На первую страницу сервера "Русское Воскресение"
Разделы обозрения:

Колонка комментатора

Информация

Статьи

Интервью

Правило веры
Православное миросозерцание

Богословие, святоотеческое наследие

Подвижники благочестия

Галерея
Виктор ГРИЦЮК

Георгий КОЛОСОВ

Православное воинство
Дух воинский

Публицистика

Церковь и армия

Библиотека

Национальная идея

Лица России

Родная школа

История

Экономика и промышленность
Библиотека промышленно- экономических знаний

Русская Голгофа
Мученики и исповедники

Тайна беззакония

Славянское братство

Православная ойкумена
Мир Православия

Литературная страница
Проза
, Поэзия, Критика,
Библиотека
, Раритет

Архитектура

Православные обители


Проекты портала:

Русская ГОСУДАРСТВЕННОСТЬ
Становление

Государствоустроение

Либеральная смута

Правосознание

Возрождение

Союз писателей России
Новости, объявления

Проза

Поэзия

Вести с мест

Рассылка
Почтовая рассылка портала

Песни русского воскресения
Музыка

Поэзия

Храмы
Святой Руси

Фотогалерея

Патриарх
Святейший Патриарх Московский и всея Руси Алексий II

Игорь Шафаревич
Персональная страница

Валерий Ганичев
Персональная страница

Владимир Солоухин
Страница памяти

Вадим Кожинов
Страница памяти

Иконы
Преподобного
Андрея Рублева


Дружественные проекты:

Христианство.Ру
каталог православных ресурсов

Русская беседа
Православный форум


Подписка на рассылку
Русское Воскресение
(обновления сервера, избранные материалы, информация)



Расширенный поиск

Портал
"Русское Воскресение"



Искомое.Ру. Полнотекстовая православная поисковая система
Каталог Православное Христианство.Ру

Православное воинство - Библиотека  

Версия для печати

Саур-могила

Главы из романа

75-лет назад именно в такие же жаркие дни конца августа 1943 года шла ожесточённая битва на Миус-фронте и на самой значимой высоте обороны фашистов Саур-Могиле.

Былинный курган был ключом открывающий дверь к освобождению многострадального Донбасса и всей Левобережной Украины. После победы наших фронтов на Курской Дуге, освобождения Харькова и Донбасса ненавистного врага отогнали за Днепр.

Битва за Донбасс яркая и героическая страница Великой Отечественной войны. В послевоенные десятилетия, когда ещё были живы непосредственные участники сражений на Миус-фронте, говорить о тех значительных событиях в истории войны было не принято, а порой и запрещено, потому что, только ценой невероятных усилий советского солдата и ценой жизни сотен тысяч воинов была прорвана глубокоэшелонированная оборона фашистов Миус-фронт, который проходил от Азовского моря на юге до самых дальних отрогов Донецкого кряжа на севере. Нашим полководцам ставили в вину необоснованно огромные потери на этом театре военных действий. Рассуждать об этом, после свершившихся событий, неблагодарная затея, а я думаю, что просто подло даже говорить об этом.

Массовый героизм наших воинов их беспримерные подвиги не померкнут в веках, и жизни, которые положили здесь в донецких степях на алтарь общей победы нашими чудо-богатырями были не напрасны.

С потерей Донбасса немцы лишились важного промышленного района, здесь были обескровлены десятки фашистских соединений, именно на Курской Дуге и, я добавляю, Миус-фронте, был, как принято говорить, сломлен хребет гитлеровской Германии.

Об этом главы из моего нового романа «Саур-Могила».

 

САУР-МОГИЛА

 

О Боян, старинный соловей!

Приступая к вещему напеву,

Если б ты о битвах наших дней

Пел, скача по мысленному древу;

Если б ты, взлетев под облака,

Нашу славу с дедовскою славой

Сочетал на долгие века…

(«Слово о полку Игореве»)

 

 

* * *

В заповедной степи над необъятными просторами ковыльного моря возвышается курган, его пологие склоны в былинном безмолвии распластались на все четыре стороны света. Курган, словно исполинский богатырь, лежит с обнаженной грудью под сияющими прозрачной голубизной небесами и тяжело дышит горячим, степным ветерком, заполняя донецкую ширь запахами цветущих трав.

