На первую страницу сервера "Русское Воскресение"
Разделы обозрения:

Колонка комментатора

Информация

Статьи

Интервью

Правило веры
Православное миросозерцание

Богословие, святоотеческое наследие

Подвижники благочестия

Галерея
Виктор ГРИЦЮК

Георгий КОЛОСОВ

Православное воинство
Дух воинский

Публицистика

Церковь и армия

Библиотека

Национальная идея

Лица России

Родная школа

История

Экономика и промышленность
Библиотека промышленно- экономических знаний

Русская Голгофа
Мученики и исповедники

Тайна беззакония

Славянское братство

Православная ойкумена
Мир Православия

Литературная страница
Проза
, Поэзия, Критика,
Библиотека
, Раритет

Архитектура

Православные обители


Проекты портала:

Русская ГОСУДАРСТВЕННОСТЬ
Становление

Государствоустроение

Либеральная смута

Правосознание

Возрождение

Союз писателей России
Новости, объявления

Проза

Поэзия

Вести с мест

Рассылка
Почтовая рассылка портала

Песни русского воскресения
Музыка

Поэзия

Храмы
Святой Руси

Фотогалерея

Патриарх
Святейший Патриарх Московский и всея Руси Алексий II

Игорь Шафаревич
Персональная страница

Валерий Ганичев
Персональная страница

Владимир Солоухин
Страница памяти

Вадим Кожинов
Страница памяти

Иконы
Преподобного
Андрея Рублева


Дружественные проекты:

Христианство.Ру
каталог православных ресурсов

Русская беседа
Православный форум


Подписка на рассылку
Русское Воскресение
(обновления сервера, избранные материалы, информация)



Расширенный поиск

Портал
"Русское Воскресение"



Искомое.Ру. Полнотекстовая православная поисковая система
Каталог Православное Христианство.Ру

Православное воинство - Публицистика  

Версия для печати

Красный Август

Фрагмент из новой книги

Капитан В. Котькало. Берлин, май 1945 годаШок от нападения Гитлера, пережитый Страною и Вождем, был не только от внезапности (войну ждали!), а от невыносимого предчувствия, что всем-всем радужным начинаниям и надеждам – конец, крышка, сейчас либо опять военный коммунизм, либо под Гитлера – и третьего не дано, а потом – когда и какое будет это «потом»?.. Общенародное единство, спасительное в дальнейшем, чрезвычайно усиливало катастрофичность начала войны.

Едва ли не острее каждого советского человека переживал эти дни Вождь. Прожив четыре десятка лет в прежней России, Сталин не мог не понимать мобилизационного, временного характера своей власти. Судя по Его юношеским стихам и предвоенной политике, Он мог надеяться на постепенное полное умягчение советской жизни по мере ее наполнения, образования народа и воспитания в дружбе и братстве. Война хоронила лично для Него эти надежды бесповоротно, вся жизнь уйдет на преодоление разрух или закончится крахом и позором небывалым...

– Братья и сестры!.. – припомнил Он, наконец, семинарские свои уроки; после этого призыва, услышанного всеми миллионами заждавшегося народа, война и стала Отечественной.

« Вставай, страна огромная!

Вставай на смертный бой!

С фашистской силой темною,

С проклятою ордой!» –

эхом Куликова поля раскатился над страной набат.

«Пусть ярость благородная

Вскипает как волна!

Идет война народная,

Священная война!» – эхом Бородина; оттого был услышан и претворен в Победу – через долгие четыре года неимоверных жертв и лишений.

Первой военной осенью в окружениях, «котлах» под Белостоком, Гродно и Минском, под Витебском, Оршей, Могилевом и Гомелем, под Мариуполем и Смоленском, Киевом, Черниговом и Уманью, Брянском и Вязьмой – только в плен было взято немцами около полутора миллионов красноармейцев и командиров... К первой военной зиме фронт проходил в сорока минутах езды от Кремля...

