На первую страницу сервера "Русское Воскресение"
Разделы обозрения:

Колонка комментатора

Информация

Статьи

Интервью

Правило веры
Православное миросозерцание

Богословие, святоотеческое наследие

Подвижники благочестия

Галерея
Виктор ГРИЦЮК

Георгий КОЛОСОВ

Православное воинство
Дух воинский

Публицистика

Церковь и армия

Библиотека

Национальная идея

Лица России

Родная школа

История

Экономика и промышленность
Библиотека промышленно- экономических знаний

Русская Голгофа
Мученики и исповедники

Тайна беззакония

Славянское братство

Православная ойкумена
Мир Православия

Литературная страница
Проза
, Поэзия, Критика,
Библиотека
, Раритет

Архитектура

Православные обители


Проекты портала:

Русская ГОСУДАРСТВЕННОСТЬ
Становление

Государствоустроение

Либеральная смута

Правосознание

Возрождение

Союз писателей России
Новости, объявления

Проза

Поэзия

Вести с мест

Рассылка
Почтовая рассылка портала

Песни русского воскресения
Музыка

Поэзия

Храмы
Святой Руси

Фотогалерея

Патриарх
Святейший Патриарх Московский и всея Руси Алексий II

Игорь Шафаревич
Персональная страница

Валерий Ганичев
Персональная страница

Владимир Солоухин
Страница памяти

Вадим Кожинов
Страница памяти

Иконы
Преподобного
Андрея Рублева


Дружественные проекты:

Христианство.Ру
каталог православных ресурсов

Русская беседа
Православный форум


Подписка на рассылку
Русское Воскресение
(обновления сервера, избранные материалы, информация)



Расширенный поиск

Портал
"Русское Воскресение"



Искомое.Ру. Полнотекстовая православная поисковая система
Каталог Православное Христианство.Ру

Православное воинство - Публицистика  

Версия для печати

Сердце воина

Родина или смерть! – Иного не бывает!

Церковь и армия...   Совсем недавно в нашем обществе эти два понятия невозможно было представить рядом. Сегодня   российские военачальники   поверну­лись лицом к церкви, увидев в священниках реальных помощников в   воспитании личного состава и создании в воинских коллективах атмосферы духовности и патриотизма.

Вопросы защиты Отечества никогда не были чуж­ды Русской Православной Церкви. Христианское отношение к войне и воинской службе вытекает из ответов Церкви на самые фунда­ментальные вопросы: происхождение зла, природа насилия, возможность применения силы в борьбе со злом. В основе этих ответов — учение о грехопаде­нии человека и его искуплении Сыном Божиим.

Церковь и Священное Писание учат, что зло не было сотворено Богом, но получило доступ в наш мир через падение первых людей. И вместе со злом в мир вошло насилие, потому что райские отношения любви и взаимного доверия сменились отношениями власти и подчинения. Первое грехопадение повлекло за собой, начиная с убийства Каином Авеля, длин­ную цепь зла. Вместо царственного владычества над землей человек стал рабом природы.

В Евангелии от Матфея сказано: «Также услышите о войнах и военных слу­хах. Смотрите не ужасайтесь; ибо надлежит всему тому быть» (Мф. 24, 6). Властям дан от Бога меч — охранять государство от опасностей: внутренних и внешних. Однако   потому, что предоставленный от Бога меч дан в руки грешных людей, он не застрахо­ван от страшных злоупотреблений. Поэтому и война может быть справедливой и несправедливой. Спра­ведливая война — та, которая ведется оружием правды. За алтарь и очаг Отечества или та, посредст­вом которой подается помощь другим народам, ока­завшимся в угнетенном положении.

