На первую страницу сервера "Русское Воскресение"
Разделы обозрения:

Колонка комментатора

Информация

Статьи

Интервью

Правило веры
Православное миросозерцание

Богословие, святоотеческое наследие

Подвижники благочестия

Галерея
Виктор ГРИЦЮК

Георгий КОЛОСОВ

Православное воинство
Дух воинский

Публицистика

Церковь и армия

Библиотека

Национальная идея

Лица России

Родная школа

История

Экономика и промышленность
Библиотека промышленно- экономических знаний

Русская Голгофа
Мученики и исповедники

Тайна беззакония

Славянское братство

Православная ойкумена
Мир Православия

Литературная страница
Проза
, Поэзия, Критика,
Библиотека
, Раритет

Архитектура

Православные обители


Проекты портала:

Русская ГОСУДАРСТВЕННОСТЬ
Становление

Государствоустроение

Либеральная смута

Правосознание

Возрождение

Союз писателей России
Новости, объявления

Проза

Поэзия

Вести с мест

Рассылка
Почтовая рассылка портала

Песни русского воскресения
Музыка

Поэзия

Храмы
Святой Руси

Фотогалерея

Патриарх
Святейший Патриарх Московский и всея Руси Алексий II

Игорь Шафаревич
Персональная страница

Валерий Ганичев
Персональная страница

Владимир Солоухин
Страница памяти

Вадим Кожинов
Страница памяти

Иконы
Преподобного
Андрея Рублева


Дружественные проекты:

Христианство.Ру
каталог православных ресурсов

Русская беседа
Православный форум


Православное воинство - Публицистика  

Версия для печати

Большая жизнь генерала Вишневецкого

Очерк

Среди замечательных людей прошлого, достойных нашей па­мяти, в одном ряду с ними стоит личность генерал-майора Никиты Ивановича Вишневецкого, человека интеллигентного и в высшей степени отзывчивого и гуманного.

Родился он в Екатеринодаре 20 мая 1844 года в дворянской ка­зачьей семье. Отец его, Иван Сидорович –  офицер Черноморского войска. Усадьба Вишневецких с добротным турлучным домом, ко­нюшней, амбаром, сараем, ледником, садом и огородом была за­метной в городе.

Подросшего сына отец отдал учиться в Войсковую гимназию. Исполнилось сыну четырнадцать лет –  пошёл в казаки, в 8– й пе­ший батальон. Семь лет Никита Вишневецкий находился в походах и ратных делах. Военного образования он не имел, но природные способности и казачьи семейные традиции впитывались с молоком матери, потому тяжёлая кордонная служба Вишневецкому была по плечу.

За доблесть в боях с разбойничающими горцами 26 августа 1866 года он получил первый офицерский чин хорунжего. Где бы ни находился Вишневецкий –  на переднем ли крае как боец, или же в войсковой канцелярии как чиновник –  всюду отличался дисципли­нированностью и преданностью делу.

Спустя три года ему было присвоено очередное звание сотни­ка. За аккуратную и безупречную работу в должности экзекутора, ведавшего хозяйственными делами, он получал денежные премии. «За отлично усердную службу сотника Вишневецкого и примерное исполнение лежащих на нём обязанностей полагал бы наградить его»[1], –  вот мнение наказного атамана.

И действительно, 30 августа 1873 года он был награждён орде­ном Святого Станислава III степени. В более позднем аттестацион­ном списке ему дана характеристика ещё прекраснее:

«К службе усерден, энергичен, к законности привержен, слу­жебным тактом обладает, быт офицера и казака знает хорошо, к казённому интересу беспристрастен»[2].

Женившись, Никита Иванович обрёл семейное счастье с юной супругой Надеждой Фёдоровной. 14 июля 1877 года у них родился сын Борис, крещёный в Екатерининской церкви. Но радость и скорбь шли рядом: первенец заболел и в младенчестве умер...

В 1877– 1878 годы Вишневецкий –  в бесконечных боевых похо­дах Русско– турецкой войны. За храбрость и доблесть получил ряд орденов, включая иностранные: немецкий «Greifen» («Грифа») –  от великого герцога Мекленбург– Шверинского II степени, и турецкий «Меджидие» III степени, которые ему всемилостивейше было раз­решено принять и носить.