«Он спас, он спасет», – пророчествовал о Сталине в 1936 году один из Его западных почитателей Анри Барбюс. И все годы II мировой и некоторое время после Победы, в Тегеране, Ялте и Потсдаме это утверждение горячо разделяли все «объединенные нации». Позднее такая оценка Сталина была в корне пересмотрена там, а на пороге нашей перестройки новый подход объявили тогда еще советскому народу: Гитлер, Сталин – вот уж воплощения зла, и никакой разницы между ними нет!

Изрекающие подобное свидетельствуют не о слепоте своей или злонамеренности, а о принадлежности к некоей внеземной цивилизации, на свою и землян беду надумавшей присвоить нашу планету.

Диктатуры возникают ответом на безвременье национальных катастроф, катализаторами которых в новейшей истории повсюду выступают одни и те же бесы; этим сходство диктатур исчерпывается.

У вермахта на пряжках поясов было «С НАМИ БОГ», у нас – пентаграмма, но лозунги, эмблемы и декларации в обеих странах сути явлений не отражали. И то, что Гитлеру, Германии снова как в 1914-м – была назначена роль орудия, а Сталину, России – участь жертвы, что-нибудь да значит. Россия на сей раз свою судьбу правильно поняла: после ста дней и ночей разгромного хаоса напряглась на фронтах и в тылу до крайнего предела сил и возможностей, сплоченность свою, ничуть не большую, чем в 14-м году, не растеряв, усилила и заменила евразийский проект Гитлера – своим.

«Гитлер, напав на СССР, оправдал задним числом сталинскую политику террора», – сокрушаются инопланетяне нашей перестройки, упуская весь досталинский революционный террор: миллионы погибших, миллионную эмиграцию, несмываемое злодеяние убийства Царской Семьи будущими «жертвами сталинского террора». Не будь Сталина, нэповская (ельцинская тож) хазарская Россия рухнула бы под Гитлера, как Франция и прочие евространы.

Или, быть может, не будь Сталина, так и Гитлер бы не напал? Оправдала Сталина горбачевская перестройка, подготовленная сорокалетней ездой в незнаемое – без Сталина по сталинскому пути.

При Николаях-Александрах Держава Российская САМО-стоятельна была. Самодержцы могли позволить Себе просто БЫТЬ, и крены-шатания от бурного роста-развития и от внешних воздействий выправлялись одним уже бытием Удерживающего. Николаю II выпала эпоха нарастающих сложностей, ускорений и энергетик и небывалых вызовов, требующая для гармонизации своей яркого мощного Светоча! Ники сиял тихим домашним светом, не налегал на кормило, и в шторме войны мог пасть на Престоле жертвою измены и паники. Он и пал их жертвою, несмотря на ОТРЕЧЕНИЕ – или расплатою за него? – увлекая следом Державу, Династию, Семью...

Говорливые масоны поселили в Зимнем дворце гомункула Керенского, чтоб подорвать доверие к власти вообще – у русского народа законопослушного (и запечатлели в веках СПИД-опасностъ либерализма)...

Стараниями этих господ Ленин, после долгой охоты, поял-таки несовершеннолетнюю свихнувшуюся Россию, обещал выходить Ее ради Пролетариев Всех стран – не пришлось...

Что было бы, заполучи Россию товарищ Троцкий да с зиновьевыми-радеками – трудно сказать...

Сталин двадцатилетними усилиями неласково поднял обморочную Страну на ноги и сумел «так держать», покуда Она не очнулась. Последним Его благотворным окриком был грозный приказ «Ни шагу назад!» летом 1942-го. На исходе того года, у призрачных руин Сталинграда, ошеломив врага упорством сопротивления и внезапностью продуманного контрудара, Россия Советская вновь обрела прежнюю способность вращать Землю.

Замысел Гитлера взять на Курской дуге реванш за катастрофу Сталинградского окружения был разгадан, и Гитлер получил второй Сталинград, горчайше волжского. Обе ударные группировки гитлеровских «клещей» миллионной численности, вобравшие весь цвет германского воинства, в 50-дневных тяжелейших оборонительных боях, перешедших во встречные сражения, оказались разгромлены и покатились на запад; на их плечах советские войска стремительно форсировали Днепр и 6 ноября 1943 года освободили Киев!

