На первую страницу сервера "Русское Воскресение"
Разделы обозрения:

Колонка комментатора

Информация

Статьи

Интервью

Правило веры
Православное миросозерцание

Богословие, святоотеческое наследие

Подвижники благочестия

Галерея
Виктор ГРИЦЮК

Георгий КОЛОСОВ

Православное воинство
Дух воинский

Публицистика

Церковь и армия

Библиотека

Национальная идея

Лица России

Родная школа

История

Экономика и промышленность
Библиотека промышленно- экономических знаний

Русская Голгофа
Мученики и исповедники

Тайна беззакония

Славянское братство

Православная ойкумена
Мир Православия

Литературная страница
Проза
, Поэзия, Критика,
Библиотека
, Раритет

Архитектура

Православные обители


Проекты портала:

Русская ГОСУДАРСТВЕННОСТЬ
Становление

Государствоустроение

Либеральная смута

Правосознание

Возрождение

Союз писателей России
Новости, объявления

Проза

Поэзия

Вести с мест

Рассылка
Почтовая рассылка портала

Песни русского воскресения
Музыка

Поэзия

Храмы
Святой Руси

Фотогалерея

Патриарх
Святейший Патриарх Московский и всея Руси Алексий II

Игорь Шафаревич
Персональная страница

Валерий Ганичев
Персональная страница

Владимир Солоухин
Страница памяти

Вадим Кожинов
Страница памяти

Иконы
Преподобного
Андрея Рублева


Дружественные проекты:

Христианство.Ру
каталог православных ресурсов

Русская беседа
Православный форум


Подписка на рассылку
Русское Воскресение
(обновления сервера, избранные материалы, информация)



Расширенный поиск

Портал
"Русское Воскресение"



Искомое.Ру. Полнотекстовая православная поисковая система
Каталог Православное Христианство.Ру

Православное воинство - Библиотека  

Версия для печати

Последний год, часть 2

Повествование о красном драконе и о народе, мечтающем о Земле Беловодии, в документах, размышлениях и легендах

ОТКРОВЕНИЕ СВ. ИОАННА

Глава 13

  • ...И увидел я выходящего из моря Зверя с семью головами и десятью рогами: по рогах его было десять диадем, а на головах его имена богохульные.
  • ...И дал ему дракон силу свою и престол свой и великую власть.
  • ...И даны были ему уста, говорящие гордо и богохульно, и дана была ему власть действовать сорок два месяца.
  • ...И дано было ему вести войну со святыми и победить их...
  • В год 1917 явился на Русь из-за моря зверь по прозвищу Большевизм, главный слуга и первая опора красного дракона на Земле. И по драконову наущенью, видя забвение истинного Бога в Русском народе, ложью и обманом захватил власть в столице империи.

    Ложь и обман — главная сила красного дракона и помощника его.


    Яицкий казак24. Самого атамана давно не было в живых. Был он со своим братом Феогностием во французском походе и погиб, не дойдя до Франции, под немецким городом Бреслау.

    А Феогностий и в Париже побывал, и из Парижа вернулся, и долго рассказывал соседям про смешной парижский народ, — как ходили они толпой за Феогностием и все норовили его за бороду потрогать и никак не могли взять в разум, что Феогностий не в Москве живет. — Так и кликали —"Рюс, рюс, Москва, Москва", на что Феогностий им степенно отвечал: "Какой я вам рюс, какой я вам Москва! Я по крайности уральский казак Феогностий Назаров".

    Он и стал рассказывать старцу о брате, при каком сражении погиб, а сам к старцу-то приглядывается. И в Париже, и в Петербурге видел Феогностий императора Александра—и, глядя на старца, стало брать его сомнение. А как^ встал старец, чтоб из горницы выйти, — бухнулся Феогностий на колени: "Царь-государь! Признал я тебя! Объявись нам, уральским казакам!" — "Ошибся ты, казак, — тихо промолвил старец. — Зовут меня Федором, долг на мне перед твоим братом... долг... Пришел я тот долг отдать... а видишь, как вышло... Придется тебе заплатить..." Бросил старец Феогностию тяжелый кожаный кошель... А как выходить из горницы, обернулся старец Федор и сказал твердо: "Не кровью спасется Россия, а молитвой. Молись, казак, страшное впереди..."

