На первую страницу сервера "Русское Воскресение"
Разделы обозрения:

Колонка комментатора

Информация

Статьи

Интервью

Правило веры
Православное миросозерцание

Богословие, святоотеческое наследие

Подвижники благочестия

Галерея
Виктор ГРИЦЮК

Георгий КОЛОСОВ

Православное воинство
Дух воинский

Публицистика

Церковь и армия

Библиотека

Национальная идея

Лица России

Родная школа

История

Экономика и промышленность
Библиотека промышленно- экономических знаний

Русская Голгофа
Мученики и исповедники

Тайна беззакония

Славянское братство

Православная ойкумена
Мир Православия

Литературная страница
Проза
, Поэзия, Критика,
Библиотека
, Раритет

Архитектура

Православные обители


Проекты портала:

Русская ГОСУДАРСТВЕННОСТЬ
Становление

Государствоустроение

Либеральная смута

Правосознание

Возрождение

Союз писателей России
Новости, объявления

Проза

Поэзия

Вести с мест

Рассылка
Почтовая рассылка портала

Песни русского воскресения
Музыка

Поэзия

Храмы
Святой Руси

Фотогалерея

Патриарх
Святейший Патриарх Московский и всея Руси Алексий II

Игорь Шафаревич
Персональная страница

Валерий Ганичев
Персональная страница

Владимир Солоухин
Страница памяти

Вадим Кожинов
Страница памяти

Иконы
Преподобного
Андрея Рублева


Дружественные проекты:

Христианство.Ру
каталог православных ресурсов

Русская беседа
Православный форум


Подписка на рассылку
Русское Воскресение
(обновления сервера, избранные материалы, информация)



Расширенный поиск

Портал
"Русское Воскресение"



Искомое.Ру. Полнотекстовая православная поисковая система
Каталог Православное Христианство.Ру

Православное воинство - Публицистика  

Версия для печати

Что-то стало всё не так

Очерк

Эх... чув­ст­ву­е­те? Ви­та­ет, ви­та­ет се­го­дня в воз­ду­хе: «Что-то ста­ло всё не так». То­с­ка ка­кая-то по боль­шо­му счё­ту ви­та­ет в об­ще­ст­ве. Всё как-то дё­ше­во, осо­бен­но в куль­ту­ре: дё­ше­во бес­смыс­лен­но и мно­го. Цен­но­с­ти, преж­де все­го ду­хов­ные, ста­ли ка­ки­ми-то при­зрач­ны­ми и без­душ­ны­ми, ма­те­ри­а­ли­за­ция сплош­ная. Есть день­ги, ты – лич­ность, нет де­нег – так – по­сред­ст­вен­ность. В бы­лые вре­ме­на, ещё при ца­ре-ба­тюш­ке, в са­мый рас­цвет им­пе­рии Рос­сий­ской га­с­тар­бай­те­ра­ми (до­слов­ный пе­ре­вод с не­мец­ко­го – «гость-ра­бот­ник». – Авт.) бы­ли не ка­кие-то там без­гра­мот­ные ази­а­ты, а про­дви­ну­тые нем­цы, да и фран­цу­зы ра­бо­та­ли в Рос­сии-ма­туш­ке гу­вер­нё­ра­ми, пе­да­го­га­ми, ма­с­те­ра­ми, ин­же­не­ра­ми. Рос­сия во все вре­ме­на бы­ла стра­ной при­вле­ка­тель­ной для всех. Что при­вле­ка­ло? Без со­мне­ний – Рус­ский дух, ко­им про­пи­та­но всё: от сла­вян­ской куль­ту­ры – до не­смет­ных при­род­ных бо­гатств. И охот­ни­ков бы­ло на всё это бо­гат­ст­во не­ма­ло.

Ко­го толь­ко рус­ский сол­дат не би­вал: и шве­дов, и ту­рок, и нем­цев, и фран­цу­зов. Про­шед­ший дым и огонь за­щит­ник Оте­че­ст­ва в те вре­ме­на был лю­бим­цем об­ще­ст­ва, а ес­ли ты дво­ря­нин и не по­бы­вал на по­лях сра­же­ний, то блеск тво­е­го фа­миль­но­го гер­ба – ту­ск­нел. Честь мун­ди­ра офи­це­ра – не пу­с­тые сло­ва. Кор­не­ты, гу­са­ры, кня­зья, опо­я­сан­ные на­гра­да­ми вой­ны, бы­ли эли­той об­ще­ст­ва. Луч­шие де­вуш­ки из знат­ных ро­дов ста­но­ви­лись их жё­на­ми. А ка­кие бы­ли по­бе­ды рос­сий­ско­го шты­ка на по­ле бра­ни! Уша­ков, Су­во­ров, да и мно­го тех, ко­то­рые на­всег­да ото­гна­ли ту­рок от Чер­но­мор­ско­го по­бе­ре­жья. А Ер­мак с гор­ст­кой во­и­нов сра­жал­ся в та­ёж­ных де­б­рях Ир­ты­ша и То­бо­ла с ты­сяч­ны­ми от­ря­да­ми та­тар, по­беж­дая лишь толь­ко за счёт си­лы ду­ха, во­ен­ной сме­кал­ки. Во­ен­ные спе­ци­а­ли­с­ты до­ка­за­ли осо­бен­ность рус­ско­го во­и­на. Ес­ли нем­цы за­ча­с­тую вы­иг­ры­ва­ли сра­же­ния за счёт пла­на дей­ст­вий, рас­чё­та, то рус­ские во­и­ны вы­иг­ры­ва­ли сра­же­ния за счёт сво­ей не­пред­ска­зу­е­мо­с­ти, от­ва­ги, ре­ши­тель­но­с­ти. Рус­ский сол­дат лег­ко адап­ти­ру­ет­ся в лю­бом бою и в хо­де его про­яв­ля­ет во­ин­скую сме­кал­ку, хи­т­рость, что при­во­дит к по­бе­до­но­му ито­гу. Вспом­ни­те Уша­ко­ва, ко­то­рый под по­кро­вом но­чи, меж­ду бе­ре­го­вы­ми ту­рец­ки­ми пуш­ка­ми и вра­же­с­ки­ми ко­раб­ля­ми ввёл свои ко­раб­ли в пре­вос­хо­дя­щий во мно­го крат по мас­шта­бу ту­рец­кий флот. Тог­да но­чью тур­ки из сво­их пу­шек от­кры­ли стрель­бу, ча­ще по­па­дая в свои ко­раб­ли, а к ут­ру Уша­ков кра­си­во под­вёл итог то­го боя, на­не­ся не­по­пра­ви­мый ущерб ту­рец­ко­му фло­ту. При этом во вре­мя ма­нё­в­ров рус­ские ко­раб­ли уме­ло ис­поль­зо­ва­ли на­прав­ле­ние ве­т­ра, с по­мо­щью ко­то­ро­го за­ни­ма­ли луч­шие по­зи­ции.