Дурманят ароматы сон-травы, золотистого адониса и фиалки. Степь калейдоскопом красок голубого, фиолетового, красного, желтого цветения пленит взор. Склоны кургана покрыты синими соцветиями шалфея, лиловыми искрами астрагала, цветёт душистый чабрец, полынь и молочай, раскрывает свои лепестки цикорий и все это волшебное соцветие окутано седой, ковыльной тырсой.

По девственным склонам кургана на вершину выехал всадник, перед ним открылась величественная панорама. До тех пределов, куда мог достать человеческий взор, все пространство было в сияющей легкой дымке, которая окутывала окрестные балки, небольшие байрачные леса с их дикими обитателями, которые прятались в непроходимых зарослях терновников.

Над курганом, шелестя своими красными крылышками, пролетела одинокая утка-огарь, блестящие блюдца небольших озер, разбросанные в округе, призывными стеклышками сверкали в дали и манили пернатых обитателей. На юг от кургана, соединяясь с горизонтом, сияла узенькая ленточка Азовского моря или как называли его тюркские племена Балык-денгиз (рыбное море). Всадник, прикрываясь могучей ладонью, всматривался вдаль, примечая любое движение в бескрайней степи. Величественную тишину, в густых девственных травах, изредка нарушали посвисты сурков и шуршание дроф. Богатырский конь, фыркая, словно предчувствуя опасность, топтался на месте.

У подножья кургана в дубовой роще расположился казачий бивак, запахло вареной снедью. Сотоварищи конного воина стали маячить ему, зазывая к столу. Всадник пустил коня по склону и подъехал к казачьему лагерю.

– Отведай полевого узвару, Климушка, – сказал седой казак, – а то нонче ещё долго нам в дозоре стоять.

– Благодарствую братцы, с удовольствием откушаю вашей похлебки.

Казак лихо спрыгнул с коня и, перекинув повод через могучую гриву, пустил коня пастись. Воин поудобнее устроился на поляне, облокотился на могучий ствол дуба. Седой казак поднес ему большую чашу с едой. Казаки принялись за трапезу. Полилась дружеская беседа.

– А слышал ли ты, Климушка, что на этом кургане захоронена степная царица? Говаривали старцы мне легенду, что в далекие времена она правила здесь в степи всеми кочевыми племенами. Была невероятной смелости, справедливости и ума баба, её почитали и боялись все в округе, а когда сгинула она смертью лютой, то похоронили царицу на самой вершине кургана, укрыв земелькой гробницу, – поглаживая усы, проговорил седой казак. – И сокровища несметные уложили с царицей в могилу, укрыли неподъемными каменными плитами и курган насыпали соплеменники царские. Да вот, только поговаривают, что бусурмане татарские разрыли курган и ограбили гробницу, и витает ее душа теперь неприкаянная над степью. Порой приходит по ночам царица на свою оскверненную могилу и плачет, горюет по роду грешному людскому. Путникам с чистыми и праведными помыслами она всегда в подмогу, а злодеям царица погибель посылает. И еще говаривали старцы, что успокоится ее душа только тогда, когда над ее могилой захоронят воина великого и тогда встанут они небесной парой над курганом, и будут охранять наши южные просторы от врагов во все времена.

Клим Саур слушал товарища и вспоминал недавний сон, что словно явь привиделся ему. Приснилась в золотых убранствах казаку женщина невиданной красы.

– Здравствуй, молодец добрый! – говорит красавица в золотых доспехах. – Куда путь держишь, что ищешь в степи вольной, да на моем кургане?

Отвечал ей Клим:

– Слышал молву о твоей красоте да храбрости, вот и пришел на тебя посмотреть. За твою душу помин выпить. Не прогонишь?

– Ну, бравому воину всегда рады, – отвечает царица. – И словечком, отчего же не перекинуться. Да и выпить вина не худо бы, коли ты принес.

Слово за слово, долго говорили. Вино пили. Про битвы вспоминали да походы.

Царицына рука в Климовой руке оказалась.

