На первую страницу сервера "Русское Воскресение"
Разделы обозрения:

Колонка комментатора

Информация

Статьи

Интервью

Правило веры
Православное миросозерцание

Богословие, святоотеческое наследие

Подвижники благочестия

Галерея
Виктор ГРИЦЮК

Георгий КОЛОСОВ

Православное воинство
Дух воинский

Публицистика

Церковь и армия

Библиотека

Национальная идея

Лица России

Родная школа

История

Экономика и промышленность
Библиотека промышленно- экономических знаний

Русская Голгофа
Мученики и исповедники

Тайна беззакония

Славянское братство

Православная ойкумена
Мир Православия

Литературная страница
Проза
, Поэзия, Критика,
Библиотека
, Раритет

Архитектура

Православные обители


Проекты портала:

Русская ГОСУДАРСТВЕННОСТЬ
Становление

Государствоустроение

Либеральная смута

Правосознание

Возрождение

Союз писателей России
Новости, объявления

Проза

Поэзия

Вести с мест

Рассылка
Почтовая рассылка портала

Песни русского воскресения
Музыка

Поэзия

Храмы
Святой Руси

Фотогалерея

Патриарх
Святейший Патриарх Московский и всея Руси Алексий II

Игорь Шафаревич
Персональная страница

Валерий Ганичев
Персональная страница

Владимир Солоухин
Страница памяти

Вадим Кожинов
Страница памяти

Иконы
Преподобного
Андрея Рублева


Дружественные проекты:

Христианство.Ру
каталог православных ресурсов

Русская беседа
Православный форум


Подписка на рассылку
Русское Воскресение
(обновления сервера, избранные материалы, информация)



Расширенный поиск

Портал
"Русское Воскресение"



Искомое.Ру. Полнотекстовая православная поисковая система
Каталог Православное Христианство.Ру

Православное воинство - Публицистика  

Версия для печати

Знамя Победы над Рейхстагом

В дни исторического подвига – водружения Знамени Победы над Рейхстагом, сержант Михаил Егоров встретил свое 22-летие. В начале нынешнего мая ему исполнилось бы 90!

 В 68-й год нашей Великой Победы наш народ отметит знаменательную дату: 5 мая исполняется 90 лет со дня рождения Михаила Алексеевича Егорова. Простой русский парень вместе с абхазцем Мелитоном Кантарией водрузил победное знамя над Рейхстагом в центре Берлина. Это событие знаменовало собой окончание победной войны в Европе. Вот как развивалась тогда фронтовая обстановка. 

В 22 часа 50 минут 30 апреля 1945 года разведчики 756-го стрелкового полка 150-й стрелковой дивизии сержант Михаил Егоров и младший сержант Мелитон Кантария водрузили победное знамя над Рейхстагом. После демобилизации М.А. Егорова из армии я неоднократно встречался с ним в Смоленске на праздничных майских мероприятиях. А в 1972 году, в канун праздника Победы, мне довелось дважды вместе с Михаилом Алексеевичем участвовать в круглых столах в производственных коллективах нашего города, и он в ходе выступления показывал слушателям рваные рубцы на ладонях своих рук, сохранившиеся с 30 апреля 45-го. Это были следы глубоких порезов, полученных в тот поздний вечер, когда знаменосцы карабкались по разбитому осколками снарядов и мин стеклянному куполу «105-го объекта». Частично опираясь на его рассказ, я хочу поделиться памятным материалом, как все происходило в канун безоговорочной капитуляции фашистской Германии.

...Ожесточение боев в центре Берлина с каждым днем нарастало. Внимание командований 1-го Белорусского фронта, 3-й и 5-й ударных армий сфокусировалось 28 апреля на двух объектах: войск генерал-полковника Кузнецова – на Рейхстаге, войск генерал-полковника Берзарина – на имперской канцелярии.

Неудержимо рвались к центру Берлина и войска 8-й гвардейской армии генерал-полковника Чуйкова. 28 апреля командиры 4-го и 29-го гвардейских стрелковых корпусов генералы Глазунов и Шеменков получили задачу командарма: выйти в район Рейхстага и овладеть последним. Для ее выполнения сосредоточить на острие главных ударов основную часть артиллерии, танков и самоходных артиллерийских установок.