В 1891 году Вишневецкий –  командир Второго Черноморского, а затем, с 1896– го, –  Второго Екатеринодарского конного полка.

Наряду с каждодневной военной службой Никита Иванович принимал непосредственное и большое участие в экономической и культурной жизни Кубани, издавна являясь действительным чле­ном Кубанского экономического общества и, как человек, любящий музыку, –  членом Екатеринодарского отделения Императорского русского музыкального общества, где исполнял обязанность казна­чея.

Всякое доброе начинание, ведущее к общественному благу, находило в нём не только моральную (что, конечно, само по себе очень ценно), но и материальную поддержку, без которой, как из­вестно, самые благие порывы души остаются только в мечтах или, в лучшем случае, на бумаге –  в протоколах, старательно составлен­ных местными энтузиастами.

В часы отдыха Никита Иванович сполна отдавался изучению истории родного войска. Он листал архивные документы, читал исторические книги, расспрашивал казаков– старожилов о прошлом, много размышлял над прочитанным и собранным и, обобщая зна­ния, писал очерки. Один из них –  «Сотник Горбатко и его сподвижни­ки» –  о беспримерном подвиге кубанцев в борьбе с горцами.

Трагическая судьба Ефима Мироновича Горбатко, начальника Липкинского (Георгиевского) поста, была особенно близка сердцу Вишневецкого. Он знал его лично как жителя станицы Екатерино–  дарской. Вместе с ним погибли его жена и тридцать четыре пла­стуна. А всего за несколько часов до гибели Горбатко и его отряда восемнадцатилетний Никита Вишневецкий был гостем его семьи. И, отвечая на радушие хозяев, едва не согласился остаться на но­чёвку со своей командой, состоящей из четырнадцати казаков. Но в последний момент решил идти дальше, на соединение с другим отрядом.

Удивительнее всего, что Марианна Горбатко рассказала виден­ный ею давеча страшный сон, который, по её мнению, предвещал смерть кого– либо близкого.

«Несчастная, она и не подозревала, что этот сон предвещал им самим смерть через какие-нибудь четырнадцать-пятнадцать часов, –  вспоминал Н.И. Вишневецкий. –  Мог ли я думать, что про­щаюсь с ними навеки?..»

Все защитники Липкинского поста, включая мужественную Ма­рианну, погибли смертью храбрых 4 сентября 1862 года, сдерживая натиск трёх тысяч горцев.

Тогда же молодой Вишневецкий стал собирать документальные свидетельства о доблестной гибели братьев– казаков. И в этом деле помог ему один случай. Когда черкесы переселялись в Турцию, он встретил в Новороссийске участников и очевидцев этих ужасных со­бытий. Их было семь человек. Они искренне и подробно обо всём ему рассказали. На счастье Вишневецкого, он нашёл переводчика, прапорщика милиции Магомета Машука, некогда служившего в Кон­вое Его Императорского Величества, а теперь уезжавшего вместе с другими на суровую чужбину. Почтенный старик– черкес рассказывал:

«Когда был убит Горбатко, за ним оказалась “марушка”. Она со страшным криком бросилась на нас, защищая труп своего мужа, и в это время выстрелом из ружья убила одного горца, а другого также насмерть проколола штыком: он умер, как только мы принесли его домой. Разъярённые горцы изрубили эту храбрую женщину в мелкие куски, хотя подскакавшие князья и хотели за­щитить её: храбрость мы ценим...

...Постой, мы и позабыли сказать тебе, что горевшие пла­стуны беспрестанно кричали: “Аллах, Аллах!” Ведь и у вас тот же Аллах, что и у нас. Боясь прихода русского отряда, мы поспешили поскорее уйти домой. При отступлении один из старейших наших мулл –  эфенди –  обратил лицо к небу, поднял руки и сказал не­сколько благодарственных слов из молитвы, потом поворотился к нам и, указывая на горевших, сказал:

–  Гэрели, сгорели, а всё-таки не сдались! Куда же нам воевать с таким народом?

И после уже, когда были сосчитаны все убитые и раненые, эфенди печально произнёс:

Верно нам, правоверные, придётся покориться Московии, если уж “марушка” двоих у нас убила. Неслыханный и невиданный случай между храбрыми горцами. Это позор и наказание нам от Аллаха. Всемогущий Аллах, видимо, наказывает нас в боях с рус­скими. Но я верю, что накажет и их...»[3]

–  А где же шашка Горбатко? — поинтересовался тогда Вишне­вецкий.