И говорит ему царица:

– Люб ты мне. Пока была в жизни земной, не знала я любви. Никого не любила. Ни чьих речей не слушала. Никто своими губами не касался губ моих.

Коли по нраву тебе царица, так поцелуй меня. Да в любви и верности поклянись до гроба. Полюбишь – все отдам тебе, что сама имела: и удачу военную, и славу…

Зажмурился Клим и поцеловал царицу. И в тот же миг проснулся.

Лишь в ушах не то конское ржание, не то эхо:

«До скорого, любый, до ско-ро-о-го…»

Целый день после этого сна ходил Клим сам не свой, а под вечер, роясь в походной сумке, он нашел золоченый наконечник стрелы и перстень старинный. Когда он надел тот перстень на безымянный палец свой невероятная сила могучей, теплой волной влилась в тело казака. И сейчас вспоминая сон, и слушая товарища, Клим Саур посматривая на перстень, невесть откуда явившийся ему, подумал: «Дивны дела, Твои, Господи!..»

Конь Клима Саура беспокойно пасся у подножья кургана, то и дело, замирая и поднимая голову, настороженно вслушивался в, казалось, безмятежную тишину степи.

Вдруг, налетел порывистый ветер, и небо заволокли свинцовые, тяжелые, черные тучи. Лохматые небесные темные кудри, словно клинком, пронзила молния. Ударил гром. Буря нарастала и катилась над степью, сплошная стена ливня обрушилась на землю. Казаки укрылись в шалаше, только Климу было как-то не по себе, с очередной вспышкой молнии засверкал перстень на пальце Саура. Буря стихала, и тут-то послышался топот конских копыт. Казаки выскочили на поляну и увидели, что их небольшой отряд окружают степняки. Началась кровавая сеча.

Клим отчаянно рубил врагов. Все смешалось на поляне у дубравы. Саур посвистом призвал коня и, выхватив из кострища головешку, запрыгнул в седло. Клим, отбиваясь от бусурман, крикнул товарищам:

– Прикройте, братцы! Я на курган!

Саур поскакал к вершине, засвистели десятки стрел над головой, но невиданная сила отводила их остервенелые жала от могучей спины казака и его коня. На вершине кургана у сторожевой вышки Клим стал раздувать костер, но мокрые дрова и трава не хотели загораться. В неравной сече у подножья кургана татары стали одолевать отряд казаков и вот уже несколько басурманских всадников прорвались сквозь заслон, приближались к вершине кургана. И тут-то, не причинив вреда Сауру, огненная стрела молнии с небес ударила в самый центр костра и в этот же миг дрова вспыхнули. Всё это произошло на глазах у татар, они испуганно остановились и не решались скакать дальше. Клим схватил горящие поленья и бросил их в огромный сигнальный котел, который был доверху наполнен смолой. Из котла повалил черный дым, смола загорелась, и тревожный шлейф пополз в небо над курганом. Сигнал об опасности был подан. Татары, опомнившись, стали прорываться к вершине кургана, но непреодолимой преградой на их пути встал русский богатырь Клим Саур. Бился он отчаянно, десятки врагов нашли свою смерть на склонах кургана. Солнце уж катилось к горизонту, но басурмане никак не могли одолеть лихого казака. Израненный, но не побежденный Клим Саур из последних сил опрокинул в толпу врагов котел с горящей смолой и рухнул наземь пронзенный вражеской пикой. Недолго ликовали татары на вершине кургана, через реку Миус уже переправились передовые русские полки и отбросили далеко в степь басурманье войско. Казаки вместе с доблестным богатырем Климом Сауром грудью закрыли родную землю, предотвратив очередной набег степных стервятников.