В Священном Писании исключительно уважительно говорится о   военных и их вере. Господь Иисус Хрис­тос однажды испытал удивление от большой крепо­сти веры, причем, в разговоре с воином, римским сотником в Капернауме: «... Иисус удивился ему и, обратившись, сказал идущему за Ним народу: ска­зываю вам, что и в Израиле не нашел Я такой веры» (Лк. 7, 2-9). В Книге Деяний святых апостолов (гл. 10) описывается также христолюбивый во­ин-сотник Корнилий — «благочестивый и боящийся Бога со всем домом своим, творивший много мило­стыни народу и всегда молившийся Богу». В Еванге­лии предполагается, что призвание воина совмести­мо с нравственной сущностью христианства, и чело­век надеется спастись не потому, что он воин или не воин, а потому, что он христианин. Меч, употребляе­мый в праведной битве, не есть меч убийцы, а ору­жие, данное Господом для водворения правды на земле.

Апостол Павел писал об основных христианских добродетелях, сравнивая верующего именно с вои­ном: «Итак станьте, препоясав чресла ваши истиною и облекшись в броню праведности, и обув ноги в готовность благовествовать мир; а паче всего возьми­те щит веры, которым возможете угасить все раска­ленные стрелы лукавого; и шлем спасения возьми­те, и меч духовный, который есть Слово Божие» (Еф. 6. 14-17). Именно так поступало русское воин­ство в критические моменты истории.

Война сопряжена с гибелью и страданиями людей, поэтому   должны быть испробованы все мир­ные способы   разрешения конфликта. Во время ведения вой­ны христианская- гуманность требует милосердия к пленным и раненым.

Ф. М. Достоевский в «Дневнике писателя» за 1877 год писал: «Подвиг самопожертвования кровью своею за все то, что мы почитаем святым, конечно, нравственнее всего буржуазного катехизиса <...> И многие, толкующие теперь о гуманности, суть лишь торгующие гуманностью. А между тем, крови, может быть, еще больше бы пролилось без войны <...> Уж лучше раз извлечь меч, чем страдать без срока <...> Буржуазный долгий мир, все-таки, в конце концов, всегда почти зарождает сам потребность войны, выносит ее сам из себя, как жалкое следствие, но уже не из-за великой и справедливой цели, а из-за ка­ких-нибудь жалких биржевых интересов, из-за но­вых рынков, нужных эксплуататорам. Интересы эти и войны, за них предпринимаемые, развращают и да­же совсем губят народы, тогда как война из-за вели­кодушной   цели, из-за освобождения угнетенных, ра­ди бескорыстной и святой идеи, — такая война лечит душу, прогоняет позорную трусость и лень, объявля­ет и ставит твердую цель, дает и уясняет идею, к осу­ществлению которой призвана та или другая нация».

Наш современник А. Солженицын вложил в уста одного из своих геро­ев такие слова: «Дилемма "мир — война" — это по­верхностная дилемма поверхностных умов. Мол, то­лько бы войны прекратить, и вот уже будет мир. Нет! Христианская молитва говорит: мир на земле и в человецех благоволение! Вот когда может насту­пить истинный мир: когда будет в человецех благо­воление! А иначе будут и без войны: душить, тра­вить, морить, колоть под ребра, жечь, топтать, пле­вать в лицо».

                                                         *    *    *

Союз служителей веры и армии начал формиро­ваться с первых веков христианства на Руси. Ведь русское воинство понимали не иначе как святую до­блестную рать, называя его «христолюбивым». В церковном языке слово «воин» имеет особое значе­ние. Среди святых, почитаемых Православной Цер­ковью, целый сонм воинов. Среди них Феодор Стратилат, Димитрий Солунский, небесный покровитель русского воинства Георгий Победоносец, великие русские полководцы святые благоверные князья Александр Невский и Димитрий Донской, святые князья страстотерпцы Борис и Глеб, князья Михаил и Глеб Черниговские и многие другие.