    25. Положение об управлении войском от 1803 года казаки назвали "штатом" и отказались его принять. "Мотив прежний — Не можно сего... понеже дело новое, незабычайное". Волнения возглавил казак Ефим Иванович Павлов. Бунт подавлен оренбургским генерал-губернатором К.Н. Волконским, но введение штата временно приостановлено. Постепенно, около 1836 года, правительство стало вводить "новое положение". И как на грех, в 1837 году в Уральск приезжает наследник престола Александр (будущий Александр II), совершающий путешествие со своим наставником В.А. Жуковским по провинциям Великой империи.

    После торжественного приема, после того, как был заложен собственноручно наследником-цесаревичем храм Александра Невского (разрушен людьми красного дракона в 30-х годах), после осмотра достопримечательностей города и знакомства с жизнью простых казаков — группа почтенных стариков задержала экипаж наследника при выезде из города на пересечении улиц Большой Михайловской (ныне пр. Ленина) и Крестовой (ныне Коммунистической). Действуя неумело, чем перепугали будущего царя и свиту, старики подали петицию с просьбой не вводить "нового положения" и оставить войску "древний обычай" службы. Прошение казаков было передано губернатору края В.А. Перовскому.

    В результате следствия по делу о "крамоле" 1837 года в Сибирь сослано 150 человек, а в виде "общего взыскания с Войска" было дано распоряжение сформировать четыре полка, которые должны были впервые надеть казенный мундир и иметь единообразное вооружение и снаряжение согласно положению 1803 года.

    На следствии перед губернатором Перовским оказался все тот же Ефим Иванович Павлов. Отбыв ссылку за бунт 1804 года, в 1836 он вернулся в Уральск. Перовский, жалея старика, сказал ему: "Прощаю тебя за твою старость! А то быть бы тебе в Сибири, в каторге". — "Были мы там, в Сибири, от князя Волконского, — ответил Ефим Павлов, — да только в Нерчинске свои кирки да мотыги передали его племяннику. Не было бы и с тобой того же!"

    26. Опасаясь всеобщего волнения в войске, правительство приостановило действие "нового положения", и в Хивинский поход 1839 года, а в дальнейшем и в Туркестанскую экспедицию генерала Скобелева уральцы идут своим обычаем, наемкой. О том, как они воевали, известно по делу под Иканом. Сотня разведчиков есаула Серова у селения Икан была окружена 11-тысячной армией кокандского хана Алимкула, и в течение трех суток, занимая круговую оборону (56 человек убиты, остальные — ранены), они дожидались подхода главных сил.

    В степи широкой под Иканом
    Нас осадил кокандец злой,
    И долго-долго с басурманом
    У нас кипел кровавый бой...

    Пели казаки, возвращаясь из похода, а дома их ждали правительственные чиновники с новым положением о службе и управлении в Уральском войске!

    Положение от 1874 года было составлено в духе либеральных реформ Александра II. Частично восстанавливалось казачье самоуправление, станичный суд, совещательно-законодательный съезд выборных от станиц и форпостов. Правда, круг вопросов съезда депутатов войска ограничивался хозяйственными и внутриобщинными делами. Атаман назначался правительством, впрочем, первый атаман не из казаков был назначен еще в 1829 году.

    Положение от 1874 года вновь отменяло наемку, вводилась обязательная служба в течение трех лет, единообразная форма — темно-синий мундир с малиновыми лампасами и малиновым околышем фуражка. Борода к тому времени входила в моду и в самых высших кругах, посему борода и крест у строптивых крутоверов в неприкосновенности. Но от казаков стали требовать индивидуальной подписки в признании нового положения! В этом суеверные старообрядцы почуяли дьяволову хитрость и наотрез отказались давать подписку.

    Главный мотив волнений 1874 года все тот же: против регуляторства — за наемку. Начались массовые высылки казаков на горькую линию (система укреплений вдоль границы Южной Сибири и киргизской степи. Ныне Северный Казахстан) и в Туркестан. Много казаков ушло добровольно. Сосланные и добровольно ушедшие — уходцы (всего до 7 тысяч человек), хотя и были прощены правительством в 1881 году, назад не вернулись.