На следующее утро пред взором дружинников предстала страшная картина боя великого, и покраснел седой ковыль от крови людской. Товарищи похоронили героя Клима Саура на вершине степной горы и шлемами своими насыпали над его могилой гору земли, и стал курган ещё выше, и стала в народе величаться та великая гора Саур-Могилой. Воссоединились в небесах души древней царицы и Клима Саура, и стали склоны кургана Саур-Могилы ждать новых ратных подвигов…

 

 

* * *

Ночь, 18 августа 1943 года. Штаб 5-й ударной армии расположился в просторном казачьем курене. За столом, на котором были разложены оперативные карты, сидели командующий армией Вячеслав Дмитриевич Цветаев, начальник штаба армии Александр Кондратьевич Кондратьев, член военного совета армии Исмаил Булатов, штабные офицеры. Опаленные жгучим донским солнцем лица офицеров при свете небольшой лампочки запитанной от аккумулятора казались особо суровыми, даже молоденький адъютант командарма выглядел непогодам мужественно, он то и дело поправлял свою портупею стоял в сторонке и ловил каждый жест Цветаева. Все ждали командующего фронтом.

 

Вячеслав Дмитриевич, не поднимая головы и двумя руками опершись на штабную карту, нарушив тревожное молчание собравшихся участников военного совета, обратился к начальнику штаба:

– Александр Кондратьевич, доложите обстановку на нашем участке фронта…

Со двора донеслись звуки подъехавшей машины. Адъютант выскочил в сени куреня и через какое-то мгновение в штаб вошел командующий Южным фронтом генерал-полковник Фёдор Иванович Толбухин.

– Товарищи, офицеры! – подал команду Цветаев.

– Сидите, сидите, товарищи. Продолжайте совещание…

Толбухин сел на свободный стул у стола, где была разложена карта. Кондратьев начал доклад.

– Основная линия обороны немцев начинается у побережья Азовского моря к востоку от Таганрога, затем проходит по реке Миус. Глубина укреплений линии местами доходит до 11 километров. Вдоль реки Миус линия обороны по правому, то есть высокому берегу реки. Также фашисты использовали для обороны частые обрывы, высоты, овраги и скалы, что характерные для данного участка Донецкого кряжа. Но главное, в систему обороны входит курган Саур-Могила – господствующая высота вблизи села Сауровка.

По оперативным данным к концу сегодняшнего дня, в этом районе наши войска прорвали оборону противника, но оказались под плотным артиллерийским, минометным и пулеметным огнем. Фрицы бьют с господствующих высот на большую глубину нашего наступления, большие потери. К ночи интенсивность огня уменьшилась, но завтра, я думаю, будет еще жарче. Немцы к Миус-фронту подтягивают резервы из центрального Донбасса, а также по данным фронтовой разведки и партизан идет подкрепление в количестве нескольких свежих дивизий из Крыма.

Всего для обороны по фронту задействовано порядка 800 населённых пунктов в полосе шириной до 50 километров. Вторая линия обороны проходит по правым берегам рек Крынка и Мокрый Еланчик, и через населённые пункты Красный Кут, Мануйловка, Андреевка.

Третья линия обороны проходит по правому берегу реки Кальмиус, к востоку от Сталино, Макеевки и Горловки.

Для сооружения укреплений немцы использовали рельсы, лес с шахтных складов. Сооружены цепи дотов и дзотов, пулемётные гнезда и артиллерийские позиции. Заминированы поля, прорыты траншеи, противотанковые рвы.

Ширина минных полей не менее 200 метров. Плотность дотов и дзотов доходит до 20-30 на квадратный километр…

Командующий фронтом прервал докладчика и посмотрел на Цветаева.

– Всё это понятно… Немцы просто так не отдадут Донбасс. Вячеслав Дмитриевич, что вы скажете?

– Товарищ командующий, если немцы успеют подтянуть резервы, и нам не взять Саур-Могилу, быть беде…

– Я тоже так думаю. Два раза пришлось прорывать Миус-фронт, будем прорывать в третий раз. Другого пути в Донбасс у нас с вами нет!

Главная задача возлагается на твою, Вячеслав Дмитриевич, армию. Удар следует нанести на левом фланге от села Дмитриевки до Куйбышево и наступать на Кутейниково.

Южнее Куйбышево должны прорывать оборону противника 2-я гвардейская армия генерала Г.Ф. Захарова и 28-я армия генерал В.Ф. Герасименко.

Два часа назад я говорил с командующим Юго-Задпадного фронта Родионом Яковлевичем Малиновским. Левый фланг его фронта успешно наступает.