Белорусская наступательная операция (июль, 1944) объединяла силы четырех фронтов: девятнадцать общевойсковых армий, две танковые и пять воздушных — всего 1,4 миллиона человек, 31 000 орудий, 5200 танков и около 5000 самолетов, Единой Волею слаженно ведомые «Вперед на запад!» Только за первые две недели боев командармы переносили свои КП к западу до семи-восьми раз, а штабы фронтов переезжали по три раза!..

В машинной войне такие темпы стратегического наступления против сильного противника возможны, когда боеспособные самоотверженные войска и самоотверженный трудоспособный тыл слиты воедино. За годы войны промышленность Советского Союза, тяжко пострадавшая от врага, живущая на скудных продовольственных и жестких топливно-энергетических и сырьевых лимитах, дала фронту, в частности, 98 тысяч танков и 108 тысяч самолетов. И вся эта сложная боевая техника, и очень многое другое, бесперебойно транспортировалось, нередко под бомбами и обстрелами, к местам назначения.

По своим официальным должностям Сталин был и Верховным Главнокомандующим вооруженных сил, и Главноначальствующим тыла. Верховная Власть непостижимо проста и как бы невещественна! А воплощается безусловно и повсеместно многосложной системой управления, все звенья которой четко взаимодействуют, если   надежно взаимосвязаны. После катастрофического начала войны вопросам связи Сталин отдавал самое требовательное внимание.

22 июля 1941 года, в день первой немецкой бомбежки Москвы, недавний сталинский выдвиженец, 36-летний нарком связи СССР Пересыпкин Иван Терентьевич назначается также и начальником Управления связи РККА, и заместителем Наркома обороны (Сталина). Уже к лету 1942 года Ставка имела постоянную возможность выходить на прямую связь с любым абонентом на всей громадной протяженности фронтов и по всему тыловому пространству необъятной страны; отсутствие связи на любом уровне воспринималось как ЧП, надежность связи стала постоянной заботой командиров и руководителей, непременным показателем их служебного соответствия. Все подразделения Наркомата связи были военизированы или переведены на казарменное положение. Советские войска связи были тогда самыми многочисленными и дееспособными, на каждого рядового бойца (разнорабочего) в их частях приходился специалист, нередко с инженерным образованием. Присвоение И. Т. Пересыпкину звания маршала войск связи (июль, 1944) явилось государственным признанием выдающихся боевых заслуг этих войск.

Но лишь немногим в стране были ведомы трудовые баталии войск связи в глубоком тылу и прифронтовой полосе – по причине их сугубой секретности. Статистика тех скрытых баталий характеризует работу всего советского тыла Великой Отечественной, с первых ее недель проникшегося лозунгом «Все для фронта! Все для Победы!»

Отчаянной осенью 41-го в блокадный Ленинград проложили – за сутки! – 40-километровый кабель связи через Ладогу (29. X .), а следующим летом – второй (11. VI .1942); вместе с подводным бензопроводом эти кабельные линии стали истинным прорывом блокады!

...Суровейшей осенью 42-го в осажденный Сталинград проложен кабель связи через Волгу, кипящую от артобстрелов и бомбежек. Той же осенью в Закаспии строятся в считанные недели проводные телеграфные линии, строительство которых в мирное время растянулось бы на годы. За 45 суток построена и сдана линия Ташкент – Ашхабад – Кизиларват; 900 тонн медной проволоки для нее прокатал за четверо суток Кольчугинский завод, эвакуированный в Ташкент и развернутый там под открытым небом. Вторую подобную линию – вдоль южного берега Каспия в 1315 км длиной – шесть отдельных батальонов связи построили за 28 дней! 15 тысяч столбов были доставлены из Архангельска баржами по той же прифронтовой Волге, на левом берегу которой в это же время за считанные недели положена к Сталинграду 200-километровая железнодорожная ветка рельсами, снятыми с довоенного БАМа...