Подступы к городам от вражеских набегов защи­щали и монастыри. Русские дружины шли в бой с благословения Церкви, под святыми знаменами и за­ступничеством чудотворных икон. Вера для них име­ла огромное значение. Она вселяла уверенность в победе, в правоте своего дела. История сохранила немало тому примеров. Наиболее яркий из них — Куликовская битва, которая произошла в день праз­дника Рождества Богородицы.

Перед битвой (7 сентября 1380 года) князь Ди­митрий на военном совете держал такую речь: «Ны­не же пойдем за Дон и там или победим и все от гибе­ли сохраним, или сложим свои головы за святые Церкви, за Православную веру и за всю братию на­шу христиан». По свидетельству летописцев, вели­кий князь московский Димитрий, прежде чем высту­пить в поход против Мамая, прибыл в Свято-Троицкий монастырь, где долго и усердно молился и при­нял напутственное благословение от преподобного игумена обители Сергия Радонежского. «Войско го­тово. Иди, и ты победишь», — молвил отец Сергий и вручил Димитрию икону Божией Матери. (Памятуя историю, перед вводом 8-го гвардейского корпуса в Чечню генерал Лев Рохлин принял крещение в Ка­занском соборе Волгограда у отца Алексия. Примеру командира последовали многие офицеры и солдаты, как известно этот корпус при штурме Грозного понес наименьшие потери.)

Помимо благословения, преподобный Сергий Ра­донежский послал с князем двух своих иноков — Пересвета и Ослябю. После разгрома полчища Ма­мая погибших русских воинов перевезли в Москву и похоронили на красивейшем месте — на склонах Альбовой горы. По православной традиции на брат­ских могилах были устроены деревянные церкви. Позже в память о погибших был построен монастырь Иоанна Предтечи. Герои Куликовской битвы Пере­свет и Ослябя, как известно, похоронены в Симоно-вом монастыре.

По совету Сергия Радонежского Димитрий Дон­ской постановил ежегодно совершать поминовение погибших воинов в первую субботу после 26 октяб­ря. День этот стали называть Димитриевой суббо­той. Так возник прекрасный обычай совершать в этот день особый чин поминовения «о православных вои­нах и обо всех, за веру и Отечество на поле брани убиенных».

Действительно, определяя войну вообще как бед­ствие и несомненное зло, Русская Православная Церковь считает войны в защиту Отечества священ­ными, а погибающих в них воинов — совершающи­ми подвиг жертвенной любви, ибо «нет больше той любви, как если кто положит душу свою за друзей своих» (Ин. 15, 13).

Широко изве­стен факт трехдневного поста и молитв русского вой­ска перед походом на Лжедмитрия. Великий полко­водец Суворов перед штурмом предместий Варшавы в 1794 году обратился к солдатам с такими словами:

«Мы приступаем к делу важному и решительному:

как христиане, как русские люди помолимся Господу Богу о помощи и примиримся друг с другом. Это бу­дет хорошо, это по-русски, это необходимо». Вот по­чему есть твердое убеждение, что принимать присягу на верность Отечеству молодые воины должны перед Крестом и Евангелием, в присутствии священника.

Неувядаемой славой покрыли себя и военные свя­щенники России. До 1904 года за военные подвиги были награждены наперсными крестами на Георги­евской ленте 111 военных священников. Кроме того, золотые наперсные кресты получили: от Кабинета Императора — 8, от Священного Синода — 31 свя­щенник. Многие были награждены различными орденами, с мечами или бантом. За годы первой миро­вой войны священникам было вручено: 227 золотых наперсных крестов на Георгиевской ленте, 85 орде­нов св. Владимира III степени с мечами, 203 ордена св. Владимира IV степени с мечами, 304 ордена св. Анны II степени с мечами, 239 орденов св. Анны III степени с мечами.

Многим известно имя командира крейсера «Ва­ряг» капитана I ранга Всеволода Федоровича Рудне­ва, но мало кто знает его однофамильца — корабель­ного священника отца Михаила Руднева. И если командир управлял боем из бронированной рубки, то Руднев-священник бестрепетно ходил под огнем по залитой кровью палубе, напутствуя умирающих и воодушевляя сражающихся. Так же действовал ко­рабельный священник крейсера «Аскольд» иеромо­нах Порфирий во время боя 28 июля 1904 г.

