На первую страницу сервера "Русское Воскресение"
Разделы обозрения:

Колонка комментатора

Информация

Статьи

Интервью

Правило веры
Православное миросозерцание

Богословие, святоотеческое наследие

Подвижники благочестия

Галерея
Виктор ГРИЦЮК

Георгий КОЛОСОВ

Православное воинство
Дух воинский

Публицистика

Церковь и армия

Библиотека

Национальная идея

Лица России

Родная школа

История

Экономика и промышленность
Библиотека промышленно- экономических знаний

Русская Голгофа
Мученики и исповедники

Тайна беззакония

Славянское братство

Православная ойкумена
Мир Православия

Литературная страница
Проза
, Поэзия, Критика,
Библиотека
, Раритет

Архитектура

Православные обители


Проекты портала:

Русская ГОСУДАРСТВЕННОСТЬ
Становление

Государствоустроение

Либеральная смута

Правосознание

Возрождение

Союз писателей России
Новости, объявления

Проза

Поэзия

Вести с мест

Рассылка
Почтовая рассылка портала

Песни русского воскресения
Музыка

Поэзия

Храмы
Святой Руси

Фотогалерея

Патриарх
Святейший Патриарх Московский и всея Руси Алексий II

Игорь Шафаревич
Персональная страница

Валерий Ганичев
Персональная страница

Владимир Солоухин
Страница памяти

Вадим Кожинов
Страница памяти

Иконы
Преподобного
Андрея Рублева


Дружественные проекты:

Христианство.Ру
каталог православных ресурсов

Русская беседа
Православный форум


Православное воинство - Публицистика  

Версия для печати

На той стороне

Фронтовые записки

Комбриг спит урывками по три-четыре часа в сутки. Вымотан донельзя, но всегда свеж и выбрит, берцы вычищены, собран, подтянут. Говорит ровно, никогда не срывается на крик даже тогда, когда я в силу неуравновешенности пустил бы в ход приклад. Чтобы очистить проход четверть часа собирал «лепестки», хотя мог бы спокойно курить в сторонке, дожидаясь сапёров. Солдат на разминирование не пустил, коротко бросив: «Опасно. Сам справлюсь». Железный комбриг, стальные нервы. Зовут Николай, фамилия Пономарёв. Полковник. У себя в Белогорске за две недели возвёл храм – сутками работали, а в полдень 9 мая открыли. Фронтовые дороги бригады обозначены сгоревшей техникой – негусто, но есть. Это результат работы по колоннам ДРГ, арты и БПЛ. Каждый выезд на передовую для доставки грузов – рулетка и комбриг «крутит барабан» ежесуточно, сам выводя колонны, сам выбирая маршруту и идя впереди. Его блокпосты самые результативные: чуть ли не ежедневно задерживают диверсантов, наводчиков, правосеков. Ребята специально им натасканные, физиономисты и психологи, ну а бригада – кусок лакомый, поэтому магнитом притягивает к себе всю эту нечисть.

По пути к разведчикам завернули в село. Жителей почти не видно – четыре пятых домов разрушены до основания. Даже печных труб не видать – только груда кирпичей да порушенные палисадники с посеченными вишнями да мальвой. На обочине неразорвавшийся снаряд «урагана», подрывать некогда, а надо бы. Осколки ракет, снарядов и хвостовики мин никто не собирает – вот раздолье для собирателей цветмета. Вдоль улицы флаги ДНР – ни красных, ни российских нет. Потом объяснили, что их дэнэровцы забрали с собою. В администрации глава – бывший начальник почты, она же почтальон в одном лице. Почты больше нет – та же участь постигла, что и большинство домов. Обрадовалась нашему приезду, точнее, комбригу. Выгружаем медикаменты – оказывается, он привёз заказ. Негоже нам с пустыми руками, поэтому отдаём пару ящиков продуктов – наш НЗ и огромный короб, приготовленный Тимофеевичем (Г.Т. Алёхиным). Что такое эти три десятка банок тушенки и столько же сгущёнки? Так, на один глазок, но она радости не скрывает и этим крохам. В селе нет лекарств, но есть больные. Нет продуктов, а люди голодают. Помощи не просит, не сетует, просто делится, что в уцелевших домах сплошь побит шифер, окна зияют слепыми глазницами без стёкол, где-то вышибло взрывом двери. Замеры произвести некому – мужиков почти нет. Сама вдовая, соседки что слева, что справа тоже без мужей. Печника бы – печи надо к зиме сложить, да его взять. Комбриг слушает, делает пометки в блокноте. Он ничего не обещает, но уверен: что-то успеет сделать, пока бригаду не перебросили на другой фронт.

Просим открыть храм. Батюшка сбежал на второй день, так что ключи у неё. Храм не пострадал, а вот беседка покосилась – два столба перебиты снарядом, прошедшим по касательной. Комбриг заходит, перекрестившись, подолгу стоит у каждой коны, потом прикладывается к лику Богородицы. Подумалось, что в бригаде не только свой священник отец Олег – окормляет, души исцеляет, здесь дух православия царит, силы даёт.