В боевом распоряжении от 28 апреля командир 79-го стрелкового корпуса генерал Перевёрткин поставил конкретные, жесткие задачи своим соединениям первого эшелона:

150-й стрелковой дивизии генерал-майора Шатилова: одним стрелковым полком обеспечить оборону по реке Шпрее. Двумя стрелковыми полками продолжить наступление с задачей форсировать Шпрее и овладеть западной частью Рейхстага.

171-й стрелковой дивизии полковника Негоды продолжать наступление в своих границах с задачей форсировать Шпрее и овладеть восточной частью Рейхстага.

В это же утро знамя №5 Военного совета 3-й ударной армии, предназначенное для водружения над куполом Рейхстага, по распоряжению командира 150-й стрелковой дивизии было доставлено в боевые порядки 756-го стрелкового полка Зинченко.

Вечером 28 апреля командующий 5-й ударной армией генерал-полковник Берзарин доложил в штаб 1-го Белорусского фронта: штурмовые группы армейских соединений, продвигаясь к центру Берлина, очистили от противника 27 городских кварталов, территорию Ангальтского пассажирского вокзала, помещения имперской типографии. Части 301-й стрелковой дивизии полковника Антонова развернули наступление на сильно укрепленные кварталы гестапо.

К утру 29 апреля бои в Берлине достигли своего апогея. Войска 3-й ударной армии генерал-полковника Кузнецова овладели Маобитской тюрьмой, сосредоточив главные усилия на овладении мостом Мольтке и форсировании Шпрее севернее Рейхстага. По прямой до него 79-му стрелковому корпусу генерала Перевёрткина оставалось пятьсот пятьдесят метров! На плане Берлина Рейхстаг был условно помечен цифрой «105».

Войска 5-й ударной армии генерал-полковника Берзарина овладели в этот день городской ратушей, железнодорожной станцией Берзе. 9-й стрелковый корпус генерал-майора Рослого продолжал бой в квартале гестапо. Ближе других к имперской канцелярии оказались штурмовые группы 301-й стрелковой дивизии полковника Антонова. По прямой до «фюрер-бункера» в ее саду им оставалось преодолеть менее трехсот метров. Ровно в семь ноль-ноль началась двадцатиминутная артиллерийская подготовка. По «дому Гиммлера» и Кроль-опере ударила вся артиллерия 150-й стрелковой дивизии генерала Шатилова.

Свыше двадцати минут не прекращался страшный грохот – по мощным укрепленным пунктам врага на пути к Рейхстагу били «Катюши», полковые минометы и дивизионные гаубицы. Содрогались стены уцелевших зданий, сыпались на землю оконные стекла. Батальон эсэсовцев, засевших в министерстве внутренних дел, отчаянно защищался. Бой за «дом Гиммлера» продолжался весь день и вечер. Только к полуночи штурмовые группы 79-го стрелкового корпуса генерала Перевёрткина пробились к Кёнигс-плацу, расположенному между Кроль-оперой и Рейхстагом.

Ударные батальоны 150-й и 171-й стрелковых дивизий методично выдвигались на исходные позиции для штурма 105-го объекта. Путь им к Рейхстагу преграждал глубокий ров строящегося метрополитена, предусмотрительно заполненный водой, траншеи и доты по другую сторону земляного отвала, зенитные батареи перед фасадом, поставленные на прямую наводку. У фасадных углов Рейхстага располагались орудийные установки под бронированными колпаками. Со стороны Бранденбургских ворот севернее площади Паризен-плац 105-й объект прикрывали артиллерийские батареи, штурмовые орудия и закопанные в землю танки.

С юго-запада, через изрытый траншеями парк Тиргартен, в направлении Рейхстага и Бранденбургских ворот настойчиво прорывались штурмовые группы 8-й гвардейской армии генерал-полковника Чуйкова. На острие ее атак действовали части 29-го гвардейского стрелкового корпуса генерала Хетагурова.

Внимание командующего 1-м Белорусским фронтом маршала Жукова было всецело приковано также к действиям войск 5-й ударной армии генерал-полковника Берзарина, особенно его 9-го стрелкового корпуса генерала Рослого, соединения которого нацелились на имперскую канцелярию. Весь день 29 апреля продолжался непрерывный бой за подступы к Вильгельмштрассе, кварталам гестапо, министерств военно-воздушных сил и финансов, государственному почтамту.

Время только что перевалило за полночь, когда маршал Жуков позвонил командарму 3-й ударной генерал-полковнику Кузнецову, спросил:

– Как идут у вас дела, Василий Иванович?