Да что го­во­рить о брил­ли­ан­то­вых во­ен­ных на­чаль­ни­ках на­шей ис­то­рии. Я вспо­ми­наю се­бя, в год 1977. Ри­га. Кур­сант лёт­но­го учи­ли­ща граж­дан­ской авиа­ции. Кра­си­вая су­кон­ная фор­ма, пре­крас­ная пер­спек­ти­ва. Две с по­ло­ви­ной ты­ся­чи кур­сан­тов. В суб­бо­ту и в вос­кре­се­нье в учи­лищ­ном клу­бе про­хо­ди­ли тан­цы. Стрем­ле­ние по­зна­ко­мить­ся с кур­сан­том и вый­ти за не­го за­муж у ри­жа­нок бы­ло на­столь­ко ве­ли­ко, что в наш кур­сант­ский клуб на тан­цы би­ле­тов им все­гда не хва­та­ло. Ав­то­ри­тет лю­дей в по­го­нах, за­щит­ни­ков Ро­ди­ны, в те вре­ме­на был ве­лик. А та­кие ар­ти­с­ты, как Ал­ла Пу­га­чё­ва, Юрий Ан­то­нов, Ва­ле­рий Ле­он­ть­ев, бы­ли для нас не куль­то­вые идо­лы, об­ла­чён­ные в дол­ла­ро­вые ку­пю­ры, а му­зы­каль­ное со­про­вож­де­ние на­шей без­за­бот­ной кур­сант­ской жиз­ни.

Се­го­дня мун­дир за­щит­ни­ка оте­че­ст­ва как-то ушёл в тень, об­ще­ст­во от­де­лы­ва­ет­ся ка­ки­ми-то де­жур­ны­ми фра­за­ми, го­во­ря с эк­ра­нов те­ле­ви­зо­ра ти­па: «по­вы­сить во­ен­ным до­воль­ст­вие», «обес­пе­чить жи­ль­ём», «пе­ре­ве­с­ти на кон­тракт­ную ос­но­ву» и не бо­лее. Ни­кто из нас не об­ра­ща­ет вни­ма­ния на то, что в ми­ре нет си­лы, ко­то­рая ос­ме­лит­ся де­лать с на­ми то же са­мое, что де­ла­ют се­го­дня с Ли­ви­ей, Си­ри­ей, Ира­ном... Нас, Рос­сию, по­про­с­ту го­во­ря – бо­ят­ся, бо­ят­ся на­ше­го су­ро­во­го без­жа­ло­ст­но­го ме­ча, зная о его до­бле­с­ти и су­ро­во­с­ти.

По­че­му-то се­го­дня в по­ня­тии «во­ен­ный» есть до­ля ка­ко­го-то му­че­ни­ка, ко­то­рый по­лу­ча­ет ко­пей­ки, жи­вёт в не­при­спо­соб­лен­ном жи­лье и как член на­ше­го об­ще­ст­ва где-то сто­ит в на­ча­ле сту­пе­нек по по­пу­ляр­но­с­ти. А не сме­ём­ся ли мы, ува­жа­е­мые, та­ким рей­тин­гом са­ми над со­бой? Над сво­ей не­за­ви­си­мо­с­тью, над сво­им су­ве­ре­ни­те­том, сво­бо­дой. Хо­тя я – че­ло­век, не от­но­ся­щий­ся к скеп­ти­кам, уве­рен, что от­но­ше­ние к мун­ди­ру во­ен­но­го ско­ро из­ме­нит­ся, мо­жет, при­чи­ной то­му ста­нут ка­кие-ли­бо со­бы­тия. Ча­с­то об­ща­юсь с мо­ло­дё­жью и за­даю им од­ни и те же во­про­сы. К мо­е­му со­жа­ле­нию, от­ве­ты на них оди­на­ко­вы.

Спра­ши­ваю:

– Кто са­мый силь­ный муж­чи­на на пла­не­те?

От­ве­ча­ют:

– Тай­сон, Швар­це­нег­гер, Еме­ль­я­нен­ко (ого­ва­ри­ва­ясь при этом, что «Еме­ль­я­нен­ко был са­мый силь­ный, но те­перь ото­шёл», – авт.).

Сле­ду­ю­щий мой во­прос:

– Ка­кая са­мая мощ­ная и силь­ная стра­на в ми­ре?

От­ве­ча­ют:

– Аме­ри­ка, Япо­ния.

Спра­ши­ваю: «А по­че­му Япо­ния?»

От­ве­ча­ют:

– А по­то­му что Япо­ния – ро­ди­на ка­ра­тэ.

На­чи­наю рас­ска­зы­вать, что Япо­ния на­шей Ро­ди­не – Рос­сии – на пря­мом по­ле боя про­иг­ра­ла все вой­ны. Рос­сий­ский штык с лёг­ко­с­тью по­беж­дал япон­ских са­му­ра­ев. На что все оп­ра­ши­ва­е­мые рас­се­ян­но по­жи­ма­ют пле­ча­ми.

Да раз­ве это­го раз­драя ма­ло?.. В пред­став­ле­нии о ми­ре в мы­ш­ле­нии на­шей мо­ло­дё­жи?