–  О, она переходила из рук в руки и дошла до самой высокой цены.

–  Никак железо было особенно хорошо?

–  Да, железо и вправду было очень хорошее. Но у нас есть и по­лучше... Как же такой шашке не быть дорогой, если ею нас Горбатко рубил, и из раненых им половина умерла... Ей и не было бы цены, если б мы не уходили в Турцию...

–  Нельзя ли мне купить её? –  спросил Никита Вишневецкий.

–  Нет, нельзя... Мы не знаем, у кого она находится. Слышали, что её хотел купить Бабук[4] и отослать родным Горбатко... В наших глазах, –  дополнили горцы, –  самую большую ценность имело ружьё марушки, но, к сожалению, все ружья перемешались, и мы не могли узнать, которым била нас храбрая женщина...

Порой черкесы прерывали свой горестный рассказ и, не в силах владеть собою, плакали и вытирали слёзы. Один плакал о погибшем тринадцатилетнем сыне, имевшем красавицу-невесту, другой –  вообще по землякам, павшим в этом бою, навязанном каким-то злым роком...

Никита Иванович Вишневецкий поблагодарил горцев за ценные сведения и сделал им подарки на память. Те, тронутые искренностью и вниманием кубанского казака, дружески взяли его за руки:

–  Мы передали тебе всю истинную правду. И в том в свидетели ставим Аллаха... Если бы мы хотели лгать, то уж, верно, не называ­ли бы храбрецами наших заклятых врагов– пластунов...

«Хотя мы и дрались друг с другом, как лютые звери, но каждый из нас исполнял свой долг. Они дрались за родную землю, а мы –  за то, что горцы не хотели жить в мире и согласии снами под отеческим кровом Белого Царя и служить ему со всею правдою и преданностью. Им не было бы хуже, и родной земли у них никто бы не отнял, как не отнимали мы земли от недавно перешедших в наше подданство инородцев Азии».

(Из воспоминаний Н.И. Вишневецкого)

Прошло четверть века с того трагического дня. Но Никита Ива­нович не мог забыть своих добрых друзей– пластунов, полёгших в диком Неберджаевском ущелье за Великую Россию. Болью в душе отзывалась незабвенная память о них.

16 мая 1888 года Вишневецкий посетил те печальные места, где погибли Ефим Горбатко и его товарищи. Ни могилы, ни памятника храбрым!.. Сердце казачье дрогнуло и взволновалось: «Что же это такое у нас происходит?..» И он, вернувшись в Екатеринодар, взял­ся за статью о гибели Липкинского поста, о том, что надо поставить памятник там, где «наша честь, слава и гордость пред целым ми­ром, где лилась кровь наших героев– братьев...»

Никита Иванович быстро закончил свою работу и послал её в Москву писателю, публицисту И.У. Палимсестову с просьбой опу­бликовать, дабы привлечь внимание российской общественности к подвигу кубанцев. И вскоре очерк Вишневецкого был напечатан в историческом журнале «Русский архив» за 1889 год. И тогда же из­дан отдельной книгой в Москве.

Памятник в Неберджае! Задолго до этого хлопотал о нём и собирал пожертвования другой радетель –  В.С. Вареник. Но всё оказалось тщетно. И вот теперь, кажется, доброе дело сдвинуто с мёртвой точки. В июне 1893 года в газете промелькнула информация о том, что Кубанское областное правление в настоящее время озабочено «этим вопросом». Там же помещены надписи, видимо, предложенные Н.И. Вишневецким, которые должны быть выбиты на
монументе. В конце того же года состоялись торги на сооружение памятника. Нашёлся подрядчик. Однако работа шла медленно.

Но усилия Вишневецкого не оказались напрасными. 4 сентября 1900 года в Неберджаевском ущелье был-таки построен и освящён памятник героям –  «в воспоминание навеки славного подвига неустрашимости, самоотвержения и точной исполнительности воинского долга»[5]. Этот памятник, сложенный из тёсаного камня-дикаря и увенчанный крестом из того же материала, навсегда увековечил казачью доблесть и геройство. На чугунных досках позолоченными буквами перечислены имена всех погибших героев. «Вечная благодарность вам, славные воины, от ваших соотечественников!» –  свято повторяем мы сегодня слова, выбитые на металле сто лет назад...