Генерал-полковник Кузнецов четко доложил:

– Соединения 79-го стрелкового корпуса генерала Перевёрткина продолжают сосредоточение для штурма Рейхстага. Исходным пунктом избран «дом Гиммлера», здание министерства внутренних дел. В штурме примут участие ударные части

150-й и 171-й стрелковых дивизий. Одновременно части 207-й стрелковой дивизии, переправившись на южный берег Шпрее, должны овладеть Кроль-оперой и обеспечить с фланга штурм Рейхстага главными корпусными силами. Я этот план командира 79-го стрелкового корпуса утвердил, Георгий Константинович.

– Но ведь «дом Гиммлера», насколько мне известно, еще не полностью очищен от засевших в нем вражеских групп? – возразил маршал Жуков.

Командующий 3-й ударной армией заверил:

– Это будет сделано до рассвета, товарищ командующий фронтом. Сейчас в очищенном северном крыле здания артиллеристы уже устанавливают орудия на втором этаже, чтобы бить по 105-му объекту прямой наводкой. На второй этаж доставлены через проломы даже «Катюши».

– На какое время назначен штурм Рейхстага? – снова спросил маршал Жуков.

– На тринадцать ноль-ноль, Георгий Константинович.

В час дня началась артиллерийская подготовка штурма Рейхстага. Спустя тридцать минут ударные группы 150-й стрелковой дивизии поднялись в решительную атаку. Шквальный пулеметный и автоматный огонь противника стеной встретил атакующих на Кёнигс-плацу. По нашим боевым порядкам били тяжелые орудия и зенитные пушки из парка Тиргартен и со стороны Карлштрассе. Цепи наших бойцов были вынуждены залечь.

Первый общий штурм Рейхстага не удался. Пришлось готовить его вновь. В штурмовые группы вместо выбывших из строя бойцов и офицеров направлялось свежее пополнение, доставлялись боеприпасы. Командиры батальонов и рот уточняли объекты предстоящей атаки, намечали ориентиры и цели для артиллерийских батарей.

Командир 756-го стрелкового полка Зинченко вручил сержанту Егорову и младшему сержанту Кантарии из роты разведчиков знамя Военного совета 3-й ударной армии под №5 и приказал доставить его в 1-й батальон капитана Неустроева. Ударному подразделению предстояло пробиться к центру фасада Рейхстага, к его парадному входу.

К повторному штурму Рейхстага готовились также 1-й батальон капитана Давыдова из 674-го стрелкового полка, 1-й батальон старшего лейтенанта Самсонова из 380-го стрелкового полка

171-й стрелковой дивизии, а также специально созданные командованием 79-го стрелкового корпуса две штурмовые группы во главе с майором Бондарем и капитаном Маковым. Их костяк составили добровольцы – коммунисты и комсомольцы корпусных и приданных ему артиллерийских частей усиления. Каждое из этих подразделений имело свое Красное знамя.

Но до повторного общего штурма 105-го объекта главными силами в восемнадцать часов дивизионные боевые группы метр за метром сокращали расстояние до его почерневших стен. В два двадцать вторая рота 1-го батальона 674-го стрелкового полка лейтенанта Гриченкова пробилась к юго-западному углу Рейхстага. Пулеметный расчет сержанта Шевченко занял удобную позицию перед самым фасадом и открыл огонь во фланг гитлеровцам, сдерживающим наступление к парадному входу первой роты старшего сержанта Сьянова из 756-го стрелкового полка.

Спустя несколько минут, трезво оценив обстановку, штурмовые группы младшего лейтенанта Атаева и сержанта Лысенко пробились к южному входу в Рейхстаг. Старший сержант Такнов с силой рванул на себя массивную дверь. Она оказалась незапертой. Это был единственный незамурованный ход в огромном здании, через который двухтысячный гарнизон 105-го объекта поддерживал наземную связь с внешним миром. Автоматчики лейтенанта Гриченкова ворвались в просторный коридор, уставленный с обеих сторон статуями прошлых германских полководцев.

Практически одновременно автоматчики старшего сержанта Сьянова прорвались к широким ступеням триумфального входа. Три огромных арочных дверных проема были заложены кирпичной кладкой. Но час назад батарея капитана Романовского выбила снарядами почти весь кирпич в центральном проеме. Через этот пролом наши автоматчики и ворвались внутрь здания. Командир 756-го стрелкового полка Зинченко доложил генералу Шатилову:

– В четырнадцать двадцать пять рота старшего сержанта Сьянова ворвалась через главный вход внутрь Рейхстага! Знамя Военного совета армии поставлено временно у колонны, справа от входа.