За страх так не работают и не воюют, тем более. А деньги в посленэповской сталинской «отдельно взятой стране» решающей роли не играли. Слабости людские и пороки не отменялись войной, а поначалу даже грубее проступили, бессовестнее, но тотчас сделались строго нетерпимы и наказуемы «по законам военного времени». Кое-кто уходил к немцам – немало таких было, однако же и тогда Народ в целом встал «За нашу Советскую Родину!», ибо советская власть при начале войны твердо определилась как власть державная. После первых военных побед над немецкими-итальянскими-румынскими и прочими рабочими и крестьянами цитадель дурного интернационализма – Коминтерн – был распущен; вместо «проклятьем заклейменного» Интернационала прозвучал новый отечественный Гимн. Возвращены погоны. Упразднены комиссары. Признана церковь. В горниле Отечественной войны Россия распелась!

Запела страна еще в предвоенные годы, подхватив новые советские лирические песни, но и славнейшие из них – «Катюша», «Люба-Любушка» – все-таки несли отметины дежурной политизации. Отечественная война, кроме великого горя и великих побед, ознаменована еще и невероятным урожаем песен, в большинстве напевных, сердечных и вовсе не затронутых политикой.

Мужественные лирические – «Землянка», «Темная ночь», «Вечер на рейде», «Соловьи»...

Негромкие жертвенно-суровые – «В лесу прифронтовом», «Дороги»...

И во множестве – бойкие, как бы маршевые, почти плясовые: «Вася-Василек», «На солнечной поляночке», «Лизавета»...

Любимые песни заполняли рукописные песенники, бытовали в самодельных вариантах, письма с «песенными ответами» пачками приходили в редакции радио и газет, пересылались полевой почтой из тыла – на фронт и с фронта – домой, от сердца к сердцу. Сердечность всенародная, она и есть соборность – вот истинное оружие России, единственно верное и неотразимое. Когда вымерзает сердечность между русскими, пушки плохо помогают России...

26 марта 1944 года советские войска перешли довоенную западную госграницу СССР и, с боями пройдя за десять месяцев насквозь пять европейских стран, зимой 1945 года ступили на землю Германии; 9 апреля пал Кенигсберг, 10 апреля взята Вена, 2 мая пал Берлин.

Война осточертела советскому народу, ее скорый конец был первой заботою всех и каждого, занимая умы и сердца днем и ночью! И однако не было сомнений, не случись долгожданная встреча союзников на Эльбе, танковые сталинградские корпуса устремились бы дальше вперед на запад – до Пиренеев, до Атлантики...

Девятого мая вся страна, весь мир, дыхание затая, слушали Обращение Сталина к народу:

– Три года назад Гитлер всенародно заявил, что в его задачи входит расчленение Советского Союза и отрыв от него Кавказа, Украины, Белоруссии, Прибалтики и ряда других областей. Он прямо заявил: «Мы уничтожим Россию, чтобы она больше никогда не смогла подняться»... На деле получилось нечто прямо противоположное тому, о чем бредили гитлеровцы... С Победой вас, мои дорогие соотечественники и соотечественницы!

Давным-давно не знала Россия такого тесного сознательного сотрудничества власти, командного слоя и остального населения, такого деятельного братского единения всех ее многоразличных народов, той монолитности державы, с какою она пришла к великой Победе. Наибольшую тяжесть руководства и ответственности военного лихолетья вынесли поколения, рожденные до революции, овеянные с колыбели семейным настроем артельности, соборности и стояния за други своя. Им еще хватило жизни ударно отстроить испепеленную, исполосованную по всему европейскому фасаду рубежами обороны и могильными рвами и на все протяженности до Тихого океана обескровленную Родину, не уступив при этом ядерной монополии Америке, отъевшейся на войне, без помех освоившей высокие технологии, не уступить Штатам и в технологиях, первыми выйти в Космос!..

