На первую страницу сервера "Русское Воскресение"
Разделы обозрения:

Колонка комментатора

Информация

Статьи

Интервью

Правило веры
Православное миросозерцание

Богословие, святоотеческое наследие

Подвижники благочестия

Галерея
Виктор ГРИЦЮК

Георгий КОЛОСОВ

Православное воинство
Дух воинский

Публицистика

Церковь и армия

Библиотека

Национальная идея

Лица России

Родная школа

История

Экономика и промышленность
Библиотека промышленно- экономических знаний

Русская Голгофа
Мученики и исповедники

Тайна беззакония

Славянское братство

Православная ойкумена
Мир Православия

Литературная страница
Проза
, Поэзия, Критика,
Библиотека
, Раритет

Архитектура

Православные обители


Проекты портала:

Русская ГОСУДАРСТВЕННОСТЬ
Становление

Государствоустроение

Либеральная смута

Правосознание

Возрождение

Союз писателей России
Новости, объявления

Проза

Поэзия

Вести с мест

Рассылка
Почтовая рассылка портала

Песни русского воскресения
Музыка

Поэзия

Храмы
Святой Руси

Фотогалерея

Патриарх
Святейший Патриарх Московский и всея Руси Алексий II

Игорь Шафаревич
Персональная страница

Валерий Ганичев
Персональная страница

Владимир Солоухин
Страница памяти

Вадим Кожинов
Страница памяти

Иконы
Преподобного
Андрея Рублева


Дружественные проекты:

Христианство.Ру
каталог православных ресурсов

Русская беседа
Православный форум


Православное воинство - Публицистика  

Версия для печати

Служили два товарища

Бессмертный полк

Однажды мне в руки попалсяколлективный сборник стихотворений «Поэзия рабочих рук». Вышел он в Москве стараниями поэта Ярослава Смелякова. В него вошло и очень понравившееся мне стихотворение «Под ногами снег скрипучий» поэта из Белгорода Никиты Пашнева. Вскоре яобнаружил небольшую подборку его стихови вдругом коллективном сборнике «Начало», вышедшем в Воронеже в 1967 году. А дальше мне удивительно повезло: рукописи, а точнее даже, архив Пашнева, мне передал его двоюродный брат Валентин Борисович Езерец. Недаром говорят: кто ищет, тот найдёт.

Очерк о Пашневе и большую подборку его стихов я передал прозаику — белгородскому издателю В.М. Шаповалову дляпубликации в антологиивоенный прозы и поэзии Белгородчины «Потомкам».Там они и были опубликованы. Много позже узнал, что, оказывается, Пашнев замуровал тетрадь со своими стихами (как он ни бился, их при его жизни так и не издали отдельным сборником) и надписью «Для потомков!» в одну из капителей белгородского драматического театра, когда его строил. Мне такое совпадение кажется удивительным.

Я собрал стихи Никиты Пашнева в отдельную книгу, отредактировал их вместе с поэтом И.А. Чернухиным, и сборник наконец-то вышел в издательстве «Крестьянское дело» в 2013 году под названием «Звезда упала». Думаю, как рад был бы Пашнев! Ведь он так и погиб в неведенье.

Хочу напомнить о поэте Никите Петровиче Пашневе его стихами из этой книги.

 

ИВОЛГА

Посвящаю памяти друга детства и юности,

Герою Советского Союза

Василию Семёновичу АДОНКИНУ,

морскому лётчику, погибшему в неравном

воздушном бою в марте 1944 года.

 

…Загорелись

В зо́ревом огне

Над землёю

Обагрённой

Кручи.

Яхожу туда,

Чтоб в тишине

Слушать голос

Иволги певучей.

Нет мне песни

Ближе и родней,

С ней не знаю я

Щемящей скуки.

Кто тебя,

Певунья ясных дней,

Вдруг окрасил

В жёлтый цвет разлуки?

Не с того ли

У могил солдат,

Над землёю,

Обагрённой кровью,

Ты звенишь,

Как будто бы опять

Ты тоску со всеми делишь

Вдовью?