Тут же последовал доклад командира 674-го стрелкового полка Плеходанова:

– Полторы роты, рота лейтенанта Гриченкова и взвод сержанта Лысенко, ворвались внутрь Рейхстага с юга. Время – четырнадцать двадцать пять.

Командир 150-й стрелковой дивизии генерал-майор Шатилов доложил начальнику штаба 79-го стрелкового корпуса полковнику Летунову:

– Наши отдельные группы – до роты из полка Зинченко и до полутора рот из полка Плеходанова – ворвались внутрь Рейхстага через парадный и южный входы и ведут там бой. От главных дивизионных сил они отрезаны сильнейшим огнем со стороны Бранденбургских ворот и от Карлштрассе. Связи со штурмовыми группами командование полков в данный момент не имеет.

Всю вторую половину дня 30 апреля в стенах Рейхстага продолжался отчаянный бой, нередко переходящий в рукопашные схватки. Автоматчики старшего сержанта Сьянова, очистив от противника просторный вестибюль, медленно продвигались по бесконечному коридору в сторону овального зала. Лейтенант Гриченков и сержант Лысенко вели своих автоматчиков к центру здания, сокрушая одну засаду противника за другой.

В семнадцать часов из подвала одного из зданий министерства финансов на Лейпцигерштрассе выплеснулось большое белое полотнище. Выяснилось: к нам просятся парламентеры. Командир 105-го стрелкового полка подполковник Гумеров приказал подразделениям прекратить огонь и поручил командиру 2-го батальона капитану Шаповалову привести парламентеров к нему на командный пункт. Их было четверо. Один за другим они представились:

– Референт рейхсканцлера Геббельса полковник Хейнерсдорф.

– Заместитель командира боевого участка «Цитадель» подполковник Зейферт.

Старших офицеров сопровождали переводчик лейтенант Зегер и ефрейтор с винтовкой, к штыку которой был прикреплен белый флажок.

С парламентерами встретился командир 301-й стрелковой дивизии полковник Антонов. Он спросил:

– А вы, господа, полномочны вести переговоры о безоговорочной капитуляции?

– Нет, – ответил подполковник Зейферт. – Нам поручено договориться с вашим высшим командованием лишь о приеме генерала Кребса.

– Но генерал Кребс – третья или четвертая фигура сухопутных войск? Разве не может вести переговоры фельдмаршал Кейтель? – вступил в дискуссию начальник политотдела дивизии подполковник Коломыйцев.

– Фельдмаршала Кейтеля в настоящее время в Берлине нет, – уверенно заявил подполковник Зейферт. – Он уехал из столицы еще 23 апреля.

– А куда подевался начальник штаба оперативного руководства ОКВ генерал Йодль? – не отступал подполковник Коломыйцев.

– Генерал-полковник Йодль убыл из Берлина вместе с фельдмаршалом Кейтелем, – уверенно доложил подполковник Зейферт.

– Мы просим принять для переговоров генерала Кребса, – снова вступил в дискуссию полковник Хейнерсдорф. – Старше чином в Берлине никого нет. А пока просим приостановить военные действия.

Полковник Антонов заявил парламентерам, что сообщит о предложении Геббельса старшему начальнику, и со своего командного пункта доложил о встрече командиру 9-го стрелкового корпуса генералу Рослому, а тот по команде – генерал-полковнику Берзарину. Обсудив этот вопрос с членом Военного совета армии генералом Боковым, командарм 5-й ударной приказал генералу Рослому:

– Раз не дают согласия на безоговорочную капитуляцию, немедленно отправьте парламентеров обратно. Не втягивайтесь в переговоры. Необходимо усилить темпы штурма окруженной вражеской группировки!

В восемнадцать часов, после артиллерийского налета корпусных средств поддержки, в Рейхстаг через парадный вход ворвались основные силы 150-й стрелковой дивизии. Командир 756-го стрелкового полка Зинченко перенес свой командный пункт внутрь здания и тотчас доложил обстановку командиру дивизии:

– Товарищ генерал! Первый этаж Рейхстага полностью очищен от противника. Ведем бой за второй. Кёнигс-плац под обстрелом. Связь с тылом затруднена. В подземном помещении блокировано до полутора тысяч эсэсовцев. Ворваться туда пока не удается – у противника сильные огневые средства.