Упу­ще­ние! Упу­ще­ние рос­сий­ской вла­с­ти, про­вал в ра­бо­те по вос­пи­та­нию па­т­ри­о­тов. Мы не зна­ем ис­тин­ных сво­их ге­ро­ев и ре­аль­ных за­щит­ни­ков. Мы не зна­ем о до­бле­с­ти во­ен­ных и мо­щи на­ших во­ору­жён­ных сил. На те­ле­ви­де­ние про­бра­лись лю­ди с не­тра­ди­ци­он­ной ори­ен­та­ци­ей и про­за­пад­ны­ми взгля­да­ми, ко­то­рые вос­слав­ля­ют за­пад­ные иде­а­лы и раз­мы­ва­ют рос­сий­ский па­т­ри­о­тизм и си­лу ору­жия. Счи­таю, на эту про­бле­му дав­но по­ра об­ра­тить вни­ма­ние на­ше­му пре­зи­ден­ту и с по­мо­щью то­го же ФСБ вы­явить в СМИ иде­о­ло­ги­че­с­ких вра­гов Рос­сии и про­сто не­вежд. Вы­явить от­кры­то, глас­но, вы­дво­рить их, чтоб дру­гим не­по­вад­но бы­ло. По­зна­ко­мил­ся на­мед­ни я с од­ним че­ло­ве­ком. В про­шлом он во­ен­ный – под­пол­ков­ник по­гра­нич­ных войск, аф­га­нец.

– Ну и что? – ска­же­те вы мне. – Вот не­ви­даль, этих аф­ган­цев мы на­ви­да­лись: пья­ни­цы они и дра­чу­ны!

Ан нет, ска­жу я вам, и по­де­люсь с ва­ми тем, что уз­нал я об этом по­гра­нич­ни­ке Вик­то­ре Дми­т­ри­е­ви­че Мос­ка­лен­ко. Всё по по­ряд­ку.

Вик­тор Дми­т­ри­е­вич ро­дил­ся в Кур­ган­ской об­ла­с­ти, в ме­с­теч­ке, от­ку­да вы­те­ка­ют мощ­ные ис­то­ки рек Ми­асс и То­бол. Тот, тот са­мый То­бол, по ко­то­ро­му по­бед­но во­дил свои от­ря­ды ле­ген­дар­ный Ер­мак. Ер­мак в тех кра­ях – лич­ность зна­чи­мая, на­вер­ное, по­то­му что в сво­ём об­ра­зе не­сёт сим­вол си­лы, по­бе­ды, не­со­кру­ши­мо­с­ти. Ко­неч­но, это не мог­ло не ос­та­вить то­ли­ку во­и­на в ду­ше тог­даш­не­го Вить­ки. Как и все, Ви­тя за­кон­чил шко­лу и по­сту­пил в ин­сти­тут. Учил­ся хо­ро­шо, прав­да, за­был встать на учёт в ме­ст­ном во­ен­ко­ма­те. Лишь толь­ко тог­да, ког­да ди­рек­тор сту­ден­че­с­ко­го об­ще­жи­тия уви­де­ла от­сут­ст­вие при­пис­но­го сви­де­тель­ст­ва, тут же от­пра­ви­ла Вик­то­ра в во­ен­ко­мат.

Во­ен­ко­му не по­нра­ви­лось на­ру­ше­ние, а Вик­тор как раз сда­вал ве­сен­нюю сес­сию. Ос­та­ва­лось сдать два за­чё­та, но гроз­ный ко­мис­сар, кста­ти, Ге­рой Со­вет­ско­го Со­ю­за, про­шт­ра­фив­ше­го­ся сту­ден­та не­мед­лен­но от­пра­вил слу­жить в ар­мию.

Вот так в судь­бе Вик­то­ра ока­за­лась служ­ба в Во­ору­жён­ных си­лах СССР. Даль­ше всё как у всех: ка­ран­тин, плац, на­ря­ды, му­ш­т­ра, пер­вое уволь­не­ние. Не иг­ра­ю­чи, но с до­сто­ин­ст­вом Ви­тя пе­ре­нёс тя­го­ты и ли­ше­ния во­ин­ской служ­бы, а по­сле окон­ча­ния сро­ка служ­бы по­сту­пил в Ал­ма-Атин­ское выс­шее ко­манд­ное по­гра­нич­ное учи­ли­ще КГБ СССР. И вновь во­ин­ские ис­пы­та­ния, учё­ба. В те вре­ме­на го­су­дар­ст­во осо­бое вни­ма­ние уде­ля­ло во­ен­но-па­т­ри­о­ти­че­с­кой под­го­тов­ке мо­ло­дё­жи. Вот и за Вик­то­ром, как и за мно­ги­ми дру­ги­ми кур­сан­та­ми учи­ли­ща, был за­креп­лён учеб­ный класс Ал­ма-Атин­ской об­ще­об­ра­зо­ва­тель­ной шко­лы, в ко­то­ром со школь­ни­ка­ми Вик­тор как на­став­ник за­ни­мал­ся НВП. Кста­ти, та­кие клас­сы в шко­лах од­но­вре­мен­но фор­ми­ро­ва­ли на­вы­ки офи­це­ра.

Не­спо­кой­но ста­но­ви­лось на гра­ни­це с Ки­та­ем, где тре­бо­ва­лось уси­ле­ние. И ко­ман­до­ва­ние КГБ СССР при­ня­ло ре­ше­ние о со­кра­ще­нии сро­ка обу­че­ния на че­ты­ре ме­ся­ца и про­ве­ло ус­ко­рен­ный вы­пуск то­го са­мо­го кур­са, на ко­то­ром учил­ся Вик­тор Дми­т­ри­е­вич Мос­ка­лен­ко. Вы­пуск был рас­пре­де­лён на гра­ни­цу с Ки­та­ем. Вик­тор в учи­ли­ще по­сту­пил, бу­ду­чи же­на­тым. Су­пру­гу свою, Свет­ла­ну, он при­вёз с Се­вер­но­го Кав­ка­за, где про­хо­дил сроч­ную служ­бу. Свет­ла­на у Вик­то­ра бы­ла учи­те­лем. Кста­ти, за­ста­ва Раддная, ку­да он при­был, на­зва­на в честь ис­сле­до­ва­те­ля Рад­да. В 1970 го­ду Вик­то­ра Дми­т­ри­е­ви­ча пе­ре­ве­ли на за­ста­ву Бла­го­сло­вен­ную. Сле­ду­ю­щая за­ста­ва в по­служ­ном спи­с­ке – Ди­чун. А в 1973 го­ду при­нял за­ста­ву Рад­да, на ко­то­рой и на­ча­лись пер­вые ис­пы­та­ния на зре­лость.

