и просто посмотрят ему в глаза.... Придут сослуживцы ребят. Света их соберет.

В Горловской комендатуре Светлана служила до конца 2016 года. Кем только не  пришлось ей побывать  за это время: и стрелком, и  вторым номером гранатометчика и пулеметчика. Была на передовой на позициях, защищающих подступы к городу; носила патронные короба, набивала пулеметные ленты. Странно слышать такое в наше время. Все как будто из фильмов и книг.... Но жизнь словно повернула колесо истории на несколько десятилетий назад. И то, что мы видели в кино про войну, пришлось увидеть людям на Донбассе в наши дни в действительности.

И длится эта новая война уже  дольше, чем Великая Отечественная. В 2016 году она перешла в так называемую стадию позиционных боев – это, когда украинская сторона регулярно обстреливает территорию республик  ( в основном, жилые поселки с проживающими в них мирными жителями), а защитникам Донбасса изредка (уже после значительных разрушений и потерь) разрешают давать «ответку», ссылаясь на «безальтернативные» минские соглашения. Непонятная война, непонятные требования появившихся в республике непонятных советников....

И в конце 2016 г. Светлана увольняется из армии. Она могла остаться, но почувствовала, что здоровье и в первую очередь нервы стали уже сдавать.

Однако сидеть дома и заниматься только семьей и личными делами – это не для нее. Не может она оставить своих ребят-сослуживцев без присмотра. Тем более, что у многих семьи остались на той стороне... Они и сами не дают о себе забыть. При первой же возможности заглядывают в гости, рассказывают о службе, о своих проблемах.... Это и оборудование блиндажей при каждой новой смене позиции, и болезни, и ранения и смерти товарищей... Найти деньги, достать, купить, передать, отправить на лечение или организовать похороны... Светлана у них – и зам по тылу, и начмед. Мужчины, они ведь как дети: врачей и больниц боятся и всячески избегают. Даже военные и обстрелянные. Приходится следить, чтобы вовремя с ранениями и с болезнями отправить их в госпиталь или к врачу. Порой фактически за руку водит она их на обследование, а потом следит за лечением...

Кроме того, еще работая в комендатуре, Светлана стала участвовать в доставке помощи жителям поселков, оказавшихся на линии разграничения: Зайцево, шахты 6/7, им. Гагарина. Привозила уголь, продукты, медикаменты. Естественно, познакомилась с теми, кто не смог уехать в более безопасные места и остался жить здесь. То, что видела она, приезжая в поселки; то, что слышала там от людей – запеклось на сердце слово рана и не дает она покоя, не позволяет отсиживаться дома, оставив этих людей наедине со своею бедой.

И, оставив военную, Светлана продолжила свое службу в батальоне «Ангел». Кто интересуется тем, что происходит на Донбассе, знает о нем. Это гуманитарная группа, созданная москвичом, актером и режиссером Алексеем Смирновым. Летом 2014 года он столкнулся с беженцами с Донбасса и, узнав, в каком бедственном положении находятся там люди, стал помогать им. Вокруг него собралась группа таких же неравнодушных, благодаря которым сотни людей были вывезены из зоны боевых действий, порой буквально из-под огня, и тысячи были накормлены. Они появлялись со своею помощью в самые тяжелые моменты, потому и стали называть их «ангелами».

Света ангелом себя не считает. Говорит, что вспыльчивая и ругается иногда по-серьезному... Не слышала, но верю. Только в самых опасных поездках в поселки на линии разграничения вижу рядом с Алексеем именно ее. Они первыми привозят людям помощь туда, где еще дымятся развалины и воронки. Это ей звонят из-под обстрелов: «Света, нас убивают!». И она, схватив необходимое, летит на помощь. Слава Богу, сейчас хоть бронежилет и каску надевает. А то – то тяжело, то жарко... Но с лета прошлого года, когда выйдя из дома в Зайцево, куда только что привезла людям продукты, попала под пулеметный огонь и долго лежала под забором, вжавшись в землю, она сама себе дала слово– больше без каски и жилета здесь не появляться.

Да, нельзя сейчас ангелам на Донбассе без бронежилетов.

И трудно им  творить чудеса, которые ждут от них каждый день очень много людей. Чудеса пусть не сказочные, но настоящие: лекарства, продукты, обогреватели и одеяла в подвалы, где люди спасаются от обстрелов; одежда для детей, родители которых остались без имущества и работы; игрушки и подарки им на праздники,  потому что праздники у детей должны быть и на войне.

Не видела я ангелов небесных, грешна, не сподобилась.

Но знаю, что видела земного –  в каске и бронежилете. Она твердила, что она – не ангел и я делала вид, что соглашаюсь с этим....

 

ТЁТЯ ВАЛЯ. ГОЛОС БОЖИЙ В ЧЕЛОВЕКЕ.

 

Снова мелькают знакомые дом и калитка во двор тети Вали в коротком видео, сделанном ребятами-гуманитарщиками  после очередного обстрела поселка шахты 6/7, что под Горловкой. Тетя Валя... Думаю, что мы с ней ровесницы, но все зовут ее так – по-домашнему. Тетя Валя, дядя Витя – они жили рядом с многострадальной поселковой школой, которую называют «спасительницей».