Отец Алексий Оконечников был священником на крейсере «Рюрик». В бою корабль получил тяжелые повреждения. Иеромонах оказывал медицинскую помощь военным морякам и исповедовал раненых, отпевал павших, а когда все, оставшиеся в живых, кроме командира, покинули крейсер, готовый вот-вот пойти ко дну, он спустился в боевую рубку, омыл ра­ны командира, помог офицеру добраться до борта и последним бросился в воду.

Связь церкви и армии была органичной. Русский публицист и философ С.Н. Булгаков писал: «Русское войско держалось двумя силами: железной дисципли­ной, без которой не может существовать никакая ар­мия, да верой. Верой, которая давала ему возмож­ность воевать не за страх, а за совесть. Содержание солдатской веры известно в трех словах: за Веру, Ца­ря и Отечество. Но все эти три идеи нераздельно бы­ли для него связанны: вера Православная, Царь Пра­вославный, Отечество тоже Православное...»

Русское христо­любивое воинство на практике воплощало слова Евангелия: «Нет больше той любви, как если кто по­ложит душу свою за друзей своих» (Ин. 15, 13). Именно роль России и русской армии как «удержи­вающего» некоторые современные историки и бого­словы усматривают в словах апостола Павла: «...тай­на беззакония уже в действии, только не совершится до тех пор, пока не будет взят от среды удерживаю­щий теперь» (2 Фее. 2, 7).

Поистине, религиозность народов России была одним из факторов бесстрашия и побед ее армии. «Воины, вот пришел час, который решит судьбу Отечества, — обращался к своему войску Петр I на­кануне Полтавской битвы. — Итак, не должны вы помышлять, что сражаетесь за Петра, но за государ­ство, Петру врученное, за род свой, за Отечество, за Православную нашу веру и Церковь».

Император хорошо понимал значение состояния духа. Поэтому, наряду с созданием регулярного вой­ска, в начале XVIII века монаршей волей была сфор­мирована основа института военного духовенства. Как известно, своего покровителя в лице святого угодника имел каждый полк. Знамя считалось пол­ковой святыней, как образ, который нужно защи­щать до смерти. Священной для воина была и прися­га. Ритуал ее принятия — на Евангелии — носил религиозный характер. Нарушение присяги считалось большим грехом перед Богом и перед людьми: «Су­ровый закон, стоящий на страже интересов, покарает клятвопреступника, как негодного гражданина; гне­ва Божия не минует он за Иудино лобзание Креста и Евангелия».

Однако не только под сводами храмов, но и в ка­зармах духовно окормляли свою паству священники Российской армии и флота. Они были рядом с вои­нами в боях и походах, делили с солдатами и офице­рами победы и неудачи, все тяготы войны; благо­словляли на подвиг храбрецов, воодушевляли мало­душных, утешали раненых, напутствовали умираю­щих, провожали в последний путь убитых.

Особенно велика и показательна была роль воен­ного духовенства в годы первой мировой войны. Еще в середине лета 1914 г. в Петербурге был созван Все­российский' съезд военного и морского духовенства. Священный Синод призвал монастыри, церкви и всю православную паству к пожертвованиям на врачевание раненых, оказание помощи солдатским семьям. Монастырям, общинам и всем духовным уч­реждениям было положено подготовить под лазаре­ты все подходящие помещения. Все обители призы­вались к подготовке способных и благонадежных си­делок для ухода за ранеными в госпиталях. Воен­но-духовное ведомство немедленно перешло на штат военного времени. Их деятельность определялась инструкцией, которая была разослана в войска уже на второй день после начала войны. Корпус военных пастырей возглавлял с 1911 года протопресвитер во­енного и морского духовенства, приравненный в   своем армейском статусе к генерал-лейтенанту, Геор­гий Иванович Шавельский. Со всей полевой канце­лярией он находился при Ставке верховного главно­командующего.