Только тот,

Кто унесён войной,

Не придёт вовек

В семью родную…

В ту годину

Даже дым ржаной

Был похож

На гарь пороховую.

Сквозь огонь

И сквозь свинцовый шквал

Шёл солдат

Дорогой фронтовою —

Он Россию грудью прикрывал,

Падая на запад головою.

И ветра

С бездонной синевой

Овевать героя не устали.

Он, склонившись

В скорби вековой,

День и ночь

Стоит на пьедестале.

Пой же, вестница

Лазурных дней,

Над просторами

Донецких марев!

Пусть рассветы

Над страной моей

Не погаснут

Ни в каком пожаре!

 

ВЕЗВЕСТИ

ПРОПАВШИЙ

(отрывок)

Посвящаю матери Героя Советского Союза

АДОНКИНА Василия Семёновича — АДОНКИНОЙ

Татьяне Прокофьевне.

 

…Затерялся где-то

Хутор между сосен.

Пролетело лето.

Наступает осень.

Золотом играет.

Бархатом лежит.

Бронзовой листвою

Бьётся и шумит…

 

Мать тоскует,

Мать рыдает,

Мать гадает:

— Где же сын мой?

Где?

 

…Над Донцом широким

Загрустили ивы,

И летят высоко

Журавли крикливо.

А в далёких Альпах

Над ущельем узким —

Братская могила

Безымянных русских.

 

Мать тоскует.

Мать рыдает.

Мать гадает:

—Где же сын мой?

Где?

 

Он не встанет рано.

Невернётся поздно.

Бродят днём туманы,

А ночами звёзды…

 

В женском сердце рана.

Звёзды гаснут светлые.

Но в солдатской смерти

Есть ещё бессмертие.

23.02.1951

г. Владивосток

 

Примечание (Н. Пашнева):

Поэме «Без вести пропавший» на юбилейном закрытом конкурсе в издательстве ДОСААФ СССР жюри Союза писателей СССР присудило 3-ю премию. Результаты конкурса опубликованы в газете «Советский патриот» от 05.12.1967.

 

***

Пашнев читал эти стихи друзьям — белгородским поэтам Игорю Чернухину, Дмитрию Маматову, Виктору Лебедеву. Но дальшеприятельского одобрения особого ходу им не было. Публиковались в двухполосной многотиражке «Строитель», в местной районке «Знамя» или областной «Белгородской правде». Но были ведь публикации и в «Литературной России» за 12.11.1965 — «Звезда упала», «Известия» за 16.12.1966 — «На заре»…

 

Василий Семёнович Адонкини Никита Петрович Пашнев родились в селе Хохлово Белгородского района Белгородской области (раньше относилось к Саженскому району Курской области). Ребята вместе учились в сельской школе, дружили, любили родную землю, слушали пение той же иволги на берегу Северного Донца.

После окончания Хохловской семилетки и водительских курсов Василий Адонкинработал шофёром в МТС, а затем поступил в Ейское военное училище морских лётчиков, был направлен на службу в Военно-Воздушные силы Северного флота. Вскоре он стал командиром эскадрильи 78-го истребительного авиаполка 6-й истребительной авиационной дивизии ВВС. Первым на Северном флоте прикрывал штурмовые самолёты во время атак. Всего совершил свыше 400 боевых вылетов, сбил лично 16 вражеских самолётов, из них 13 истребителей. Эскадрилья В.С. Адонкина охраняла транспорт союзников, который доставлял продукты и оружие для советских бойцов. Случалось, что командир с товарищами за один бой уничтожали несколько фашистских истребителей, транспорт, боевые корабли противника. За мужество и героизм Адонкин был награждён тремя орденами Боевого Красного Знамени. Умело готовил он и молодых лётчиков.

В январе 1944 года командиру эскадрильи 78-го авиационного полка капитану В.С. Адонкину Указом Президиума Верховного Совета СССР было присвоено звание Героя Советского Союза с вручением ордена Ленина и медали «Золотая звезда». А 17 марта 1944 года воздушный ас вступил в свой последний бой. В этой схватке Василий Адонкин сбил двух «мессершмиттов». Но и самолёт майора Адонкина был подбит в том неравном бою у берегов Финляндии.