Не­за­кон­но пе­ре­шёл гра­ни­цу на­ру­ши­тель, и за­ста­ва Вик­то­ра Дми­т­ри­е­ви­ча его «про­мо­ха­ла», на­ру­ши­те­ля за­дер­жа­ли на со­сед­ней за­ста­ве, а у Вик­то­ра на­ча­лись су­ро­вые дни. На за­ста­ву по­еха­ли ко­мис­сии: на­чаль­ник по­ли­тот­де­ла, на­чаль­ник шта­ба. Из Ха­ба­ров­ска при­был про­ку­рор КГБ. «На за­ста­ве не хва­та­ло лю­дей, – взды­хая о про­шлых буд­нях, рас­ска­зы­вал Мос­ка­лен­ко. – И вот, в один пре­крас­ный день на за­ста­ву за­шёл ме­ст­ный па­сеч­ник, по­про­сил раз­ре­ше­ния прой­ти по Аму­ру, чтоб со­кра­тить путь. Раз­ре­ше­ние мы ему да­ли, а че­рез трид­цать ми­нут он вер­нул­ся и до­ло­жил о на­ру­ше­нии гра­ни­цы. Я тут же под­нял тре­вож­ную груп­пу, но его уже за­дер­жа­ли на со­сед­ней за­ста­ве. Я ока­зал­ся ви­но­ват. До это­го я да­вал те­ле­грам­му вы­ше­сто­я­ще­му на­чаль­ст­ву о том, что ле­вый фланг не мо­гу ох­ра­нять из-за от­сут­ст­вия лич­но­го со­ста­ва, но, к со­жа­ле­нию, свое­вре­мен­но мер ко­ман­до­ва­ни­ем при­ня­то не бы­ло. И, по­сле слу­чив­ше­го­ся, на за­ста­ву сра­зу до­ба­ви­ли от­де­ле­ние. По ито­гам про­вер­ки я по­лу­чил вы­го­вор, но ру­ки не опу­с­тил, уси­лен­но за­нял­ся за­ста­вой.

Да­ли гра­мо­ту к 100-ле­тию со дня рож­де­ния Ле­ни­на. И у нас со Свет­ла­ной к этой ве­ли­кой да­те ро­ди­лась де­воч­ка. Ко­неч­но же, мы её на­зва­ли в честь се­с­т­ры Вла­ди­ми­ра Уль­я­но­ва – Оль­гой. Это был 1970 год. А че­рез год со Свет­ла­ной по­еха­ли в от­пуск, и не ку­да-ни­будь, а в го­род Уль­я­новск, в ко­то­ром ро­дил­ся Ле­нин.

«По му­зе­ям хо­ди­ли, в ки­но по­смо­т­ре­ли фильм «Рус­ское по­ле», по­мним его и се­го­дня, как буд­то смо­т­ре­ли вче­ра, а от­но­ше­ние к нам в Уль­я­нов­ске со сто­ро­ны про­стых лю­дей бы­ло очень хо­ро­шим», – вспо­ми­на­ет же­на Вик­то­ра Свет­ла­на.

Да­лее – за­ста­ва Ди­чун – с 1971-го по 1973-й на­чаль­ник за­ста­вы.

Улы­ба­ясь, Свет­ла­на, су­пру­га Вик­то­ра, рас­ска­зы­ва­ет ку­рь­ё­зы по­гра­нич­ной служ­бы: «С вы­шки на­блю­да­ю­щий кри­чит: «К за­ста­ве мед­ведь идёт!», Вик­тор хва­та­ет ав­то­мат и бе­гом на­вст­ре­чу хищ­ни­ку. Мы, жен­щи­ны, за­мер­ли – страш­но ведь. А на­блю­да­ю­щий ве­дёт до­клад с вы­шки: «На­чаль­ник бе­жит, мед­ведь бе­жит». Че­рез ми­ну­ту опять тре­вож­ным го­ло­сом кри­чит: «Мед­ведь бе­жит, и на­чаль­ник бе­жит!» И ти­ши­на. Че­рез ог­ром­ную па­у­зу как-то не­ре­ши­тель­но на­блю­да­ю­щий до­кла­ды­ва­ет: «Мед­ведь ле­жит, и на­чаль­ник ле­жит!» По­том, ког­да мед­ве­дя све­же­ва­ли, уви­де­ли у не­го в шее у ка­ды­ка – пу­ля «Же­кан». Она-то и не да­ла мед­ве­дю за­лечь в бер­ло­гу. За­пас­лись са­лом мед­ве­жь­им тог­да на всю зи­му, фарш кру­ти­ли, де­ла­ли из не­го пель­ме­ни. В об­щем, за­ста­ва от та­ко­го по­дар­ка при­ро­ды улы­ба­лась, – вспо­ми­на­ла Свет­ла­на. – Вот толь­ко с ки­тай­ца­ми на гра­ни­це пло­хо бы­ло тог­да. По Аму­ру хо­ди­ли пас­са­жир­ские па­ро­хо­ди­ки, и ес­ли ки­тай­цы на па­лу­бе ви­де­ли зе­лё­ную фу­раж­ку по­гра­нич­ни­ка, то с со­пре­дель­ной сто­ро­ны от­кры­ва­ли огонь».