Следующей после протопресвитера инстанцией были главные священники фронтов и флотов. В сое­динениях, частях и на кораблях, по штатам военного времени, предусматривались дивизионные, бригад­ные и гарнизонные благочинные, а также полковые и корабельные священники. В зависимости от конкрет­ных условий боевой обстановки, характера задач, решаемых войсками, места части в боевом порядке, священники использовали различные формы работ. Например, в частях первого эшелона место священ­ника — на перевязочном пункте. Пастыри должны были уметь делать перевязки. При сортировке ране­ных выделялись нуждающиеся лишь в утешении священника («убитые, но еще не успевшие уме­реть» — цитата из А.Н. Беркутова, известного воен­но-полевого хирурга). Когда того требовала обста­новка, пастырь находился на передовой, в цепи на­ступающих подразделений или окопах обороняю­щихся.

Важной стороной деятельности военных священ­ников было погребение погибших и умерших воинов, отдание им последних почестей, извещение родных о смерти солдата (матроса), его последней воле, месте погребения. Содержание в подобающем порядке во­енных кладбищ и захоронений также было для пас­тырей священным долгом. Каждый полк имел по­ходную церковь, состоящую из палатки, приспособ­ленной под алтарь, и комплекта богослужебных принадлежностей. По праздникам совершались богослужения, в вечернее время — беседы с личным соста­вом частей резерва, в первую очередь — с необстре­лянными бойцами.

Революционные бури развалили русскую армию, а вместе с ней и институт военного духовенства. 16 января 1918 года Наркомат по военным и морским делам издал приказ № 39, по которому Управление военного духовенства было расформировано, а все военные священники уволены с государственной службы. Эпоха самодержавия, идеологическим фун­даментом которого было Православие, сменилась эпохой воинствующего атеизма. Россия оказалась расколотой на два враждебных лагеря, а вместе со страной оказалась расколотой и церковь.

Но у старой русской армии накоплен огромный опыт участия духовенства в работе по формирова­нию у воинов необходимых морально-психологиче­ских качеств. Этот опыт сейчас может и должен быть применен, однако, с существенными оговорка­ми, обусловленными следующими обстоятельствами: светским характером Российского государства, отде­лением церкви от государства; низким, по сравнению с дореволюционной Россией, уровнем религиозности личного состава Вооруженных Сил; отсутствием в структуре Вооруженных сил института духовенства.

Активное взаимодействие Министерства обороны с Московским патриархатом началось в начале 90-х годов. Его организационные основы были заложены в совместном заявлении о сотрудничестве, подписан­ном министром обороны Российской федерации и Патриархом Московским и Всея Руси 2 марта 1994 г. Заявление констатировало цели, основопола­гающие принципы и направления взаимодействия Вооруженных Сил России с Русской Православной Церковью. С учетом позитивного опыта взаимодей­ствия, накопленного в войсках, а также для прида­ния работе с религиозными объединениями систем­ного характера 4 апреля 1997 г., министр обороны РФ и Патриарх Московский и Всея Руси подписали соглашение о сотрудничестве. Соглашение преду­сматривает расширение направлений и форм взаимо­действия на различных уровнях: от Министерства обороны до воинской части (корабля).

Основные формы участия духовенства в работе с личным составом силовых ведомств:

— посещения воинских частей (кораблей), воен­ных академий (училищ);

— проведение индивидуальных и групповых бе­сед с военнослужащими, в том числе и с пред­ставителями так называемых «групп риска»;

— освящение боевых знамен (оружия, техники);

— консультирование командиров (офицеров вос­питательных структур) по вопросам религии и церкви;

— установление телефонов доверия в храмах, по которым военнослужащие могут поведать пас­тырю о своих проблемах, получить психологи­ческую и практическую помощь. В Московском Патриархате создан Отдел по взаимодействию с Вооруженными Силами и право­охранительными учреждениями. В епархиальных управлениях назначены священники-координаторы сотрудничества с войсками.