Ему приходилось сражаться надсуровым Баренцевым морем. Побеждал в схватках с вражескими истребителями, уходил от зениток. Вступал в бой над ледяными безлюдными пространствами. Советские морские лётчики бесстрашно выполнялилюбые задания…

Бюст Героя Советского Союза В.С. Адонкина установлен в посёлке Сафоново Мурманской области. В селе Хохлово Белгородского района открыты и мемориальная доска, и музей боевой славы имени В.С. Адонкина — в школе, где он учился. Его подвиг представлен в книге «Ратная доблесть белгородцев. Герои Советского Союза и полные кавалеры ордена Славы». Она вышла в Белгороде в 1995 году в издательстве «Истоки».

О подвигах героя написал в своей книге «Друзья-однополчане», вышедшей в Воениздате в 1962 году, а также в книге «Звёзды на фюзеляже», изданной ДОСААФ в 1977 году, друг и соратник В.С. Адонкина, лётчик и писатель Захар Артёмович Сорокин. Он приводит, например, эпизод, когда Адонкин вернулся из боя, недовольный тремя пробоинами на своём самолёте. «Чудак! — восклицает Сорокин, — за три пробоины гитлеровцы заплатили ему двумя самолётами… Но он себе и их не прощает. Таков уж Адонкин. “Море — не суша, оно не прощает ошибок”, — часто напоминает он молодым».

З.А. Сорокин описывает схватку В.С. Адонкина с тремя «мессершмиттами», тактику боя героя. Рассказывает, как бомбардировщики под прикрытием Адонкина и его товарищей бомбили вражеские аэродромы, как наши истребители прикрывали водный и наземный транспорт, собственные аэродромы базирования, вели разведку над морем.

А я написал немного и о Герое Советского Союза Захаре Артёмовиче Сорокине, с которым мне посчастливилось встречаться в армии во время службы (в очерке «Небо и земля Григория Лёвина»).

Не лишним считаю добавить: сохранил вырезку из газеты «Белгородская правда» за 1985 год под названием «Подвиг в июньском небе» (нет даты, но газета вышла к 40-летию Победы) за подписью: А. Пашнев, с. Гостищево, Яковлевский район.

В ней говорится, что отец Героя Советского Союза В.С. Адонкина, Семён Никитович Адонкин, был фельдшером, пытался спасти лётчика «Яка», сбитого в июне 1943 года над селом Хохлово. Этот лётчик до того подбил двух «мессеров». К сожалению, старания фельдшера и прибывшего в село нашего военноговрача оказались напрасными. Тело героя увезли его товарищи пополку. Имя погибшего лётчика осталось неизвестным. Тот бой наблюдали и местные жители, и начальник разведки 375-й Уральской Краснознамённой стрелковой дивизии майор И.Л. Тульчинский. Один из полков дивизии занимал тогда, в июне 1943 года, оборону на рубеже Беломестное–Петропавловка–Шопино. Майор видел, как наш «ястребок» сбил двух «мессеров». Он пытался после войны установить фамилию героя-лётчика. А сбитых фашистских лётчиков взяли в плен. Они сообщили важные сведения о своих частях. А вскоре через установки-громкоговорители обратились к немцам с призывом сдаваться. То есть стали вести контрпропаганду — рассказывали немецким солдатам правду о положении на фронтах, об организации военнопленных «Свободная Германия»…

***

Вернусь к Никите Петровичу Пашневу.

На сайте «Память народа» прочитало том, что он родился в 1916 году в селе Хохлово Сажновского района Курской области (ныне Белгородского района Белгородской области), призван в армию в 1940 году, воевал в звании младшего лейтенанта, был командиром огневого взвода 1137-го лёгкого артиллерийского полка, награждён орденом Красной Звезды и медалью «За победу над Германией»…

Там представлен

«ПРИКАЗ

по 169 лёгкой артиллерийской Лодзинской ордена Александра Невского бригаде 14-й артиллерийской Берлинской Краснознамённой дивизии прорыва РГК (резерва главного командования) 25 июня 1945 г №016/н.