Это массивное серое трехэтажное здание стало с лета 2014 года для местных жителей  уже не школой, а убежищем. Оно вместе с поселком неоднократно обстреливалось из «Градов», минометов, танков, снайперами. В нем выбиты все окна (на первом этаже некоторое время их еще пытались затягивать пленкой), разбита крыша, перекрытия. Только подвал более пяти с половиной лет помогал жителям поселка прятаться в нем от обстрелов. Многие долгое время были вынуждены жить там, так как их дома были разрушены.

«Это наша спасительница», – ласково называла школу тетя Валя, глядя в сторону побитых осколками стен. Ее дом находится всего в нескольких метрах, и когда стало греметь под Славянском и канонада стала приближаться, они с соседями решили подготовить в подвале школы пару помещений, чтобы переждать в них обстрелы. Думали, что потребуется это ненадолго – пересидеть неделю, а получилось все по-другому...

Война пришла в поселок  21 июля 2014 года. «Первый бой был здесь, на перекрестке,  в два часа дня. Страшный грохот, снаряды летали. Не передать, как это было», – рассказывает тетя Валя. Убежище в подвале  школы готовили несколько семей, которые жили в домах, что рядом, а бежал в него весь поселок: и старики, и дети. Было страшно, было очень страшно. К тому, что произошло, люди оказались не готовы. Обстрелы первое время продолжались постоянно и сутки напролет люди не выходили из своего убежища в темных и сырых комнатах под старой школой. Первые десять месяцев провели там без света и тепла. Из-за постоянных обстрелов бригады рабочих не могли проехать сюда. Люди нашли в подвале кирпичи, нашли глину и сами (печника среди них не было) сложили печку.

Тетя Валя укрывалась здесь вместе со своей семьей: двумя дочерьми (одна из них – инвалид 1 группы) и маленьким внуком. Вспоминает, как днями напролет из-за обстрелов они не могли покинуть свое убежище. Очень тяжело было зимой. Окна в школе все разбиты. Кругом сугробы намело. Холодина. Сидели, прижавшись спина к спине. Хлеба не было. Выручала картошка. Она в том году хорошая уродилась. Между обстрелами пробирались к своим домам, приносили, у кого какие запасы были.

– Сваришь ее и каждому по картошке раздашь, или по две. Ох, и вкусная ...», – вспоминает тетя Валя. – Вместе с нами в подвале была бабушка, которая пережила еще Великую Отечественную. Она говорила, что ту войну пережили, победили и эту переживем. Главное, Валечка, нам надо верить. Мы же вместе все. Понимаете, когда люди вместе... Вот у Высоцкого есть песня: «парня в горы тяни и там поймешь, кто такой...» Там в подвале под обстрелами мы также поняли, кто мы такие, когда сидели, подставив  плечо один другому.

Однажды февральской ночью 2015 года вышла она на улицу и услышала: что-то шумит, шуршит что-то. Глянула – а трех домов как не бывало. Потом узнала, что такой звук бывает при обстреле «Градом». Так за три февральские ночи не стало целой улицы.... А как хорошо жили здесь до войны. Какие все люди трудолюбивые были. Все работали, у всех – хозяйство: коровы, птица. И ничего не стало...

Первую помощь в поселок ополченцы смогли доставить только в апреле 2015 года. Привезли две корзины с геркулесом и манной крупой. И это –  на сорок четыре человека. Выходило всем по чуть-чуть. За хлебом дяде Вите иногда удавалось проехать до станции Никитовка. Ездил он туда на велосипеде. Бывало, что и под обстрел попадал. Едет, а снаряды – один перелетит, другой – не долетит, так и добирался между ними туда и обратно. Наберет мешок хлеба, привезет... А что это на весь поселок? Каждому ведь надо хоть по кусочку отломить. В первую очередь – детям и старикам... И дрожит голос у нашей рассказчицы, когда вспоминает, какими глазами смотрели они на еду....

Потом детей стали  вывозить, молодежь уехала, и остались в поселке и в школе кто постарше и совсем старики. Весной между обстрелами выходили из подвала, занимались огородами: копали, сажали, поливали... Работа помогала забыться, отвлечься.

 – Мы выжили потому, что работали, не сидели, сложа руки, а еще потому, что верили... Верили, что выживем, что выстоим, что что победим. И все живое ценить по-другому стали. И самому простому научились радоваться. С нашей улицы всего пятеро осталось. Утром, встречаешь кого-то: «Валюшка, привет!» Сашка, живой! Радуешься... Бежит еще кто-то: «Валюшка, привет!» – Радуешься...