    27. Старый обычай военной службы государю, старообрядческий обычай службы Богу и свой исконный древнерусский обычай общинной жизни — вот тот крест, который несли уральцы на свою Голгофу. В двух противоположных течениях шел корабль Российской империи. На одном полюсе люди красного дракона— бесноватые ангелы ублюдочной идеи — подводили глубинные мины под днище огромного корабля. На другом — истинная Русь уходила в Сибирь, ставила кержацкие поселки, и уходила вместе с ними из России древняя мечта о сладостной Земле Беловодии. Святая Русь! Не ты ли это?

    На двух полюсах две крайние непримиримые веры. С одной стороны вера в революционный прогресс, в прогресс вообще, с другой — вера в спасительный обычай дедов и отцов, крайний консерватизм и нежелание тревожить природу по пустякам. Где правда? Вот маленький пример.

    28. В конце 19-го века уральские купцы-миллионщики решили основать на Урале пароходную компанию. Подзадоривал пример их собратьев на Волге. Да вот беда! Рекой владеет Уральская казачья община, а купцы в большинстве своем иногородние и, несмотря на свои миллионы, прав казачьего владения не имеют. Видит око да зуб неймет. Купцы обращаются к атаману. Но и атаман не имеет права решения такого вопроса без ли согласия всей общины. Собирается с16зд депутатов войска. Ответ однозначный — "Не можно сего принять..." Можно улыбнуться на это извечное... "понеже дело новое, необычайное". Но и выступление на съезде ученого-ихтиолога Н.А. Бородина, научно обосновавшего огромный экономический ущерб по сравнению с малой пользой развитого пароходства, и выступления простых казаков-депутатов, говоривших о том, что негоже пугать реку дьяволовой машиной, — было единодушным.

    Так и бегал один разрешенный войском прогулочный пароходишко купца Ванюшина между Уральском и Оренбургом. В 1916 году к нему присоединился еще один "разрешенный" между Уральском и Гурьевом.

    29. Время — главный судья. Непоправимый ущерб нанесло строительство "развитого" пароходства, начиная с 30-х годов при драконьей власти.

    Вот что говорят ученые: гурьевский ихтиолог Н.Е. Песериди — "Винты судов убивают огромное количество кормовых организмов, личинок молоди и даже взрослых рыб. Струи воды, возникающие при движении судов, разрушают ложе реки, а в дельте и берега, зарывают в грунт отложенную икру".

    Географ-ландшафтовед А.А. Чибилев:
    "Судоходство на Урале наносит неисправимый ущерб речной экосистеме. С целью улучшения навигационных условий на реке постоянно ведутся дноуглубительные работы. Долгое время для углубления фарватера велась бомбежка (!) реки. Еще в 30-х годах были взорваны, например, перекаты у Индерборского, сложенные огромными каменными плитами. В результате были уничтожены самые ценные нерестилища осетровых рыб.

    У судоходства на Урале нет будущего. Пусть Урал будет голубой дорогой к местам нереста для каспийских белуг и осетров и зеленой дорогой для многочисленных стай перелетных птиц. Наконец, пусть Урал станет дорогой для любителей водных путешествий на плотах, лодках, байдарках, желающих побыть наедине с неповторимой природой Уральской поймы".

    Сто лет назад Н.А. Бородин писал: "Как землевладение, питающее большую часть населения России, является в глазах простолюдина не простым занятием, и окружается особым поэтическим ореолом, так и рыболовство у уральских казаков представляло доселе любимый промысел населения, имеет свою поэзию: почти во всех местных бытовых песнях неизменно фигурирует "Яикушка — сын Горынович с золотым донышком, серебряными краешками", заменяющий здесь "Мать сыру землю".

    В.Г. Короленко в очерке "У казаков" упоминает забавный случай. Он хотел искупаться в Урале, на что казак сказал ему: "Тут нельзя. Река отдыхает".

    Крайний консерватизм и... Негоже пугать реку... Река отдыхает.

    Революционные прогрессисты и... бомбежка реки в целях углубления фарватера!