Замок Брандейштеин.

От имени президиума Верховного Совета Союза СССР за образцовое выполнение боевых заданий командования на фронте борьбы с немецкими захватчиками и проявленные при этом доблесть и мужество НАГРАЖДАЮ орденом «Красная Звезда»…(идёт список награждённых) младшего лейтенанта Пашнева Никиту Петровича, командира огневого взвода 1137-го лёгкого артиллерийского полка…»

 

В архиве Пашнева сохранилась заметка «Шла война народная» (газета «Строитель» треста Белгородпромстрой от 15 января 1975 года. К 30-летию Победы над фашистской Германией) с фотографией Н.П. Пашнева. В ней говорится и о других наградах: «…лепщик СУ Отделстрой-1 Н.П. Пашнев прошёл трудный и славный военный путь. Война Никиту Петровича застала в Прибалтике, где он проходил действительную службу. 22 июня 1941 года он как раз был в дозоре и не забудет никогда, как вражеские самолёты бомбили города Прибалтики, десятки орудий открыли огонь по пограничной заставе, на советскую землю ринулись танки. Десять суток пехотинцы отбивали атаки врага, нанося ему большие потери. Но противник прорвал оборону.

В конце сентября 1941 года гитлеровцы перешли в наступление на Москву. Для усиления обороны столицы часть, в которой служил Н. Пашнев, была переброшена на это направление.

Не забудет Никита Петрович и день 7 ноября 1941 года. Он был участником военного парада на Красной площади. В полной боевой готовности проходили мимо Мавзолея В.И. Ленина бойцы, преисполненные решимости разгромить врага. Прямо с Красной площади войска отправлялись на фронт. Бойцы сражались с неимоверным упорством.

Н.П. Пашнев войну закончил в Германии. Его грудь украсили медали «За отвагу», «За оборону Москвы», «За взятие Берлина», «За победу над Германией» и орден Красной Звезды.

У бывшего воина теперь самая мирная на земле профессия — строитель. Без малого два десятилетия трудится Пашнев в СУ Отделстрой-1 треста Белгородстрой. Добросовестно относится к своему делу… На снимке: Никита Петрович Пашнев».

Где же, думаю, эти награды и подробности? Вернулся к тому же сайту «Память народа». Под заглавием «Подвиг» нашёл следующее:

«Тов. Пашнев, работая командиром огневого взвода, показал мужество и отвагу в боях с немецкими захватчиками. Взвод, которым он командовал, 26 марта прямой наводкой подбил три танка.

В ночь на 30-е марта прорвавшаяся группировка противника шла на боевые порядки. Тов. Пашнев развернул орудие и прямой наводкой расстреливал наседавших гитлеровцев.

Будучи сам ранен, оставался командовать взводом.

За проявленное мужество и геройство товарищ Пашнев достоин правительственной награды — ордена «Красная Звезда». 6 июня 1945 г.

Командир майор Семенец»

Ещё я выписал из НАГРАДНОГО ЛИСТА:

Пашнев Никита Петрович, младший лейтенант, командир огневого взвода 1137 лёгкого артиллерийского полка, 169 лёгкой артиллерийской бригады представляется к ордену «Красная Звезда»». Год рождения 1916, русский, член ВКПБ с 1944 г, участвовал в Великой Отечественной войне с 1941 г. 1944–1945 гг., Белорусский фронт. В Красной Армии с 1940 г. Ранение и контузия тяжёлые— 1-й Белорусский фронт, 1945 г.

А в графе «Чем ранее награждён» написано «не награждён».