– Где находится армейское знамя, Фёдор Матвеевич? – спросил комдив.

– Армейское знамя, товарищ генерал, установлено в оконном проеме на втором этаже. Возможности подняться выше нет.

– Кто обеспечивает знаменосцев, товарищ командир полка?

– Замполит комбата Неустроева лейтенант Берест. С ним два автоматчика и сержант Щербина с пулеметом. Все люди надежные и обязательно доставят знамя на крышу.

– Хорошо, полковник Зинченко. Назначаю вас комендантом Рейхстага и возлагаю на вас ответственность за сохранение в нем ценностей, – закончил разговор Шатилов.

Весь вечер 30 апреля не ослабевал бой в Рейхстаге. Но группа знаменосцев лейтенанта Береста настойчиво прорывалась всё выше. Двигались с осторожностью, чтобы в мимолетной схватке с эсэсовцами, укрывшимися в многочисленных комнатах, не утратить армейское знамя. Натыкаясь на засады, атаковали их гранатами. В критические моменты вступал в дело пулемет сержанта Щербины. Горящие шкафы с бумагами и мебель от попадания фаустпатронов оставляли гасить автоматчикам первой роты старшего сержанта Сьянова, которая пробилась на второй этаж вслед за знаменосцами.

На крышу выбирались по одному и сразу укрывались от пуль и осколков под бронзовой статуей могучего всадника в кольчуге. Ведущая на стеклянный купол лестница шаталась, перебитая осколками в нескольких местах. Пришлось карабкаться по обнаженным ребрам каркаса, мертвой хваткой до крови цепляясь за уцелевшие металлические шпангоуты. Поднимались медленно. Впереди сержант Егоров, за ним – младший сержант Кантария с армейским знаменем в руке. Добравшись до верхней площадки, разведчики быстро вставили древко армейского знамени в трубу для штандарта и тем же путем отправились вниз, на наблюдательный пункт комбата.

«Двадцать два пятьдесят» – зафиксировали часы капитана Неустроева этот незабываемый миг победы. Он тотчас доложил о водружении знамени полковнику Зинченко, а тот, как положено, выше – командиру дивизии:

– Товарищ генерал! Василий Митрофанович! Знамя Военного совета 3-й ударной армии под номером пять водружено на куполе Рейхстага в двадцать два часа пятьдесят минут по московскому времени!

– Молодцы! – прокричал в трубку генерал Шатилов. – Поздравляю тебя, Фёдор Матвеевич, и весь твой полк с одержанной победой!..

В двадцать три часа радиостанция командующего войсками Берлинского гарнизона генерала Вейдлинга передала на русском языке: «Алло, алло! Говорит штаб 56-го танкового корпуса германской армии! Просим прекратить огонь. К двадцати четырем часам по берлинскому времени высылаем парламентеров на Потсдамский мост. Опознавательный знак – белый флаг. Ждем ответа».

Командующий 8-й гвардейской армией генерал-полковник Чуйков приказал прекратить огонь на указанном немцами участке и принять парламентеров. Вскоре перед боевым порядком армии у квартала гестапо вновь появился подполковник Зейферт в сопровождении переводчика лейтенанта Зегера с пакетом в адрес командования советских войск. Его проводили к командиру 35-й гвардейской стрелковой дивизии полковнику Смолину. В доставленных им документах говорилось, что подполковник Зейферт уполномочен верховным командованием германской армии установить место и время перехода линии фронта начальником Генштаба сухопутных войск генералом Кребсом, который передаст Верховному главнокомандованию Красной Армии важное сообщение.

К трем часам 1 мая были созданы условия для перехода линии фронта, и генерал Кребс в сопровождении начальника штаба 56-го танкового корпуса полковника фон Дуффинга, переводчика и солдата охраны был доставлен в штаб полковника Смолина, а в половине четвертого – к командующему 8-й гвардейской армии.

– Буду говорить особо секретно, – начал разговор с генерал-полковником Чуйковым генерал Кребс, передавая ему в знак удостоверения личности свою солдатскую книжку. – Вы первый иностранец, которому я сообщаю, что 30 апреля Гитлер покончил жизнь самоубийством.