Я, бывало, выйду из подвала  рано утром, когда только занимается день, вижу цветочек растет – головкой кивает: «Жив». Радуешься... Видишь: букашка ползет по земле – и дашь ей дорогу: живи! Все живое жалко. Всему живому радуешься. И деревьям радуешься, стволы которых все побиты, а они стоят, живые еще... Садочек возле школы нас спасал, по нам били, а он нас защищал. Выйдешь, а все кроны побиты, ветки кругом валяются... В августе 2014 года украинские танки прямо по школе били, видели, что школа горит, знали, что там люди. Но били, нас выбивали. А мы выжили и будем жить дальше...

Вот обстрелы стали реже и птицы появились: воробьи, голуби. А то только воронье летало. И было, что вообще птицы пропали. Тишина стояла. Гнетущая тишина. Она  пугала, настораживала: почему не стреляют, что задумали?  Тихо, а что будет дальше? Чем нас будут бить еще? Страшно...

Теперь вот горлицы в саду появились… Радуешься: значит жизнь продолжается, значит будем жить... Голубь– птица мира и символ Горловки. Раз появилась, значит, появилась надежда на мир...»

Дети уехали в город, а тетя Валя до осени прошлого года все оставалась в поселке. В доме по новой застеклили окна, заделали дыры. Во дворе и возле калитки она снова посадила цветы...Когда мы приезжали, она рассказывала, как ждет: вот откроется калитка во двор и приедут к ней дети и  внук, который несколько месяцев провел вместе с нею в подвале школы. Его вывезли и теперь она может только слышать его по телефону и видеть по рисункам, которые он передает ей, как он взрослеет. Рвутся дети  домой, и хочется, чтобы они рядом были, но она, как ни скучает, говорит, чтобы не приезжали, т.к. не знает, что через минуту здесь будет...

 «Вечером ложишься и желаешь дожить до мирного рассвета, до доброго утра...Прощаешься с ними и просишь Ангела-хранителя: сохрани меня и мою семью везде и всюду и всех наших людей...»

Осенью, когда собирала хворост, увидев улетающих журавлей, она махала им вслед и просила: «Уносите войну на своих крыльях, а весной приносите нам мир, долгожданный мир».

Птицы, может, и услышали эти слова. А вот люди...

С прошлого года поселок снова стали обстреливать все сильнее и чаще. А все пережитое в конце концов сильно отразилось на здоровье. Тетя Валя долго сопротивлялась, но  все-таки пришлось ей лечь в больницу. Потом – операция, после которой она вынуждена была остаться в Горловке под присмотром родных. Боялись, что как только она сможет сама управляться, рванет к себе домой. Но.... 5 февраля 2020 года в 8 часов утра ВСУ снова обстреляли поселок и школу. Били они именно по находившемуся в ней убежищу. Более 20 снарядов было выпущено по нему с украинской стороны. Воронки буквально опоясали здание и находившиеся рядом дома. Использовались снаряды проникающего действия, предназначенные именно для разрушения убежища и поражения расположенной внутри цели. А целью этой были скрывающиеся в школе люди. Только чудом никто не погиб. Спасло то, что в месте, где пробило перекрытие, людей не было. Но они лишились жилья и укрытия. Убежища лишились все жители поселка. Находящийся рядом со школой дом тети Вали не был разрушен. Снова  побило осколками окна, стены, забор. Можно снова все восстановить и заделать, но... сил возвращаться в это место больше нет. Да и, в случае чего, негде теперь будет скрыться от смертоносных осколков...

Этой весной возле школы уже никто не помашет прилетающим в поселок птицам. Темная громада разрушенного здания черными выгоревшими окнами смотрит по сторонам. Вокруг воронки, осколки, обломки стен и  перекрытий... А внутри – на стене вдоль лестницы, ведущей на второй этаж, по-прежнему  Спасителя с крестом на спине поднимается… Никто до сих пор не знает, как возникло это изображение на стене. Вышли люди после очередного обстрела из подвала и увидели Его.

Хочется верить, что придет тот день, когда вернется тетя Валя в свой дом в родном поселке и снова зацветут возле дома цветы; и откроется калитка, в которую войдут во двор ее дети и внук; и не надо будет прятаться, услышав раскаты, так как греметь будет гром, а всполохи будут только от молний...

Снова включаю и слушаю рассказ тети Вали, записанный еще в 2017 году на телефон. Как жаль, что не слышат голоса простых людей те, по чьей воле все идет и идет эта проклятая война. Ни людей они не слышат, ни Бога. Ведь говорят, что совесть – это голос Божий в человеке. А нет у них ее. И наверняка не задумываются они над словами Канта о звездном небе над головой и моральным законом внутри человека, как делает это наша тетя Валя... Странно было слышать их (пусть не дословно) в этом месте и в это время от этой простой уставшей женщины. Очень по-своему толкует она их. И очень правильно. И хочется, чтобы услышали ее слова:

 «Надо жить и верить... Надо детей растить, петь им колыбельные, желать им счастья, и чтобы не знали они слова «война», и чтобы все люди, какой бы ни были они веры, национальности, культуры, были людьми... И не желай никому другому ничего того, что не пожелал бы себе...»



[1] боекомплект

Светлана Горбачева


 
Поиск Искомое.ru

Приглашаем обсудить этот материал на форуме друзей нашего портала: "Русская беседа"