    Да ведь это еще не все: красный дракон, отнял реку у народа, который был ее хозяином, который молился на нее, воспевал ее в своих песнях; отдал реку народу вообще. Как, впрочем, и вся Россия отнята у народа и передана в бессрочное владение людям красного дракона, ловко спрятавшихся за народ — вообще.

    Новые владельцы реки, люди красного дракона, — прежде обком, горком и проч., а ныне областная администрация. Суть преобразований проста: бывший первый секретарь обкома стал главой администрации, обком, естественно, — администрацией; а деятели горкома возглавили "демократическое движение Приуралья" — так что преемственность продолжается. Ладушки, ладушки, где были? У Бабушки... Завидная мимикрия. Так вот, новые владельцы, свято уверенные в том, что скушанная ими черная икра и красная рыба не истощит "богатейших рыбных запасов Урала", накрепко огородили эти запасы от народа — вообще рыбнадзором и водной милицией; справедливо полагая, что народ — вообще, активно кушая, эти запасы истощит. Но, несмотря на 70-летнее старание драконьей власти, у народа вкус к деликатесам еще остался.

    И с началом эпохи "развитого" пароходства начинается на Реке тайная война, а обожествляемая и воспеваемая в до драконьи времена Урал-реченька становится все более и более опасной для человека. Золотое донышко Урала испещрено крючьями. Решивший искупаться в незнакомом месте (и никто ему не запретит, как во времена Короленко) рискует, по образному выражению местных жителей, сесть на крючок. Их не видно на поверхности, они скрыты под водой, а каждый такой крючочек выдерживает 200-300 килограммовую белугу или осетра в два человеческих роста.

    Ранее, в до драконьи времена, рыбный промысел у уральцев был праздником. Работа — праздник, ритуальное действо, в котором участвуют все, и каждый на виду у всех, а сверху смотрел на них Господь и улыбался. Ныне другие сюжеты и сказка другая... О красном драконе.

    30. ...В поселке Н., на берегу Урала жили два семейства по соседству. Жили — жили и вдруг повздорили. Однажды глубокой ночью, под самое утро, глава одного из семейств с сыном сел в лодочку и отправился проверять свои крючья, не сидит ли там осетр, а то и два. Глава враждующего клана предусмотрительно оповестил об этом стражей порядка и рыбоохрану. Благо дело, знал расписание соседей, потому что и сам этим занимался. В результате отцу и сыну — по три года, недремлющему духу соседа — благодарность от властей, и еще один факт торжества сатанизма. А снизу, из глубин ада, смотрит на все это красный дракон с мерзкой улыбкой. И таких сюжетов с различными вариациями множество.

    Горит подожженная факелом прогрессистов Земля. Станут воды реки горьки и ядовиты. Птица улетит от человека и зверь убежит от него. А с неба-небушка вместо чистого дождика, вместо белого снега — польет красный дождь и посыпется черная сажа. И, задыхаясь серным смрадом сатанинского огня, падут на колени и завоют в один голос, забыв все слова на свете, — о-о-о-же...

    Остановиться бы, вспомнить свою мечту о Земле Беловодий. Да где там. Новые прогрессисты, перекрашенные красные дьяволята, приплясывая под музычку: деньги-деньги, ля-ля, рынок-рынок, ля-ля, манят усталый, разуверившийся народ в новую ловушку красного дракона.

    Раньше, органчик вместо головы, ручкой заводили, теперь проще — нажали кнопочку, вставили новую кассету, — вот вам новая песенка. И невдомек им, и никак не поймут, что пока не вспомнит народ свою мечту, свои песни, никакая "Новая экономическая программа" не спасет. Не возродивши душу, тела не возродить. Не могут понять, что древний-то огонек лучше бы, что не все яблочки прогресса с древа познания добра и зла во благо. Из-за одного-то изгнан человек из Рая, а за те яблочки, что сорваны в последнем столетии, как бы не быть человечеству изгнанным с Земли. Тут все яблочки вперемешку — и яблочки общественного прогресса, и технического, и всевозможных перестроечных нелепиц — работают на одного господина в черном берете. Того, кто подсунул доверчивой Еве первое яблоко, приняв обличье лукавого змея; того, кто вел за руку слепого Фауста, а теперь ведет перекрашенных в демократические цвета, слепых от гордой уверенности в своем особом зрении, красных дьяволят...