Никита Иванович был счастлив, что его труды по увековечению памяти пластунов увенчались успехом.

Особенно плодотворной порой стали для Вишневецкого последующие годы жизни, когда он вышел в отставку в 1905 году.

Никита Иванович собрал богатейший документальный материал и устные свидетельства очевидцев о выдающихся кубанских военных деятелях –  герое Отечественной войны 1812 года наказном атамане А.Д. Бескровном, герое Кавказской войны генерал-лейтенанте П.Д. Бабыче. Обстоятельный, обширный рассказ о Бабыче автор посвятил его старшему сыну – наказному атаману М.П. Бабычу. С горечью Вишневецкий говорил о том, что вековые казачьи устои и память о видных сынах Кубани «у нас в небрежении». И задавал отнюдь не риторический вопрос: почему? Он был далёк от дешёвого, расхожего обвинения, будто во всём «виноваты москали». Увы, мы сами в этом виновны!..

«Не забывайте о доблести предков!» –  призывал он. И этот до­брый призыв находил отклик не только у его современников. Он близок и нам, нашему многосложному времени, когда происходит трудное возрождение кубанского казачества и попранной нашей ка­зачьей цивилизации и культуры.

И Никита Иванович, как бы предвидя, что настанет эпоха ли­цемерной обезлички, поданной под пряным соусом «общечелове­ческих ценностей», предупреждал и призывал нас: не забывайте родную степную летопись, поклонитесь отцам и дедам вашим за их подвиги ратные и мирные свершения!..

Работы Вишневецкого публиковались в областной газете.

В эти же дни он усиленно собирал, классифицировал и готовил к печати народные казачьи песни, сызмала знакомые ему. Он пони­мал ценность песенного фольклора, его неповторимость и уникаль­ность. К сожалению, этот самобытный труд кубанца не был свое­временно издан и безвозвратно потерян для нас...

Много хлопот, и забот, и поистине отцовской самоотверженности стоил Никите Ивановичу Кубанский исправительный приют, попечи­телем и председателем правления которого он состоял несколько лет кряду, до самой своей смерти. Душевно щедрый, отзывчивый на чужое несчастье и людскую беду, Вишневецкий искренне, если мож­но так сказать, «принципиально» любил детей, не проводя резкой границы между хорошими, благовоспитанными и «испорченными», которые, в силу семейных или наследственных пороков, с детских лет сошли с «праведной дороги». Сколько внимания, и заботы, и личного времени, оторванного от домашних дел и творчества, про­являл он, старик, к этим несчастным! Он щедро жертвовал на содер­жание и воспитание их. В приюте, по рекомендации Вишневецкого, были открыты слесарные и плотницкие мастерские, где дети могли научиться полезному делу... И его, важного генерала, к удивлению общему, любили и уважали приютские воспитанники, для которых, как принято считать, ничего святого на свете не было.

Как почтенного, благородного человека, заслужившего всеоб­щую любовь казачества, Вишневецкого приглашают принять уча­стие в различных общественных торжествах, празднествах, депута­циях. В октябре 1908 года Никита Иванович в числе посланников от Кубанского казачьего войска едет во Владикавказ, где был открыт кадетский корпус –  в надежде, что «из этого орлиного гнезда, свитого на вершине снеговых гор, будут вылетать орлята». Там среди учащихся было немало кубанских хлопцев.

Атаман М.П. Бабыч и его помощники задумались: чем бы осо­бенным отметить это достопамятное событие? И решили собрать среди казаков деньги и соорудить живописный образ «Спасителя, благословляющего детей». Люди откликнулись на призыв батьки атамана. Были собраны средства (около тысячи рублей) и заказана икона. Михаил Павлович поручил генералу Вишневецкому и о. Арсе­нию Белановскому, законоучителю Кубанского Мариинского инсти­тута, лично доставить этот ценный подарок в кадетский корпус. До­ставка его, сопряжённая с дорожными задержками и мытарствами, принесла много волнений кубанской депутации. К храмовому празд­нику (5 октября) не успели. Освящение святыни состоялось только 7– го. И вот она, водружённая в киоте икона, поставлена на место, но не в храме, куда учащиеся ходят лишь раз в неделю, а в столо­вой –  в специальной нише. В присутствии генерала И.Г. Соймонова, начальника кадетского корпуса, и преподавателей гости произнесли приветственные речи и вручили драгоценный дар кубанцев. Затем было совершено благословение образом каждого юного казака.