***

Разведчики ждут нас в лесу. Угощают салом с хлебом – вкуснотища необыкновенная, хотя и не любитель этого хохлацкого лакомства. Подошёл комбат радиоэлектронной разведки. По виду школьный учитель, по интеллекту и эрудиции никак не меньше вузовского профессора. Язык сочен и афористичен, хотя говорим о вещах далеко не литературных – скучная высшая математика, физика, баллистика, чертит какие-то эллипсы и кривые на песке, какие-то формулы, расчёты, траектория. Для нас, примитивных неучей, сплошной тёмный лет, тайга и тундра. Ясно одно: «хаймерсы» будут досаждать и дальше, если не будем уничтожать в эшелонах. Потом стирает всё берцем и смеётся: «Секретные сведения». Комбат войсковых разведчиков прямая противоположность: высок, мосласт, небрит. Говорит мало, больше молчит. Вчера его ребята «сняли» ДРГ – досаждали нашим колоннам, вот и поплатились. Сегодня тоже в поиске, вернутся к утру. По рации передают, что барражируют беспилотник и комбриг даёт команду сматываться: негоже демаскировать товарищей. Комбаты хором предлагают переждать – неровен час, наведут БПЛ на нас вражескую арту, но комбриг решения не меняет: надо ещё объехать с дюжину объектов. И мы вновь мчимся, навесив на дверцы броники и держа палец на флажке предохранителя.
На прошлой неделе у него был день рождения. Приехал генерал, поздравил, накрыли стол – хлеб, каша, свежие огурцы, привезенные Виталием Писанковым, «самопальный» лимонад – разрезанный и выжатый лимон с водою и непременно чай. На спиртное табу – не место и не время. Мы подарили икону Николая Угодника, привезенную с Афона – пусть Святой и дальше хранит и оберегает. Николай Вениаминович принял, прикоснулся губами, перекрестился, поблагодарил и глаза увлажнились. Суровый мужик, радость старался не выказать, а всё же не сдержался и голос дрогнул. Он уходит с бригадой – меняются задачи, меняется и дислокация. Договорились, что встретимся недели через три, привезём смонтированный фильм о бригаде, а потом снова будем мотаться по передку, слушая, смотря, снимая. Может быть, сделаем продолжение фильма. Но главное – чтобы все были живы. Храни вас Господь, русские воины, ангелы, сошедшие с небес.

 

***

Мы впервые встретились с ним в госпитале и с тех пор незримо будто пуповиной связаны. Генерал, закрывший солдат собою, вне стандартов понимания. На мой вопрос, что заставило выскочить из убежища и броситься на плац, где растерянно вжали голову в плечи четверо молоденьких солдатиков, схватить их в охапку и буквально стащить в укрытие, приняв на себя осколки мины, удивленно вскинул брови:

– Я русский офицер. Я присягал спасать – мир, родину, людей. В тот миг я видел мальчишек, которые должны были неминуемого погибнуть под рвущимися минами и их надо было спасать.

Я уже писал о нём, не называя его имени. Теперь могу: Шкильнюк Валерий Витальевич. Генерал-майор. Мастер спорта по самбо. Службу начинал в легендарной учебке спецназа ВДВ Гайжюнай. «Господь придумал рай, а люди ВДВ и Гайжюнай», –  говорили десантники и этим всё сказано. Внешне могуч – чувствуется недюжинная сила. Взгляд не тупит – смотрит в глаза, голос не повышает. Должны были приехать к нему в штаб, но он сам неожиданно появился у разведчиков. Не удивились: он мог запросто уйти в ночь с разведгруппой в тыл врага, взять «языка» или «расчехлить» опорник (опорный пункт), обнаружить «закладуху» – замаскированный под кирпич фугас и извлечь его, не дожидаясь сапёров. Разговаривать с ним – наслаждение богатством и образностью языка, глубиной мысли, логичностью, убеждённостью, духовной силой.

Офицеры встретили его как старшего товарища, солдаты смотрели на него с сыновьей любовью. Его понимали не просто с полуслова: бровью повёл или жест руки – и уже несутся выполнять непроизнесённую команду. В тот день мы колесили с ним и комбригом по просёлкам, грунтовкам и по тому, что когда-то в другой жизни было асфальтом, рискуя напороться на мину или засаду. На моё ворчание, что негоже генералу так рисковать собою, улыбнулся: «Так вы же сегодня у меня в «личке», чего же опасаться?» Потом Витя Носов скажет, что это честь закрыть собою генерала в случае опасности и не отходил от него не на шаг до самого расставания.

Заехали в село, которое он брал месяц назад – вшестером против целой роты. Уходя, укры взорвали все три моста, надеясь надолго задержать наши войска, но за трое суток(!) он восстановил их. Три моста за трое суток! Немыслимо! Теперь люди видели в нём всемогущего волшебника и, окружив нас, засыпали словами благодарности, заодно прося помощи в ремонте детского сада и школы. И никто не обращался к нему по званию – только Валерий Витальевич. Он их надежда, защитник и спаситель, а в его лице – армия России. И думалось, что дай волю таким генералам и война давно бы закончилась. А солдаты называют его Батей. Вот так вот!

Сергей Бережной


 
Поиск Искомое.ru

Приглашаем обсудить этот материал на форуме друзей нашего портала: "Русская беседа"