    31. В конце 19-го века на Всемирной Парижской выставке за организацию хозяйства общины Уральское войско получило золотую медаль. Европа увидела и оценила — дары Урала, труды ихтиолога Н. Бородина, сезонный круг работы на реке в описаниях и, картинах, макет образцовой фермы казака-хлебороба и на десерт закусила яблоками из войскового сада.

    Время на разломе веков 19-го и 20-го — спокойная пора общины. Действует казачье самоуправление: съезд депутатов от станиц и форпостов выбирает Хозяйственное правление. На ежегодных съездах заслушивается доклад наказного атамана о деятельности правления. Тут же войсковая типография издает "Памятную книжку" (Адрес-календарь Уральской области), где дается полный статистический отчет по самым разным вопросам жизни общины. Эти книжки-памятки, как называли их казаки, рассылаются по всем станицам для ознакомления и принятия к сведению. Чем не торжество демократии? И воистину Советская власть!

    32. Сейчас в областном архиве осталось всего три книжки-памятки (за 1905, 1907 и 1913 гг.). Но, видимо, и они скоро исчезнут. Люди красного дракона с самого начала своей власти ретиво взялись за уничтожение народной памяти.

    Россия — колосс на глиняных ногах, тюрьма народов, поголовно неграмотная и отсталая, — всякая ложь в копилочку краснодраконной бессовестности. Все свидетельства позитивного и интересного уничтожались мгновенно. Неизвестно когда, видимо в середине 20-х годов, был уничтожен 300-летний архив Уральской области. Нынешняя архивная история г. Уральска - взятие красными 24 января 19-го года Уральска! А далее в глубь веков — пустота. Словно ничего и не было! Уничтожены все уникальные документы, с которыми знакомился А.С. Пушкин, работая над "Историей Пугачевского бунта", списки казаков, протоколы заседаний съездов выборных, документальные свидетельства деятельности наказных атаманов, таких, например, как А. Столыпин, отец реформатора П.А. Столыпина.

    Из краеведческого музея потихоньку исчезли дипломы и призы, которыми награждалась община на выставках в Москве, Петербурге и за рубежом. Исчез фотографический снимок грамоты царя Александра III из музейной экспозиции, пожалованной войску 9 июля 1891 года, в которой подтверждалась владенная грамота на Яик (Урал) и земли, данная царем Михаилом Федоровичем Романовым. Список уничтоженного огромен, всего не перечесть, и — самое страшное —уничтожение памяти народа продолжается...

    33. После событий 1874 года (уходцы) обычай службы наемкой возвращен уральским казакам. Исследователь М.П. Хорошхин, характеризуя общину, выделяет две главные особенности — отсутствие частной собственности и наемку:

    "Живой интерес представляет расположенная на отдаленном юго-востоке Европейской России, по нижнему течению реки Урал и его притокам, обширная многочисленная община, резко отличающаяся от других общин и известная под именем Уральского казачьего войска.

    Различие это бросается с первого же взгляда на карту: Уральская община занимает почти шесть с половиной миллионов десятин пространства и заключает 90 тысяч жителей.

    Все земли, все воды, леса и другие угодья находятся в общем нераздельном пользовании. На всем земном шаре нет такой многолюдной общины, владеющей миллионами десятин.

    Другая особенность, столь же резко отличающая ее, состоит в том способе отбывания воинской повинности, которую несут казаки перед государством. На службу идет не тот, кому досталось по очереди, а желающий служить, и за то, что он, уходя, не может пользоваться войсковыми угодьями, остальные выдают ему вознаграждение.

    Нигде, не только в России, но и в Европе, нет такой общины, которая была бы поставлена, хотя бы и в отношении отбывания воинской повинности, в такие оригинальные условия. Отсюда понятно, насколько общинный способ пользования войсковыми угодьями связан с порядком отбывания воинской повинности, и понятно станет, как всякий уралец дорожит сложившимися веками обычаями, вошедшими в плоть и кровь каждого; уралец крепко стоит за старину, за порядки и обычаи своих отцов и дедов и готов нести за это тяжелый крест. Консерватизму уральцев в значительной степени содействуют еще две причины: сильное развитие старообрядчества и обособленность войска, которое лишь в недавнее время понемногу стало сливаться с остальным населением Империи!"