«Как же так?»— думаю. Прошёл всю войну и награждён только орденом «Красной Звезды»? Не может такого быть! И в газетной вырезке говорится и о других наградах…

Но в НАГРАДНОМ СПИСКЕ в числе других бойцов значится и Н.П. Пашнев, награждённый медалями «За победу над Германией», «За взятие Берлина», «За освобождение Варшавы». Отмечен боевой путь, который он прошёл от Харькова до Берлина через Брест, Варшаву, Познань. Дата окончания службы 07.05.1946.

И…нет ничего про орден «Красной Звезды», про медали «За отвагу», «За оборону Москвы». И сам Пашнев не знал, выходит, что награждён ещё и медалью «За освобождение Варшавы», хотя освобождал её... «Да, — думаю, — много несуразиц преследовали Никиту Петровича всю его жизнь».

Представлю исохранившуюся рукописную запись Н.П. Пашнева:

ПЕРВОМАЙСКИЙ ЗАЛП В БЕРЛИНЕ

Первое мая 1945 года я встречал в Берлине, участвуя в ожесточённых уличных боях в районе Силезского вокзала. Враг, чувствуя свою гибель, огрызался, цепляясь за развалины, укрываясь в подвалах, метро, бункерах.

В ночь с 30 апреля на 1 мая оранжевое пламя над поверженным городом смешалось с дымом и гарью. Зарево воткнулось в небо, и казалось, что горела вся земля, сотрясаемая сплошным грохотом орудий. Стальные смерчи обрушивались на город, как град.

Я был командиром 76-миллиметрового орудия, резерва главного командования, поддерживал пехоту огнём с плацдарма от Вислы до Берлина.

С вечера 30 апреля я получил приказ: «Обеспечить первомайский салют по врагу!». Снарядов хватало: тыл Родины позаботился.

Ночь была жаркой, как никогда, стволы орудий нагревались до предела, около каждого были горы отстрелянных гильз. Стрельбу приходилось вести в упор с близких дистанций — через улицу, так как в основном мы штурмовали дома. Если в одной секции дома первый этаж занимала наша пехота, то на втором всегда оказывались фашисты. В таких условиях артиллеристы — единственная помощь пехоте. Били по врагу прямой наводкой — снайперски. Из-за взрывов, пожаров всё видно было, как днём.

На рассвете завязалась новая смертельная схватка с врагом. Первый расчёт выбыл из строя. Старшина Раджиевич принял орудие, не ожидая моего приказа, а писарь Земцов стал к нему заряжающим. Раскалённый ствол орудия заговорил вновь.

В восемь утра я был у второго орудия и заметил, как из разрушенного подъезда против нас, но левее, крадучись, выползло фашистское самоходное орудие. Я схватил подкалиберный снаряд, оттолкнув наводчика и заряжающего, экстрактировалневыстреленный фугасный, хлопнул замком, рука моя упала на маховик, и перекрестье панорамы врезалось в свастику вражеской самоходки. Доля секунды решала исход. Я нажал на спуск первым, фашистская самоходка вспыхнула, а потом чёрное облако взметнулось вместе с красным пеплом.

В этот день моя третья батарея и вся наша бригада сражались героически. Все были охвачены таким желанием немедленно разбить врага, что даже те, кто были ранены, но могли ещё передвигаться, не покидали место боя. Вели огонь орудия, но артиллеристы так же хорошо владели и стрелковым оружием. Условия боя на дистанции броска ручной гранаты заставляли применять все средства огня, даже пригодное трофейное оружие пускалось в ход.

К десяти часам утра в упорных боях квартал был взят. Началось новое наступление.

За бои в Берлине весь личный состав солдат и сержантов моей батареи, без исключения, получил правительственные награды, в том числе и я — орден Красной Звезды.

На счету батареи только за 1 мая было сожжено и подбито 6 танков, 9 самоходных орудий, не считая разрушенных узлов сопротивления и подавленных орудийных точек противника.

Особенно отличились командир третьего орудия Бабаев (Баку), наводчик четвёртого орудия Перематов (белорус), наводчик второго орудия Беляев (белорус) и многие другие. Так солидарно поработали в этот день наши артиллеристы, представители разных национальностей братского советского народа.