«В 1984 го­ду ме­ня за­ме­ти­ли как пе­ре­до­во­го офи­це­ра по­гра­нич­ни­ка, – про­дол­жа­ет рас­сказ Вик­тор, – и пе­ре­ве­ли офи­це­ром шта­ба Бла­го­ве­щен­ско­го по­гра­но­т­ря­да. В долж­но­с­ти се­к­ре­та­ря по­гра­нич­но­го пред­ста­ви­тель­ско­го ап­па­ра­та. Хо­дил на пе­ре­го­во­ры с ки­тай­ца­ми по на­ру­ши­те­лям су­до­ход­ст­ва, ре­жи­ма гра­ни­цы и дру­гим на­ру­ше­ни­ям. Че­рез год при­хо­дит те­ле­грам­ма: «При­быть в Ха­ба­ровск на мед­ко­мис­сию». При­бы­ли. До­во­дят при­каз: «При­быть во Вла­ди­во­с­ток». При­бы­ли, по­ста­ви­ли при­вив­ки, до­во­дят при­каз: «Ехать в Мо­зам­бик, ЮАР». При­каз есть при­каз, он не об­суж­да­ет­ся. При­бы­ли в Моск­ву в КГБ – двух­не­дель­ный ин­ст­рук­таж, за­ста­ви­ли учить пор­ту­галь­ский язык, вы­учил. И вот она – Аф­ри­ка, ЮАР, про­вин­ция Тэ­та, и я – со­вет­ник, спе­ци­а­лист. На ме­ст­ном на­ре­чии «ко­о­пе­рант». За­да­ча пе­ре­до мной ко­ман­до­ва­ни­ем бы­ла по­став­ле­на, я – спе­ци­а­лист, со­вет­ник – дол­жен был на­учить во­ору­жён­ные си­лы ЮАР ох­ра­нять гра­ни­цы, че­го они де­лать не уме­ли. А со вре­ме­нем по­нял – ни­ког­да и не на­учат­ся. Вы­да­ём на­ря­дам не­дель­ный про­дук­то­вый па­ёк – у них пра­зд­ник. Рис весь в ко­тёл, про­дук­ты на стол. Что не съе­ли – ку­рам, со­ба­кам. В об­щем, не уме­ли рас­счи­ты­вать па­ёк на оп­ре­де­лён­ное вре­мя. Это не из­ме­нишь и се­го­дня, та­ко­ва их куль­ту­ра. А ид­ти на гра­ни­цу, па­ёк – два ба­на­на. Го­лод­ные бы­ли они все­гда, все­гда про­си­ли у нас еду. С дву­мя ба­на­на­ми раз­ве на­во­ю­ешь мно­го? С пи­та­ни­ем и у нас, «ко­о­пе­ран­тов», бы­ло пло­хо, поч­ти пол­го­да без хле­ба. Жа­ри­ща! Ког­да при­ле­те­ли в Тэ­ту, как буд­то за­шли в рус­скую печ­ку – +50 гра­ду­сов! Тэ­та в пе­ре­во­де – «рас­ка­лён­ная ско­во­род­ка». Ору­жие во­зить с со­бой нам за­пре­ща­ли, но ав­то­мат, во­семь ма­га­зи­нов к не­му и весь ком­плект гра­нат все­гда бы­ли со мной. Как-то в го­ро­де вы­шел из уа­зи­ка по­ку­рить, по­яви­лись «Ми­ра­жи», ко­то­рые ста­ли бом­бить квар­та­лы. А мне что де­лать? При­жал­ся спи­ной к бал­ко­ну, смо­т­рю и жа­лею, вот он, этот «Ми­раж», низ­ко, двад­цать ме­т­ров вы­со­ты, а «Ка­ла­ша» в ру­ках нет, в уа­зи­ке всё ос­та­лось. Во­ди­тель мой – негр – па­лил из ав­то­ма­та во все сто­ро­ны. Раз – оче­редь про­шла ря­дом со мной! – В об­щем, улы­ба­ясь, Вик­тор до­ба­вил: – Обе­зу­мел он от стра­ха, по­том сам при­знал­ся, что не во­и­ны они – не­гры.

Два го­да Аф­ри­ки, по­том ещё год, и на­ча­лись бо­е­вые дей­ст­вия. Кста­ти, на­шу ра­бо­ту це­ни­ли в СССР – пла­ти­ли хо­ро­шее жа­ло­ва­ние по тем вре­ме­нам. На со­дер­жа­ние на­ших се­мей до­пла­чи­ва­ли по сто руб­лей и при­мер­но 1500–1800 че­ков в ме­сяц. При­ле­та­ем в Моск­ву, по­лу­ча­ем че­ки и в «Бе­рёз­ку», по­ку­па­ем всё, на что глаз смо­т­рит, – по­бед­но кон­ста­ти­ру­ет Вик­тор Дми­т­ри­е­вич о бы­лом бла­го­по­лу­чии.

– При­был об­рат­но, на Даль­ний Вос­ток, за­сту­пил на при­выч­ную служ­бу – офи­це­ром шта­ба Бла­го­ве­щен­ско­го по­гра­но­т­ря­да. Тог­да-то ме­ня и ко­ман­ди­ро­ва­ли в Аф­га­ни­с­тан. Ска­за­ли при­ни­мать ДШБ (де­сант­ный штур­мо­вой ба­та­ль­он).

Ба­та­ль­он – это ни мно­го, ни ма­ло, а 250 че­ло­век. Ком­плек­то­вать при­ка­за­но бы­ло в Ха­ба­ров­ске. Кста­ти, на мой вы­бор бы­ло пе­ре­да­но лич­но­го со­ста­ва око­ло ты­ся­чи че­ло­век. Из ты­ся­чи нуж­но бы­ло ото­брать 250. Бра­ко­вал, по­мню. На­чмед при­был, та­кой ва­ль­яж­ный офи­цер, а во вре­мя при­ви­вок шприц-ав­то­мат со­рвал­ся и сде­лал ра­ну, из ко­то­рой хлы­ну­ла кровь, от ви­да ко­то­рой врач тот упал в об­мо­рок. По­том он про­сил­ся ко мне в ба­та­ль­он, но я ему от­ка­зал, ска­зав: «По­ка к кро­ви ты при­вы­ка­ешь, мы мо­жем по­те­рять ра­не­но­го!» На­зна­чил дру­го­го – Ви­тю Што­пи­на, по­том он вы­но­сил из боя ра­не­ных. Я ему за­пре­щал, на что он от­ве­чал: «Ты бе­га­ешь, а я что – не дол­жен?». Вот так и бе­гал Ви­тя и спа­сал. Фор­ми­ро­ва­ние шло око­ло 15 дней, вме­с­те с при­ст­рел­кой ору­жия, вы­де­ле­ния ко­ман­ди­ров от­де­ле­ний, сер­жан­тов, пра­пор­щи­ков, офи­це­ров. 10 ию­ня 1983 го­да при­шёл в Ха­ба­ровск ИЛ-76, по­гру­зи­лись в не­го мы и курс – Тер­мез. Там уви­дел уже зна­ко­мых офи­це­ров, по­слу­шал их, стал вни­кать в курс де­ла, а че­рез не­сколь­ко дней – на вер­то­лё­тах в го­ры Па­ми­ра, в тре­ни­ро­воч­ный ла­герь, для фор­ми­ро­ва­ния гор­но­го ба­та­ль­о­на «Па­мир». На вы­со­ту 2200 ме­т­ров. Шу­ра­бат. Бы­ло не­об­хо­ди­мо, чтоб у бой­цов про­шла адап­та­ция к гор­ным вы­со­там, к не­хват­ке кис­ло­ро­да, а его на та­кой вы­со­те не хва­та­ет на 20 про­цен­тов.