                                                                  *    *    *

И снова на   планете   грохочут выстрелы и взры­вы, унося все новые жизни   людей.

В Российской Федерации наи­более нестабильным регионом остается Северный Кавказ, где в настоящее время   проводится антитерро­ристическая операция.

С христианских позиций беда эта является попущением Божиим за наши грехи. Искушение суверенитетом и быстрым обогащением ожесточило сердца, довело до разделе­ния людей и их вражды друг с другом. Соблазн   больших денег   привел к прямой передаче вооружения бандфор-мированиям в Чеченской республики.   Для уничтожения бесчинства государство вынуждено бы­ло применить силу. Кроме того, в этом регионе налицо интервен­ция и экспансия исламского экстремизма, имя кото­рому ваххабизм, на православие и настоящий ислам. Разрушаются оскверняются православные храмы, происходят убийства свя­щенников,   наши военнослужащие распинаются на кре­сте, русские вытесняются с территории   Кавказа.

Не рассказать сегодня о новых мучениках за Хри­ста было бы несправедливо.

В г. Грозном до начала войны был православный храм в честь Архистратига Божия Михаила. Настоя­тель храма — бывший военный летчик, командир эс­кадрильи отец Анатолий Чистоусов. Вместе с отцом Филиппом Жигулиным они попали в чеченский плен. Тот, кто побывал в застенках у боевиков, про­шел все круги ада. В плену наше тело — инструмент, через который враг хочет достать нашу душу. Ему надо растлить тело и веру, чтобы сделать душу уступчивой злу, но не всегда это у боевиков получа­ется. Как погиб отец Анатолий? Его казнили — тело разрубили на куски и бросили на съедение собакам...

А вот что писала одна из газет в апреле 1995 года: «7 апреля боевики Дудаева распяли на крестах трех пленных российских военнослужащих». Распятие сол­дат они специально приурочили ко дню Святой Пасхи. Жители села Гойского в ужасе говорили о том, что убийцы обещали лично проверить, воскреснут ли через три дня распятые солдаты. Действительно Страстной стала эта пятница для наших военно­служащих.

По данным штаба Терского казачьего войска, территорию Чечни и Ингушетии только в первую чеченскую кампанию покинуло более 55 тысяч казаков, более 12 тысяч че­ловек убито или пропало без вести. Всего, по данным МВД и ФМС, эту территорию покинуло более 300 тысяч человек русскоязычного населения, погибло более 30 тысяч человек. Этот виток геноцида можно прокомментировать на примере станицы Ассиновская, где было убито 49 русских, женщины изнаси­лованы, сожжена православная церковь, один свя­щенник убит, другой похищен. Все дома отняты че­ченцами. Сегодня Грозный и вся Сунженская долина "свободна" от казаков». Аналогична судьба казаков в Надтеречном, Наурском и Шелковском районах.

Российскому воину, защищающему мир на своей земле, должно быть понятно, что с православной точки зрения не ему вменяется грех убийства, а его врагу. Более того, агрессор должен рассматриваться не только как самоубийца, но и как преступник, при­нуждающий к самоубийству другого. Особенно это касается политических и военных лидеров, которые ведут за собой тысячи людей.

В 2005 году мы будем отмечать большой праздник — 55-летие Великой Победы советского народа в Вели­кой Отечественной войне. Это была не столько побе­да армии или техники, сколько победа духа защит­ников Отечества над силами разрушения. Внешне атеистическое, советское воинство в тяжелейших ис­пытаниях проявило лучшие качества христолюбиво­го русского воина и смогло одолеть сильного, орга­низованного и коварного врага.