Кребс предъявил командарму 8-й гвардейской три документа. Первый – на бланке имперской канцелярии за подписью Бормана – представлял полномочия Кребса на ведение переговоров с Верховным главнокомандованием Красной Армии. Второй содержал состав нового германского правительства и верховного командования вермахта, согласно завещанию рейхсканцлера. Он был подписан Гитлером, и на нем стояла дата – 29 апреля 1945 года.

Наиболее интересным документом являлся третий – обращение рейхсканцлера Геббельса к Верховному главнокомандованию Красной Армии. В нем говорилось: «Согласно завещанию ушедшего от нас фюрера, мы уполномочиваем генерала Кребса в следующем. Мы сообщаем вождю советского народа, что сегодня в пятнадцать часов тридцать минут добровольно ушел из жизни фюрер. На основании его законного права фюрер всю власть в оставленном им завещании передал Дёницу, мне и Борману. Я уполномочил Бормана установить связь с вождем советского народа. Эта связь необходима для мирных переговоров между державами, у которых наибольшие потери».

Генерал Кребс особо подчеркнул, что Геббельс и Борман просят только о временном прекращении военных действий в Берлине. Это «даст возможность связаться с остальными членами нового правительства, находящимися вне Берлина, сообщить им о посмертной воле фюрера и одновременно поставить весь германский народ в известность о смерти Гитлера и о новом правительстве».

В порыве «дипломатической откровенности» бывший начальник Генштаба сухопутных войск сделал предупреждение командованию Красной Армии: переговоры рейхсфюрера СС Гиммлера с союзниками зашли настолько далеко, что если Советский Союз не согласится с предложением нового рейхсканцлера Германии, на территории, занятой союзниками, вскоре будет организовано другое германское правительство.

Опытный дипломат, командарм 8-й гвардейской, выслушав генерала Кребса, заявил парламентеру, что не уполномочен вести какие-либо переговоры с германским правительством, что речь может идти только о безоговорочной капитуляции берлинского гарнизона. Он лишь согласился сообщить о предложениях германской стороны вышестоящим органам – командованию 1-го Белорусского фронта, – с тем чтобы оно, если сочтет нужным, довело их содержание до сведения Советского правительства.

В четыре часа 1 мая генерал-полковник Чуйков доложил маршалу Жукову по «ВЧ», что генерал Кребс сообщил ему о самоубийстве Гитлера 30 апреля в пятнадцать тридцать, и тут же зачитал содержание письма «нового главы германского правительства» Геббельса к Верховному главнокомандованию Красной Армии.

Ввиду важности сообщения командующий 1-м Белорусским фронтом немедленно направил своего заместителя генерала армии Соколовского на командный пункт 8-й гвардейской армии для переговоров с бывшим начальником Генштаба сухопутных войск. Ему поручалось потребовать от генерала Кребса безоговорочной капитуляции фашистской Германии.

Затем маршал Жуков позвонил в Ставку. Верховный находился на даче. Трубку поднял начальник охраны генерал Власик. Он сказал:

– Товарищ Сталин только что лег спать.

– Прошу пригласить его к телефону, товарищ Власик, – твердо сказал маршал Жуков. – Дело очень срочное и до утра ждать не может.

Спустя несколько минут Верховный поднял трубку. Поздоровавшись, командующий 1-м Белорусским фронтом доложил:

– Линию фронта в Берлине, товарищ Сталин, перешел бывший начальник Генштаба сухопутных войск генерал Кребс. Он сообщил о самоубийстве Гитлера 30 апреля и письме Геббельса к советскому Верховному главнокомандованию с предложением о перемирии.

– Доигрался, подлец! Жаль, что не удалось взять его живым! – сердито сказал Верховный и тут же спросил: – Где труп Гитлера, товарищ Жуков?

– Генерал Кребс заявил, что труп Гитлера сожжен на костре, – доложил Жуков.

– Передайте Соколовскому, товарищ Жуков, чтобы никаких переговоров, кроме безоговорочной капитуляции, ни с Кребсом, ни с другими фашистскими бонзами он не вел. Только безоговорочная капитуляция! Если ничего чрезвычайного не произойдет, то не звоните мне до утра. Хочу немного отдохнуть. Сегодня у нас первомайский парад, – глуше обычного сказал Верховный и опустил трубку на рычаг. 

Анатолий Александров, доктор исторических наук, профессор


 
Поиск Искомое.ru

Приглашаем обсудить этот материал на форуме друзей нашего портала: "Русская беседа"