13 ав­гу­с­та 1983 го­да – пер­вый бой. По­сту­пи­ло со­об­ще­ние, что в один вы­сот­ный аул за­шёл ка­ра­ван с ору­жи­ем. За­бра­сы­ва­ли нас бор­та­ми МИ-8, по семь че­ло­век на борт, на та­ких вы­со­тах вер­то­лёт боль­ше не ве­зёт. Вы­сад­ка про­шла бла­го­по­луч­но, и ме­с­то удоб­ное, аул под на­ми про­ст­ре­ли­ва­ет­ся прак­ти­че­с­ки весь. В пе­ре­ст­рел­ке мы вы­би­ли во­круг ау­ла прак­ти­че­с­ки всю ох­ра­ну и за­бло­ки­ро­ва­ли аул. И на­сту­пи­ла ти­ши­на. Бра­ли с со­бой та­д­жи­ка, тот в ру­пор орал: «Жен­щи­ны, ста­ри­ки и де­ти на вы­ход! Ждём». Аул как вы­мер. Слы­шу, в ра­ции го­во­рят: «Идут нам в под­держ­ку бор­ты». Я свя­зы­ва­юсь с ни­ми по ра­ции, про­шу их: «Вы вдоль улиц, «нур­са­ми», смо­же­те пуль­нуть?». Те от­ве­ча­ют: «Да без про­блем!» Ага, на­ле­та­ют, фей­ер­верк де­ла­ют кра­си­вый и ухо­дят. Та­д­жик вновь кри­чит им по ру­по­ру: «Жен­щи­ны, де­ти, ста­ри­ки, на вы­ход». Ука­за­ли им вы­ход, да­ли де­сять ми­нут. И по­ш­ли! Да как мно­го их вы­шло. Лад­но, ра­бо­та­ем даль­ше, аул вновь мёрт­вый, как ка­жет­ся. Я вновь че­рез та­д­жи­ка го­во­рю им: «Даю двад­цать ми­нут, тем же ко­ри­до­ром, что и жен­щи­ны, на вы­ход, ору­жие скла­ды­вать на вы­хо­де». И ти­ши­на. Сно­ва про­шу: «Даю все­го де­сять ми­нут, не сда­ди­тесь – нач­нём ра­бо­тать по вам с воз­ду­ха, ми­но­мё­тов ждать боль­ше не бу­ду». И по­ш­ли – как-то по-зло­му вы­дох­нул из се­бя Вик­тор Дми­т­ри­е­вич. – В ска­лах был за­ку­ток, мы их ту­да со­про­вож­да­ли, в ито­ге: 120 плен­ных и го­ра ору­жия. В сам аул на за­чи­ст­ку мы не вхо­ди­ли, вхо­ди­ла обыч­но аф­ган­ская ар­мия, ре­же – сол­да­ты ре­гу­ляр­ной Со­вет­ской ар­мии. Ге­не­рал при­ле­тел, по­смо­т­рел на плен­ных: «А что я в Моск­ве бу­ду го­во­рить?» Я ус­мех­нул­ся, от­ве­тил: «Не знаю, ге­не­рал, моё де­ло – во­е­вать, твоё – до­кла­ды­вать».

Наш ба­та­ль­он был сфор­ми­ро­ван в со­ста­ве Мос­ков­ско­го по­гра­но­т­ря­да, и сра­зу, всту­пив в бои, во­е­ва­ли прак­ти­че­с­ки бес­пре­рыв­но. Бра­ли аул, не­сколь­ко дней пе­ре­дыш­ка, сно­ва пе­ре­бра­сы­ва­ли на сле­ду­ю­щий аул, по пол­го­да не­пре­рыв­ных бо­ёв. Как пра­ви­ло, вес­ной-осе­нью вы­во­ди­ли нас. Ме­сяц ожи­да­ний – и сно­ва. Кор­ми­ли, оде­ва­ли нас, пре­тен­зий тут не бы­ло. Ка­ко­го бы на­ка­ла бой ни был, но к ве­че­ру он всё рав­но сти­хал, и в не­бе ур­ча­ли «вер­туш­ки». За­бра­сы­ва­ли нам па­ёк, за­би­ра­ли ра­не­ных. Ну, бы­ва­ли и за­тяж­ки об­ла­ка­ми за­кры­ты – вер­то­лёт не по­ш­лёшь, а об­ла­ка по­дол­гу ви­се­ли, то вни­зу под на­ми, то нас на­кро­ют.

А лич­ный со­став сме­ка­ли­с­тый был, не уны­вал ни­ког­да и за­ня­тие на­хо­дил все­гда, бы­ли и ку­ли­на­ры. Вот рас­ска­жу ре­цепт аф­ган­ско­го пи­ро­га. Для не­го не­об­хо­дим су­хой па­ёк: мас­ло сли­воч­ное, соль, вер­ми­шель, са­хар. Ка­зан до по­ло­ви­ны за­сы­па­ет­ся вер­ми­ше­лью и за­ли­ва­ет­ся во­дой так, чтоб скры­ла её на два паль­ца. Че­рез час вер­ми­шель на­бу­ха­ет, за­би­ра­ет в се­бя во­ду, и за­кла­ды­ва­ет­ся в неё, не жа­лея, мас­ло сли­воч­ное, соль и са­хар по вку­су. И ме­сим гра­на­той, в ко­то­рой пред­ва­ри­тель­но вы­кру­чи­ва­ем за­пал. По­лу­ча­ет­ся те­с­то, из ко­то­ро­го ле­пим тол­стый со­чень, кла­дём его на рас­ка­лён­ный ка­зан на ко­ст­ре и вы­пе­ка­ем на­сто­я­щий, ру­мя­ный аф­ган­ский бо­е­вой пи­рог, – го­во­рит Вик­тор Дми­т­ри­е­вич, ус­т­ре­мив взгляд в своё бо­е­вое про­шлое.