–  Будьте же, кадеты, достойны ваших отцов и дедов! –  заключил своё напутственное слово Вишневецкий.

В это же время Н.И. Вишневецкий исполнял должность по­чётного мирового (народного) судьи. Эта общественная хлопотная работа, сопряжённая с волнениями, доставляла ему и радость (он защищал интересы простого, обездоленного народа, старался по–  доброму помирить тяжущиеся стороны), и сильно утомляла, под­рывала его физические силы. Но отставной генерал крепился, не сдавался, стараясь быть полезным людям и обществу.

В Екатеринодаре на улице Бурсаковской родовой турлучный дом Вишневецкого с годами пришёл в ветхость. И Никита Ивано­вич решил построить новый, просторный, кирпичный, достойный его известной старинной фамилии. Постройка вышла великолепная и украсила собою улицу. Фасад с колоннами и пилястрами и бога­той узорной лепниной придал дому и классическую величавость, и праздничную нарядность. Замыкала постройку открытая терраса, откуда открывался очаровательный вид на роскошный розарий и на зелёные купы фруктовых деревьев. Кабинет Вишневецкого, где хозяин проводил свои часы досуга за письменным столом, был вы­крашен белой масляной краской, а стены расписаны декоративны­ми панно художника Романа Колесникова, искусно изобразившего дородных запорожцев с их характерными чертами бесшабашности, отваги и юмора...

Потеряв первенца и не имея больше своих детей, Вишневецкие удочерили сиротку (1903 года рождения). Приёмная дочь Анастасия была хорошим, здоровым ребёнком. Жили богато, но не шиковали. Процентов с капитала сполна хватало на жизнь. А избыток, довольно крупный, Никита Иванович употреблял на благотворительные цели.

За годы трудных боевых походов здоровье его было подорва­но. Никита Иванович уже много лет страдал астмой. Он решил вы­строить кирпичную дачу на берегу моря, в Геленджике, где воздух чистый и «легче дышать». (После революции в этом доме размеща­лась библиотека.)

Но как бы долго ни жил человек на свете, наступает предел. Н.И. Вишневецкий умер 23 августа 1914 года. Похоронили его на Крепостной площади, возле церкви Воскресения Господня, как по­чётного старожила Екатеринодара. Здесь, где обрёл он свой вечный покой, в 1793 году впервые обосновались его предки. Оплакивали кончину Никиты Ивановича родные и близкие. Оплакивали добро­го человека, щедрого филантропа, радетеля родной земли казаки и воспитанники приюта.

Свой богатый особняк Н.И. Вишневецкий завещал дочери Ана­стасии Никитичне, а в случае её неожиданной смерти –  не дай-то Бог! –  городу Екатеринодару. Он, умирая, разумно распорядился своим имуществом и капиталом: семьдесят тысяч рублей оставил на стипендии в Кубанском реальном училище, в Полтавской учительскои семинарии, в Кубанском Мариинском институте и в Пашковской станичной гимназии. Кроме того, он завещал Кубанской общине сестёр милосердия сто десятин земли в юрте селения Марухского Баталпашинского отдела и десять тысяч рублей Владикавказскому кадетскому корпусу, куда Вишневецкий когда-то доставил кубанский подарок –  икону «Спаситель, благословляющий детей». Щедрый доброхот особо оговаривал в своём духовном завещании один пункт: дабы стипендии выдавались только казачьим детям –  круглым сиротам, «нигде не пригреваемым, погоревшим или стра­дающим неизлечимыми болезнями...»[6] В этом документе со всей широтой раскрылась добрая русская душа Никиты Ивановича Вишневецкого.

Его посмертная воля была исполнена. Но Октябрь перевернул всё вверх дном. Представим сцену: в дом Вишневецких ворвались экспроприаторы:

–  Кто хозяин дворца?

–  Я, –  ответила вдова.