    Казак, уходящий на службу, получал от общины подмогу, в среднем 350—400 руб. на три года службы. Иногда подмога поднималась и за тысячу рублей — все зависело от того, куда шел в службу казак (в гвардию, в Москву, в Петербург, в Туркестан, на внутренние степные укрепления и т.д.). Величина подмоги зависела не от престижности службы (например, в гвардии), а от ее опасности. Подмога довольно высока, если учесть, что цены на общероссийском рынке тогда были таковы: лошадь 10—50 руб. (бывало и больше, бывало и меньше), корова 3—10 руб.; пуд черной икры 5—10 руб., пуд осетрины 3—5 руб. И надо заметить, что платило подмогу не государство, а община, и не только платила, но и обучала воина владению оружием, секретам казачьего боя. А в случае гибели казака община содержала семью погибшего.

    Но вряд ли подмога — главное, за что так упорно боролась община 300 лет. Главное — идти на службу своей волей, своей охотой, знать, что идешь сам, добровольно — воля и свобода выбора — вот что самое ценное в жизни.

    Эх, была бы волюшка
    Во широком полюшке,
    Во широком полюшке
    Да волюшка б была.
    Любо, братцы, любо,
    Любо, братцы, жить...

    34. Не только воинов поставляла община России. Годовой оборот средств перед первой мировой войной на территории общины выражался суммой 29 373 459 рублей. Причем вывоз значительно преобладал над ввозом. За период с 1902 по 1911 годы вывоз достигал в среднем за год: по продуктам скотоводства 11 974 000 руб. по продуктам хлебным 1500 000 руб. по продуктам рыбным 5 934 000 руб. Общая сумма 18 408 000 руб. На войсковой территории существовало 5 ярмарок — Уральская, Калмыковская, Сламихинская, Иртекская и Гурьевская, на которые съезжались торговые люди со всей России. В Уральске был один из крупнейших в России хлебный рынок. Не обладая большим количеством плодородной земли (земледелие возможно лишь на севере области), уральцы не только обеспечивали себя хлебом, но и поставляли зерно на продажу. По данным отчета наказного атамана, в 1913 году валовый сбор зерна на войсковой территории (производство зерна иногородними крестьянами-переселенцами на бухарской стороне не учитывалось) исчислялся 11 322 993 пудами. Беспошлинно казак имел право на распашку 350 десятин, если же распахивал более установленного, то вносил в войсковую казну по 3 рубля в год за каждые следующие 10 десятин. Товарную пшеницу отвозили на волжские пристани. Этим, в основном, занимались торговые агенты саратовских и самарских купцов.

    Но главную свою добычу — красную рыбу и черную икру казак чаще всего вез в Россию сам. В среднем ежегодно вывозилось 65-80 тысяч пудов красной рыбы, полмиллиона пудов рыбы других сортов, так называемой черной рыбы, 7—10 тысяч пудов белорыбицы, 8—10 тысяч пудов осетровой икры. Местное потребление рыбы не учитывалось, строгий же учет вывоза определялся существованием пошлины, за счет которой пополнялась войсковая казна.

    С началом осени к осенним ярмаркам и зимой после "Багренья" шли целыми станицами обозы с рыбой в Россию. Отвезет казак воз рыбы и назад везет целый воз: "мануфактура", сахарные головы, пряники-жамки, лампасею (монпансье), глядишь, и граммофон прихватит, соблазнясь безделицей — много чего можно было купить в прежней России. Любо, братцы, любо, Любо, братцы, жить...

    35. Российская печать не обходила вниманием Уральскую общину. До 1917 года трижды издается полное собрание сочинений уральского писателя Иосаафа Игнатьевича Железнова (1822—1862), выходят в свет труды по истории, этнографии, фольклору, общинному устройству и хозяйству Уральского края — А. Рябинина, братьев Железновых, П. Свешникова, Н.Данилевского, Н. Бородина, Н. Огановского, А. Карпова, Н. Савичева, М. Хорошхина, И. Шапошникова, А. Северцева и др. Журнал "Наука и жизнь" на протяжении десяти лет (с 1891 по 1901) регулярно печатает материалы об Уральской общине.