– Два го­да и пять аф­ган­ских ме­ся­цев про­ле­те­ли, как один день. По­мню по­след­ний день, с ве­че­ра по­ста­ви­ли пе­ред на­ми за­да­чу, взять ук­реп­лён­ный «ду­ха­ми» аул. Изу­чив кар­ту, по­нял, что пре­иму­ще­ст­во бу­дет у «ду­хов», вы­со­ты их, а нам при­дёт­ся вгры­зать­ся в зем­лю и да­вить их ог­не­вой мо­щью… – ску­ко­жив­шись, как-то сник­нув, Вик­тор Дми­т­ри­е­вич вы­дох­нул. – Ко­ро­че, бы­ло по­нят­но, что пред­сто­ит «хле­с­та­ло­во». Пер­вые вер­туш­ки по­ра­бо­та­ли по «ду­хам» ра­ке­та­ми, и я на пер­вой МИ-24. Зва­ли мы их «гор­ба­тые». Вы­са­ди­лись на склон и сра­зу по­па­ли под плот­ный огонь, от­бе­жа­ли от вер­то­лё­та ме­т­ров на де­сять – от пуль и раз­ры­вов го­ло­вы не под­нять, бо­ко­вым зре­ни­ем уви­дел – вер­то­лёт го­рит. Ещё че­рез мгно­ве­ние че­рез ниж­ний люк вер­туш­ки вы­та­щи­ли эки­паж. Ус­пе­ли всех спа­с­ти, и тут взрыв… Бах! И вер­то­лё­та нет. Ко­ро­че, огонь, взры­вы, – под­ра­ги­ва­ю­щим го­ло­сом рас­ска­зы­вал Вик­тор Дми­т­ри­е­вич, – на­ча­лось «хле­с­та­ло­во». Го­ло­вы не под­нять, но стре­ля­ли жё­ст­ко, и та сто­ро­на, и на­ша. Огонь «ду­хов» плот­нее был, нам сов­сем ту­го бы­ло. При пла­ни­ро­ва­нии боя я на­шёл ку­со­чек ска­лы, на ко­то­рую вы­са­ди­ли ми­но­мёт­чи­ков. По ра­ции при­шлось вы­звать огонь на се­бя, пе­ре­дал им: «Бей­те с пе­ре­хлё­с­том чуть!». И, вид­но, у од­ной ми­ны ото­рва­ло ста­би­ли­за­тор, взо­рва­лась она сза­ди ме­ня, спи­ну всю на­шпи­го­ва­ла ос­кол­ка­ми. От­ле­жал­ся чуть и – в бой. Обыч­но «бро­ни­ки» мы не на­де­ва­ли, вот пред­ставь, пу­ля по­па­да­ет в те­ло, ес­ли жиз­нен­ные ор­га­ны не за­де­ла, уш­ла на вы­лет и ты – жи­вой. А «бро­ник», он пу­лю не дер­жит, она про­би­ва­ет его и вхо­дит в те­ло твоё раз­вёр­ну­той, шан­сов спа­с­тись нет. Оч­нул­ся я по­сле ми­ны, уви­дел, что на­ши бе­гут впе­рёд, я встал и то­же пе­ре­беж­ка­ми впе­рёд. Пе­ре­до мной сер­жант, так раз­ма­ши­с­то бе­жал! А по­том рез­ко ос­та­на­вил­ся, ру­ка­ми за жи­вот и упал. Кста­ти, за два с по­ло­ви­ной го­да Аф­га­на, плот­ных бо­е­вых дей­ст­вий, уби­ты­ми я по­те­рял все­го тро­их.

Бой есть бой, – от­жи­ма­ем «ду­хов», бьём по ним из все­го. Го­ры – это не рав­ни­на – сплош­но­го фрон­та нет. «Ду­хи» каж­дую дыр­ку зна­ют, а мы – как сле­пые ко­тя­та. Офи­цер ря­дом за гор­ло схва­тил­ся, – кровь хле­щет, па­да­ет. «Ду­хи» ог­нём опять при­жа­ли к зем­ле нас, от­ра­бо­та­ли ми­но­мёт­чи­ки по ним, и опять «хле­с­та­ло­во», и пе­ре­беж­ка­ми к ним, вы­дав­ли­ва­ем их с вы­со­ты. А сер­жант-то тот, что за жи­вот схва­тил­ся и упал, с ав­то­ма­том на­пе­ре­вес, как ни в чём не бы­ва­ло, обо­гнал ме­ня. По­том вы­яс­ни­лось, что пу­ля 5,45 по­па­ла в ав­то­мат­ный ро­жок, скольз­ну­ла с не­го и ри­ко­ше­том по ко­жа­но­му рем­ню уда­ри­лась в пряж­ку рем­ня и за­ст­ря­ла. От уда­ра пу­ли за­дох­нул­ся, упал, а че­рез три ми­ну­ты сно­ва в бой. И офи­цер тот вы­жил, ко­то­ро­му пу­ля про­би­ла гор­ло. По­том взрыв – по­пал на про­ти­во­пе­хот­ную ми­ну. Оч­нул­ся и ви­жу – на мне сер­жант си­дит и го­во­рит: «Не ше­ве­лись, ко­ман­дир, – ты на ми­нах ле­жишь». А у ме­ня у го­ло­вы ми­на, под мыш­кой ми­на, по­ка обез­вре­ди­ли их – и бой за­кон­чил­ся, и вой­на для ме­ня то­же. Оч­нул­ся уже в гос­пи­та­ле, ге­не­рал си­дит:

– Ну, ку­да, Ви­тя, ты рвёшь­ся на пе­ре­до­вую? У те­бя и тут, в шта­бе, го­ло­ва ра­бо­та­ет хо­ро­шо. – На что я ему от­ве­тил тог­да:

– С аэ­ро­дро­ма под­ско­ка уп­рав­лять бо­ем не умею.

И сол­да­ты в ме­ня ве­ри­ли. Ведь про­яви я хоть раз тру­сость, сол­дат бы за мной в бой не по­шёл. От­ле­жал­ся в гос­пи­та­ле, вы­зва­ли в Моск­ву. За тот бой мне вру­чи­ли ор­ден Крас­ной звез­ды. По­сле Моск­вы при­был в Ха­ба­ровск, в Даль­не­во­с­точ­ный по­гра­нич­ный ок­руг, от­ку­да ушёл в ко­ман­ди­ров­ку в Аф­га­ни­с­тан. Во вре­мя до­кла­да о ко­ман­ди­ров­ке ге­не­рал глаз­ка­ми по­сма­т­ри­вал на мои на­град­ные план­ки, ко­то­рые на по­ря­док бы­ли со­лид­нее его. И как я по­нял, по­яв­ле­ние моё и до­клад при­шёл­ся ему не по ну­т­ру.