Последним земным поклоном Сталина этим Ванькам-Встанькам и Машкам-Неваляшкам, вознесшим Его могущество превыше всех прежде бывших властителей, были Его кремлевские тосты летом 1945 года.

На приеме командующих войсками 24 мая:

— Я хотел бы поднять тост за здоровье нашего советского народа и, прежде всего, за здоровье русского народа. (Бурные продолжительные аплодисменты, крики «ура!») Я пью, прежде всего, за здоровье русского народа потому, что он является наиболее выдающейся нацией из всех наций, входящих в состав Советского Союза. Я поднимаю тост за здоровье русского народа не только потому, что он – руководящий народ, но и потому, что у него ясный ум, стойкий характер и терпение. У нашего правительства было немало ошибок, были у нас моменты отчаянного положения в 1941-42 годах...

И на приеме участников Парада Победы 25 июня:

– Я бы хотел выпить за людей, у которых чинов мало и звание незавидное. За людей, которых считают «винтиками» великого государственного механизма, но без которых все мы – маршалы и командующие фронтами и армиями, грубо говоря, ни черта не стоим. Какой-либо «винтик» разладился – и кончено...

Вскоре за тем празднование Дня Победы было отменено*, заменено празднованием Нового года. От военной страды оставлены – единоначалие сверху донизу, скудость кумачевого быта и многочисленные лагеря, где к пленным немцам и пособникам оккупантов стали густо подмешиваться неостывшие или огорченные чем-либо вчерашние воины-освободители. Были возвращены кое-какие приметы прежней России: министерства вместо наркоматов, гимназическая форма одежды в женских школах... Далеко эта контрреволюция не зашла; обновить основательно, по-божески, послевоенную советскую жизнь ни Вождю, ни народу уже не достало сил.

Красноречивыми вехами послепобедных лет России стоят по кладбищам больших городов надгробия 50-летних генералов Второй мировой, не переживших своего Генералиссимуса. Инфаркты, инсульты – от ран скончались немногие. Скудости быта почти не касались их, но жизнь текла архискудная, и надгробья для них снимали с бесхозных солидных могил царского времени, обкорнав от излишних крестов и перерубив тексты. Множество их солдат тоже недолго вкушали терпкие плоды Победы, скромно полегли вокруг них, а большинство вдали – по сельским погостам полузаброшенным.

Верховному Главнокомандующему война как бы сошла благополучно для здоровья. Он заметно отяжелел, сказывались годы. Сдержанное величие полнее проступило в его облике, величие «самого человечного человека». При всем безудерже восхвалений, граничащих с обожанием, он все-таки оставался для современников – Современником, Соотечественником; они же сознавали и чувствовали себя сотрудниками Его, в конечном-то счете гордясь, что их усилия, их скромная отдача столь внушительно соединяются Им воедино!

Со временем, когда утомилась безопасная посмертная хула Его имени былыми прихлебателями; когда утешились бранью безвинно поломанные при нем и убедились в своей никчемушности иные неоцененные; когда ушли от дел, если не насовсем ушли, множества его «винтиков» и выявилась чистая сумма Сталинской Эпохи – громадная инерция роста второй Сверхдержавы (вот уж не скажешь: «при прочих равных условиях»!), инерция, на которой въехала в XXI век лукавая либеральная перестройка, опрокинувшая бывших советских людей из тесноты тотального коллективизма в пустоту беспризорной рассыпной единоличности; тогда-то и открылись взорам опрокинутых – зовущие горизонты сверхчеловеческой державной деятельности вождя. На отдалении да в смятении чувств работа всесоюзной инерции невольно воспринималась не только заслугой Сталина, но лично его работой, пуще усиливая впечатления утраты.

*Печатается по кн.: Б.Г.Белоголовый. Красный Август. «Кучково поле». Москва-Жуковский. 2007

Возвращено к 20-летию Победы, май 1965 года.

Борис Белоголовый


 
Поиск Искомое.ru

Приглашаем обсудить этот материал на форуме друзей нашего портала: "Русская беседа"