Забегая вперёд, скажу, что 2 мая капитуляция Берлина проходила в тяжёлых условиях, части «СС» не сдавались до последнего, и отдельные узлы сопротивления приходилось громить нашим бойцам до последнего остававшегося там фашиста.

В шесть часов вечера 1 мая я был ранен в грудную клетку и в ногу. К лёгкому слепому осколочному ранению в мягкую ткань левой руки, которое я получил ещё восьмого апреля у Зееловских высот, добавились ещё два. Я не покидал батарею, так как у нас в батареях оставалось по одному офицеру. От потери крови в глубокие уже сумерки я всё же потерял сознание, и меня отправили в госпиталь, а батарею принял сержант Бабаев. Встречу на Эльбе батарея провела без меня. Ровно через месяц, ещё с костылями, я вернулся из госпиталя в свою батарею, где в медсанбате продолжил лечение.

Согласно Указу Верховного Совета СССР я и другие офицеры в мае 1946 года были демобилизованы и стали трудиться в народном хозяйстве. Я сменил буссоль, планшет, орудийные расчёты на мастерок, угольник и линейку. Девятнадцать лет уже работаю рабочим-лепщиком».

 

Эта запись не была опубликована. Также несколько поэм и некоторые стихотворения Пашнева ещё ждут издания.

Приведу одно из них, по теме:

 

КАПИТУЛЯЦИЯВРАГА

Хаос в Берлине. Не поймёшь:

Часть в плен идут, часть из окон,

Из руин стреляют.

По ним из пушки бьёшь и бьёшь.

Вот «Капут!» кричат. Пора уж!

И вот выходят, Гитлера кляня.

Другие орут: «Хайль, Германия!».

Бредут, поднявши руки.

А где Германия? Где фюрер?

Где полки?

Автоматы бьют о мостовую.

Бросают каски, кители снимают

С орденами,

По-русски Гитлера ругают.

В глазах их дрожь и ужас.

Убравши шею в плечи, бредут.

Иные, пьяные, то плачут, то поют;

Другие, тихо проронивши что-то,

О судьбе своей в смятенье узнают:

— Вохин, камрад, нас поведут?

Шиссен? Арбайтен погонят?

Или же нихт — цурюк— домой?..

У других так дико бегают глаза.

Иной дрожит весь:

Куда его погонят безвозвратно?

Другие русским словом брякают прилично,

Глазами умоляют жизнь спасти,

Мол, я не убивал, не грабил…

Плетутся, в ужасе и страхе.

А кто свидетель, что не убивал?

Вам говорили: «На Востоке — рай,

Там вам дадим имения, рабов».

И что вы получили? Смерть на морозе—

Без могил, крестов.

…Капитуляция.

Но смерть — в своей горячке.

Эсэсовцы, в цивильных обрядясь,

В развалинах, в подвалах прячутся,

В счастливый случай веря,

Бьют в спину нам.

Мы — отвечаем.

Мы — во сто крат сильнее,

Честнее и смелее.

Мы, люди русские,

На нас напавших

Диких бьём зверей.

Оберегаем право жизни человека,

Чтоб впредь все нелюдисудили здраво

И думали, каким позором

Может стать их «Дранг нах Остен».

 

Пашнев, как я сейчас, искал в своё время безымянных героев, чтобы вернуть им имена. Вот его заметка, напечатанная в газете «Известия» от 9 мая 1970 года в рубрике «Письма» за подписью: Н. Пашнев, рабочий, Белгород. Это был большой материал, но в газете его урезали, как это всегда случалось с произведениями Пашнева:

ХОЧУ РАЗДЕЛИТЬ СО ВСЕМИ

«Май сорок шестого года. Я приехал в своё родное село Хохлово, что стоит на левом берегу Северного Донца в пятнадцати километрах севернее Белгорода. Тогда и рассказал мне всё это восьмидесятилетний Семён Петрович Горбунов.