Ну что сде­ла­ешь, – улы­ба­ясь, под­во­дил чер­ту Вик­тор Дми­т­ри­е­вич, – за­кон­чил я своё бо­е­вое про­шлое служ­бой в ря­дах КГБ. До­мой по­ехал в 1989 го­ду, в род­ной Лес­ни­ковск, что под Кур­га­ном. Ус­т­ро­ил­ся в ли­цей пре­по­да­ва­те­лем НВП, в ко­то­ром и про­ра­бо­тал до­б­рых 16 лет.

Эх… за­ви­до­вал про се­бя я слу­ша­те­лям пред­ме­та НВП Лес­ни­ков­ско­го ли­цея. Быть уче­ни­ком та­ко­го в боль­шом смыс­ле во­и­на, про­шед­ше­го мно­го раз дым и огонь, – ве­ли­кая честь. И се­го­дня Вик­тор Дми­т­ри­е­вич со сво­ей Свет­ла­ной жи­вут в чу­дес­ном ме­с­те зем­ли рос­сий­ской, у ис­то­ков ре­ки То­бол, что в Кур­ган­ской об­ла­с­ти. По­ст­ро­и­ли дом в два уров­ня, сад и ого­род, в ко­то­ром мно­го-мно­го цве­тов. Сме­ясь, Вик­тор Дми­т­ри­е­вич, го­во­рит: «Еже­днев­но вы­пол­няю при­каз Свет­ла­ны: по­ли­вать и по­ли­вать цве­ты».

Мы чай пи­ли в их чи­с­том и свет­лом до­ме, в ко­то­ром лег­ко ды­шит­ся. Свет­ла­на для нас ис­пек­ла пи­ро­ги, мы ели и го­во­ри­ли, го­во­ри­ли мно­го, смо­т­ре­ли фо­то­гра­фии се­мей­но-бо­е­во­го аль­бо­ма. Ли­цо, прав­да, у Вик­то­ра Дми­т­ри­е­ви­ча на­пряг­лось, – раз­бе­ре­дил ду­шу его я сво­и­ми рас­спро­са­ми, но спа­си­бо ему – не по­ску­пил­ся, рас­ска­зал о том, как бес­ст­раш­но во­ю­ет рус­ский сол­дат. Ве­че­ре­ло. Нуж­но бы­ло ехать на ма­ши­не в Ека­те­рин­бург, а это поч­ти 400 км. Ос­тав­лял Вик­тор Дми­т­ри­е­вич нас до ут­ра, но по­еха­ли мы, на про­ща­ние сфо­то­гра­фи­ро­вав­шись.

Раз­бе­ре­ди­ла встре­ча с рос­сий­ским во­и­ном и мне ду­шу, по­че­му-то за­ду­мал­ся о нрав­ст­вен­но­с­ти, че­с­ти, как по­сле служ­бы в хра­ме; и в то же са­мое вре­мя лёг­кость в ду­ше и те­ле, и тре­вож­ные мыс­ли гу­ля­ли...

Ведь на­вер­ня­ка мир при­сталь­но на­блю­да­ет за на­ми и ждёт, ког­да мы ос­лаб­нем, что­бы уда­рить, и уда­ри­ли бы, ес­ли бы не та­кие во­и­ны, как Вик­тор Дми­т­ри­е­вич Мос­ка­лен­ко, – с ра­нен­ной ми­но­мёт­ны­ми ос­кол­ка­ми спи­ной, го­то­вый бе­жать в бой. Ког­да дрог­ну­ли гру­зи­ны, по­бро­са­ли аме­ри­кан­скую тех­ни­ку в Юж­ной Осе­тии, уви­дев рус­ских сол­дат! Не стал спра­ши­вать я Вик­то­ра Дми­т­ри­е­ви­ча: «А уде­ля­ет­ся ли те­бе вни­ма­ние гу­бер­на­то­ром Кур­ган­ской об­ла­с­ти?», «А при­гла­шал ли вас, Вик­тор Дми­т­ри­е­вич, гу­бер­на­тор на бан­кет в ка­че­ст­ве по­чёт­но­го гос­тя, про­шед­ше­го дым и огонь, пле­нив­ше­го 120 душ­ма­нов?» – Нет, ко­неч­но, не при­гла­шал! При­гла­шал он и са­дил ря­дом с со­бой всё тех ско­мо­ро­хов, ар­ти­с­тов, пев­цов и ак­тё­ров, шу­тов, ко­то­рых ещё толь­ко вче­ра не хо­ро­ни­ли с на­ми на од­ном клад­би­ще. Они се­го­дня – эли­та.

Да… что-то ста­ло всё не так со все­об­щим ув­ле­че­ни­ем га­зе­та­ми и Ин­тер­не­том, мы ста­ли дру­ги­ми. И се­го­дня унич­то­же­ние на­ше про­ис­хо­дит не фи­зи­че­с­ки, а мо­раль­но, нрав­ст­вен­но. Кто се­го­дня ну­жен на­шей стра­не: «го­во­ря­щие го­ло­вы» или ум­ные, че­ст­ные жур­на­ли­с­ты? Ге­не­ра­лы в са­у­нах или до­бле­ст­ные во­ен­ные? Обо­рот­ни в по­го­нах или че­ст­ные сле­до­ва­те­ли? Кор­руп­ци­о­не­ры у вла­с­ти или слу­ги на­ро­да, от­ста­и­ва­ю­щие ин­те­ре­сы не гор­ст­ки се­бе по­доб­ных, а всех на­ло­го­пла­тель­щи­ков?

Так кто се­го­дня нам ну­жен?

Здесь всё во мно­гом за­ви­сит от то­го, ка­кие за­да­чи, ка­кой за­каз нрав­ст­вен­но­с­ти ста­вит го­су­дар­ст­во, а го­су­дар­ст­во – это мы. 

Леонид Бабанин (г. Берёзово, Ханты-Мансийский автономный округ)


 
Поиск Искомое.ru

Приглашаем обсудить этот материал на форуме друзей нашего портала: "Русская беседа"