В наши дни под влиянием Церкви возрождаются утраченные традиции поминовения российских вои­нов, отдавших свои жизни за Отечество. Так, еже­годно совершаются панихиды по русским гренаде­рам, погибшим в конце прошлого века в Болгарии под Плевной, по воинам-афганцам, по морякам подводных лодок «Комсомолец» и «Курск». Офицеры осваивают положительный опыт Церкви в оказании психологической и социальной помощи подчинен­ным. Священнослужители, в свою очередь, выступа­ют перед руководящим составом, перед слушателями академий, на сборах офицеров-воспитателей. Свя­щенники знакомят военных с историей взаимоотно­шений армии и Церкви, раскрывают духовные, куль­турные сокровища, участвуют в преподавании гума­нитарных дисциплин.

Начал также работу Координационный комитет по взаимодействию между Вооруженными Силами РФ и Русской Православной Церковью — и это лишь первый шаг к тому, чтобы преодолеть изоля­цию армии от духовных богатств, накопленных Цер­ковью, более полно реализовать права верующих во­еннослужащих.

Можно уже сказать и о первых плодах. Из идео­логической пропаганды ушел жесткий прессинг ате­изма. Многие воспитатели начинают осознавать общ­ность служения воина и служения священника, про­слеживают связь Православия с развитием отечест­венной культуры. Недалеко от Сергиева Посада в поселке Арсаки есть подразделение, где служат че­тыре десятка слушателей православных учебных за­ведений: эти солдаты — пример добросовестного ис­полнения воинского долга, высокой нравственности, культуры и дисциплины.

Вера должна быть воз­рождена в российской армии как Православная русская традиция — основа державного самосознания российского, осно­ва нашей тысячелетней культуры, органично слив­шаяся с национальными славянскими качествами ду­ши. А пока этого нет, то на чеченской вой­не десантники идут в бой со словами «За ВДВ!», «За Серегу!»

Иерархи церкви, оценивая   международную   и внутреннюю обстановку,   выступают за всемерное укрепление армии. Митрополит Санкт-Петербургский и Ладожский Иоанн, предвосхищая опублико­ванные позже основы Российской военной доктрины, в своей статье «Творением добра и правды» писал:

«Военное строительство должно исходить из не­обходимости решения государством следующих основных задач:

— осуществлять глобальное военное "сдержива­ние", то есть возможность в любое время нане­сти ущерб всякому агрессору, будь то отдель­ная страна или враждебный союз государств;

— гасить любые военные конфликты в зоне жиз­ненных интересов России;

быстро и эффективно блокировать взаимные межнациональные столкновения как в ближ­нем зарубежье, так и в границах России;

— во взаимодействии с силами внутренних войск и государственной безопасности поддерживать стратегическую внутригосударственную ста­бильность.

Существенным элементом современного военного строительства должно стать возрождение в Воору­женных Силах России славных русских боевых тра­диций, основанных на высокой духовности, религи­озно-нравственных идеалах верности, мужества и от­ваги».

Вдумываясь в нравственные христианские зако­ны, православную традицию и историю Русской ар­мии,   нельзя не прийти к выводу   о необхо­димости тесного сближения в наше время Армии и Церкви. Это тем более справедливо, что каждый христиа­нин — прежде всего борец со злом, воин Христов. Старец Силуан говорил об этом так: «Все, кто после­довал Господу нашему Иисусу Христу, ведут духов­ную войну. Сражение наше идет на каждый день и час. И если на обычной войне убивают только тело, то наша война труднее и опаснее, потому что может погибнуть душа».

* Статья написана на основе выступления на IX Всемирном Русском народном Соборе.

Юрий Фокин, полковник медицинской службы, доктор медицинских наук, март 2005 г.


 
Ссылки по теме:
 

  • Фокин Ю.Н. Записки военного врача

  •  
    Поиск Искомое.ru

    Приглашаем обсудить этот материал на форуме друзей нашего портала: "Русская беседа"