    Много раз вопрос — почему? — звучит в трудах исследователей.

    Почему: язык уральских казаков напоминает московский диалект с твердым "Г", четким "Р", откровенно акающий, но в отличие от мягкого плавного московского говора, речь уральского казака словно порыв степного ветра — резкая с неожиданными интонациями. Еще В.И. Даль заметил: "... кто не узнает при первой речи уральского казака, по резкой скороговорке его; донца — по особой примеси южно-русского говора..."

    А. Карпов, исследуя опросные листы первой переписи (1723 г.), пришел к выводу, что Уральская община складывалась на основе великорусского этноса Севера и Центра Руси, независимо от Донской общины, хотя взаимоотношения между двумя первыми русскими казачьими общинами были самыми тесными.

    Почему: праздничный костюм уральской казачки начала 20-го века — один к одному — точная копия праздничного женского костюма Севера Руси 16—17 веков?

    Значит, были, существовали тайные дороги между старообрядческим Севером Руси и единоверным ему Югом, и рядом с официальной императорской Россией, рядом с куцым полуевропейским костюмчиком, жила затаившись исконная Русь.

    И этот необычный культ святого Михаила. Его грозный лик воителя на стягах. Главный культовый собор — архистратига Михаила. Центральная улица казачьей столицы Уральска — Большая Михайловская. И, наконец, основной праздник всей общины — день 8 ноября (ст. стиль). Собор архистратига Михаила и прочих Небесных сил справляется с неменьшим размахом, чем пасхальные праздники.

    Почему, при такой религиозной многоголосице — удивительная веротерпимость? И откуда эта странная мечта о сказочной Беловодии, земле правды, добра и вечной жизни?

    По данным А. Рябинина, в 1862 году в войске было: православных 62 чел., старообрядцев-единоверцев 39 961 чел., старообрядцев австрийского упования 30012 чел., не приемлющих никакого священства "от человеков" — 296 чел. В середине 60-х годов три уральских казака (один из них Варсонофий Барышников) отправляются на поиск Земли Беловодии. Путешественникам собирается "казна на расходы" всем войском и вручается карта загадочного инока Марка, будто бы уже побывавшего там.

    В.Г. Короленко, один из последних свидетелей жизни Уральской общины, писал в очерке "У казаков. Из летней поездки по Уралу":

    "По своему религиозному настроению Урал глубоко консервативен. В одной статье местной газеты мне попалось перечисление толков, между которыми распределяется население большой казачьей станицы. Тут есть поморцы или перекрещенные, признающие, что в господствующей церкви воцарился антихрист, и потому принимающие обращенных не иначе, как после второго крещения; федосеевцы или чистенькие, отрицающие брак; дырники, молящиеся на восток и притом преимущественно под открытым небом, чтобы примирить это требование с условиями климата, они прорубают отверстие в восточной стене дома и молятся, глядя в него на небо; есть признающие священство австрийцы, окружники, принявшие Белокриницкую иерархию, основанную греческим епископом Амвросием; беспоповцы, сманивающие священников у господствующей церкви. Есть и единоверцы, но особенно много так называемых никудышников, не признающих никаких компромиссов и потому не ходящих никуда, где молитвы совершают австрийские ли, единоверческие или беглые священники... ... Никудышник не идет на компромиссы и только тоскует об утерянной благодати, не находя ее ни в одной из существующих церквей. На этой почве возникла странная, почти волшебная сказка... История всякого раскола проникнута этой поэтической легендой. Где-то там — "За далью непогоды", "За долами, за горами, за широкими морями" — рисуется темному и мечтательному воображению блаженная страна, в которой промыслом Божиим и случайностями истории сохранилась и процветает во всей неприкосновенности полная и цельная формула благодати".

    Дневник Г. Хохлова, возглавившего второе известное путешествие в Беловодскую землю, написанный полууставом, В.Г. Короленко перевел на русский язык начала 20-го века (еще не искаженный людьми красного дракона) и издал книгой.