–  Освободить немедленно!

И тут один красный комиссар оказался воспитанником Кубан­ского исправительного приюта. Он извинился, откланялся и ушёл, сопровождаемый вооружёнными красноармейцами[7]. Он ушёл, но пришли другие и выбросили Вишневецкую на улицу...

Дом Вишневецкого, муниципализированный в 1922 году, являл­ся памятником зодчества российского значения. В 1985 году, несмо­тря на протесты общественности, он был незаконно разрушен.

Унижения и муки, выпавшие на долю Вишневецкой на склоне дней, привели её к преждевременной кончине. 23 мая 1919 года она умерла в Геленджике, на даче, которую построил её муж. Спустя неделю в Екатеринодаре, в Крепостной церкви, была отслужена па­нихида, заказанная дочерью Анастасией Никитичной.

Тяжкая участь постигла семнадцатилетнюю дочь Вишневецко­го. Она успешно училась в Мариинском институте благородных де­виц и выросла прекрасным человеком, общительным и культурным. Работала машинисткой в Геленджикском ревкоме, затем в Ново­российске. По ложному доносу её обвинили в шпионаже в пользу Врангеля и по наскоро сфабрикованному делу приговорили к рас­стрелу (постановление № 6 от 22 февраля 1921 года)...

И прервалась историческая нить ещё одного старинного каза­чьего рода –  знаменитых Вишневецких.

Но память о генерал– майоре Никите Ивановиче Вишневецком искоренить невозможно: она живёт в его милосердных делах –  в истории Кубанского исправительного приюта, в щедрых дарах, сделанных им бедным людям, в его литературно– исторических работах, настоятельно требующих своего переиздания. И, наконец, «Дом Вишневецкого» –  реальная память о нём. Он был вновь отстроен и носит его светлое имя...[8]

Биографическая справка

Никита Иванович Вишневецкий – генерал-майор Кубанского казачьего войска, историк, общественный деятель. Родился 20 мая 1844 г. в Екатеринодаре. С 1858 по 1902 г. служил в различных частях Кубанского ка­зачьего войска. Участник Кавказской (1858-1864 гг.) и Русско-турецкой (1877-1878 гг.) войн. Почётный миро­вой судья Екатеринодарского судебно-мирового окру­га (1908-1914 гг.), член Кубанского экономического обще­ства, Екатеринодарского отделения Императорского русского музыкального общества, попечитель и пред­седатель Кубанского исправительного приюта. Автор исторических очерков о героях кубанского казачества.

Умер 23 августа 1914 г., похоронен на Крепостном кладбище Екатеринодара.

 

1 ГАКК. Ф. 396. Оп. 1. Д. 652. Л. 461– 462.

2ГАКК. Ф. 396. Оп. 2. Д. 695. Л. 42.

3 Вишневецкий Н.И. Сотник Горбатко и его сподвижники. –  М.. 1889. С. 16. 18. 19.

4 Так горцы называли генерала Павла Денисовича Бабыча (1801– 1883 гг.).

5 ГАКК. Ф. 396. On. 1. Д. 10 231. Л. 65.

6 Кубанский курьер. –  1915. 21 февраля.

7 Рассказ екатеринодарки Е.В. Асеевой.

8 Статья взята из книги «Никита Иванович Вишневецкий: исторические вос­поминания» (Краснодар: Советская Кубань, 1995).

 

Библиография

Вишневецкий Н.И. Сотник Горбатко и его сподвижники. –  М., 1889.

ГАКК. Ф. 396. Оп. 1. Д. 652. Л. 461– 462.

ГАКК. Ф. 396. Оп. 1. Д. 10 231. Л. 65.

ГАКК. Ф. 396. Оп. 2. Д. 695. Л. 42.

Кубанские областные ведомости. –  1893. –  № 44. 16 июня.

Кубанские областные ведомости. –  1894. –  № 3. 12 января.

Кубанский курьер. –  1915. 21 февраля.

Утро Юга. –  1919. 29 мая (11 июня).

 

* Земляки: сборник. – Краснодар: Книга. – (Гордость Кубани). Т 4. – 2021.

Виталий Бардадым


 
Поиск Искомое.ru

Приглашаем обсудить этот материал на форуме друзей нашего портала: "Русская беседа"