— Когда фашисты в сорок первом году, осенью, пришли сюда, они сразу стали устанавливать свой порядок. А «порядок» этот известный: смерть и мучения кругом. Из села нашего первым делом взрослых угнали, оставив почти одних стариков. Боялись, видно, что люди к партизанам уйдут.

А скоро началось… Стали исчезать у гитлеровцев солдаты, потом пропал офицер с секретными бумагами. Забеспокоились они. Целым полком солдат окружили лес.

Два часа шёл бой в лесу. К концу на опушку, отстреливаясь, вышли трое: моряк, девушка лет двадцати и чернобородый мужчина. У девушки кончились патроны. Раненая, поднялась она из канавы. Её убили из пулемёта. Потом бородач отбросил карабин и пошёл к врагам. А когда подошёл совсем близко — раздался взрыв: в рукавице бородач держал гранату на взводе. А раненый моряк, которого хотели взять живым, что было силы, сам кинулся на штыки.

— Откуда я всё это знаю? — продолжал он.— Фашисты много говорили между собой о том бое.

На другой день после боя мы со стариками, хоть и запрещено было, ходили туда, своими глазами всё увидели. Думали, что, может, из наших, хохловских, кто там есть. Нет, из хохловских никого не было. Насчитали мы шестьдесят убитых.

Пытались мы тогда документы, бумаги какие-нибудь при них найти, узнать, кто были те люди, — всё враги забрали.

И вот с тех самых пор у меня блокнотик хранится, — старик вынул потёртую книжицу.

Я взял блокнот, нескладно исписанный химическим карандашом. Дед записал в нём про моряка, на груди которого они видели татуировку: орёл с раскинутыми крыльями, под ним написано с. Новоселицы. Рядом на снегу лежала бескозырка, на ленте золотом — «Черноморский флот». Ещё была в блокноте переписанная Семёном Петровичем записка. Старики нашли её в шапке одного партизана. Им удалось разобрать: «…родом из-под Белгорода с.. родных не помню…в детдоме… Умру за Родину…1918 г. Иван Мир…»

Ни тогда, ни позднее я тоже не смог узнать что-либо ещё о тех партизанах. Но память о них я хочу разделить со всеми».

 

Сохранилась и крошечная вырезка из «Белгородской правды» под рубрикой: «Первомай 45 года. Слово — ветеранам: «НАШ САЛЮТ» — о боях при взятии Берлина, полную публикацию я привёл выше — «Первомайский залп в Берлине». Недаром Никита Петрович жаловался, что его урезают.

Добавлю к биографии Пашнева, что мать Никиты умерла, когда ему было три года, и он воспитывался тёткой. Можно представить, как ему жилось. Есть у него неизданная поэма о своём сиротском детстве… После окончания семилетки он уехал работать по зову партии и комсомола на стройки пятилеток. Потом попал в армию и на войну.Вернулся домой инвалидом войны второй группы. Работал плиточником и лепщиком высших разрядов в строительном управлении «Отделстроя» треста «Белгородстрой». Писалстихи о войне и мирном труде.

Никита Петрович трагически ушёл из жизни в 1980 году. Посмертные подборки стихов его публиковалисьв литературно-просветительской газете «Мост», альманахах поэзии и прозы Белгородчины, в журнале «Звонница» (издательство В.М. Шаповалова).

В разрозненных записях о своём боевом пути он вкратце говорит о том, как отступалс боями со своими артиллеристами через всю Калининскую область до Калинина и Москвы, участвовал в контрнаступлении наших войск под Клином, под Великими Луками. Освобождал Польшу, удерживал под Варшавой плацдарм на Висле, освобождал Краков, ряд городов Померании, форсировал Вислу, Шпрее… Всё время шёл в группе прорыва. Занимал два плацдарма на Одере выше Кюстрина, оттуда пошли штурмовать Берлин…

Имя фронтовика и поэта всё же удалось вывести из забытья, как он и хотел: «Жизнь коротка, но слава долговечна…».

Александр Гирявенко (г. Белгород)


 
Поиск Искомое.ru

Приглашаем обсудить этот материал на форуме друзей нашего портала: "Русская беседа"