    Сам же об этом путешествии уральцев написал в очерке "У казаков" следующее: "25 января 1898 года в Кирсановском поселке избрана "депутация", в которую вошли по выбору: во-первых, урядник Рубеженской станицы Вонифатий Данилович Максимычев, во-вторых, Онисим Варсонофович Барышников, в лице которого на поиски Беловодий отправлялось уже второе поколение, а в-третьих, — мой январцевский знакомый Григорий Терентьевич Хохлов... 22 мая они выехали из Уральска, а 30-го сели на пароход, отходивший из Одессы в Константинополь. С этого дня, собственно, и началось заграничное путешествие депутатов Урала в Беловодское царство, и среди международной толпы купцов, военных, ученых, туристов, дипломатов, разъезжающих по свету из любопытства или в поисках денег, славы и наслаждений, — замешались три выходца как бы из другого мира, искавших путей в сказочное Беловодское царство..."

    Но сколько этих путешествий осталось в неизвестности...

    Почему, в эпоху тотального распада сельской общины по всей России, уральская процветает и все более укрепляется в своих основах: "Вся эта земля не знает ни частной собственности, ни даже русских общинных переделов. Все ее обитатели — как одна семья, каждый член которой имеет одинаковое право на родной клок этой земли, раскинувшейся от края и до края горизонта, неделенной, немежеванной, и никем не захваченной в личное владение...

    ... Надо отдать войску справедливость: загородив свою реку, оно сумело завести на ней образцовые порядки, и общинный дух сказался на реке гораздо полнее, чем в земельной общине. В собрании уполномоченных ежегодно дебатируются вопросы, возникающие на почве общинного рыболовства, и после всестороннего обсуждения осторожно вводятся в практику".

    И это на территории протяженностью в тысячу верст, равной трем нынешним прибалтийским государствам, с населением в четверть миллиона. (Перед первой мировой войной Уральская община, 236 тыс. человек, проживала в четырех городах — Уральск, Гурьев, Илек, Лбищенск, в 30 станицах и 450 хуторах.) Ни наплыв переселенцев — иногородних из России, ни присоединение к области Темирского и Мангышлакского приставств на Бухарской стороне, где кочевали племена Младшего жуза: алимулы, байулы, жетиру и киргизы-адайцы, — не ослабили основ общины. Уральцы строже стали смотреть за своей рекой, добиваясь строжайшего выполнения указа от 29 июня 1788года о недопущении залинейных киргиз к Уралу ближе чем на 15 верст, а переселенцы из России не имели прав на войсковые земли и селились, в основном, на левобережье, все на той же Бухарской.

    Община сторонилась любого чужака в какой-то своей особой гордости. В ясном ощущении своей избранности. Сознание своей особенности слышно в каждой поэтической строчке историка и поэта, уральского казачьего офицера Л.Б. Карпова. Потомок московского стрельца, он обращается к своему современнику — москвичу (стихотворение 1910 г.) со словами горечи, недоумения и гордости:

    Москвич! Ты осудил нас рано;
    В нас бьется кровь с тобой одна.
    Мы Русь! — Та Русская страна.
    Что никогда не знала пана!

    Мы сотни лет уж так живем.
    Но вас, увы, не узнаем,
    Вы обезличились... смешались...
    ……………………

    Мы горды званием своим,
    И русским именем гордимся.
    И признаваться не стыдимся,
    Что мы всем русским дорожим.

    В то время как на заграничных сборищах люди красного дракона, это черное воронье русской истории, каркали друг другу картавыми голосами о перманентных и всемирных революциях, на окраине Великой империи жила, развивалась Уральская община, заповедный островок допетровской Руси; и может быть, многое в ее устройстве, в ее особенностях было ответом на самые злободневные вопросы России, стоящей на пороге 17-го года, да и России сегодняшней, тоже застывшей перед пропастью в растерянности, в бездеятельном оцепенении; и может быть, последнее путешествие 1898 года уральских казаков Григория Хохлова, Онисима Барышникова, Вонифатия Максимычева в Беловодское царство было предчувствием грядущей беды. До нашествия красного дракона оставалось 19 лет...

    Валерий Поленов


     
    Ссылки по теме:
     

  • Валерий Поленов. Последний год, начало

  •  
    Поиск Искомое.ru

    Приглашаем обсудить этот материал на форуме друзей нашего портала: "Русская беседа"