Механизированный корпус Танасчишина ещё три дня назад прорвал оборону противника в районах Новошахтинска, Дарьевки и Больше-Крепинской, сегодня корпус вышел к Миусу.

Командир 4-го гвардейского механизированного корпуса должен сейчас приехать на наше совещание.

Цветаев посмотрел на адъютанта.

– Как только приедет Танасчишин, немедленно зови его!

– Он уже здесь…

– Чего ж ты молчишь, бесья твоя душа! Зови!

 

В штаб вошёл Трофим Иванович Танасчишин, он был в запылённом танковом комбинезоне, усталый, с опухшим от бессонницы лицом, генерал поприветствовал всех присутствующих.

– Проходи, Трофим Иванович! – Цветаев дружески пожал ему руку.

Толбухин сходу, не теряя времени, спросил:

– Трофим Иванович, когда сможешь бросить в прорыв корпус?

– Через сутки, товарищ командующий, экипажи, особенно механики-водители валятся с ног, корпус больше недели в непрерывном наступлении…

– Отдыхать будем после войны, Трофим Иванович, к утру корпус должен атаковать противника всеми имеющимися силами, иначе будет поздно! Необходимо немедленно атаковать! Я понимаю, что люди устали… Собрать все боеспособные части корпуса в кулак, дозаправить танки, пополнить боекомплект и двумя рассекающими ударами в направлении Саур-Могилы и Матвеева Кургана опрокинуть фашистов, пока они не подтянули резервы…

Цветаев поддерживая оперативность командующего фронтом и понимающе смотря то на Танасчишина, то на Толбухина сказал:

– Фёдор Иванович, я уже дал команду сосредоточить всю дальнобойную артиллерию армии к Саур-Могиле, через час можно открыть массированный огонь в поддержку танков и пехоты!

– Хорошо, – одобрительно кивнул головой командующий фронтом, – освобождение Донбасса – это не только военная задача, но и политическая, об этом неоднократно говорил Верховный. Немцы готовят к уничтожению всей инфраструктуры этого промышленного района, а жители городов и сёл долгие месяцы находятся под фашистским сапогом. Люди ждут нас.

С ликвидацией таганрогской группировки противника в районе Матвеева Кургана и успеха вокруг Саур-Могилы есть перспектива полностью ликвидировать Миус-фронт немцев и освободить Донбасс. Нужно объяснить это всему командному составу, вплоть до командиров взводов. Наступление начинаем немедленно!

Командующий встал из-за стола, давая понять присутствующим, что военный совет закончен.

– Не провожайте меня, все по местам…

 

* * *

Жарко. Жарко людям, жарко этим испепеленным буграм донецкой степи, жарко броне танков, стволы орудий накалены, жарко матушке-земле и этот жар устремлялся в просторы Вселенной унося стоны и крики, боль и жар пылающих сердец! Но эти люди, «русские Иваны», «чудо-богатыри», поднявшись в полный рост, переборов страх, оторвали тела от спасительных брустверов окопов пошли вперед…

Пошли молча, без раскатистых криков «ура…», без криков за Сталина, если кто и кричал, то от боли и ненависти к врагу, от ярости раскрытой настежь души…

Перед атакой сотни артиллерийских орудий били по ранее разведанным целям, перепахивали снарядами переднюю линию обороны немцев, в подавление огневых средств противника включилась авиация. 

Над восходящим солнцем повис огромный полог дыма и в девственной пелене утреннего тумана в атаку, с ревом моторов и лязгом гусениц, стремительно ринулись танки. 

Свет августовского яркого солнца озарил поле битвы. Вспышки разрывов, ярче своей ярости, затмевали огненными всплесками небесное светило, но совсем скоро все небо над ратным полем укрылось копотью, дымом и пылью.

Командир стрелкового батальона капитан Федор Иванович Нестеров с наблюдательного пункта, который расположился на одной из безыменных высоток, Нестеров всматривался в бинокль.  Серые клубы пыли вперемешку с черной копотью обволокли наступающие танки. Он видел, как несколько наших машин подорвались на минах.

Со стороны Саур-Могилы ударила ожившая артиллерия фашистов. Ответный огонь фашистов становился всё плотнее.

– Броня заблудилась, мать твою… Они же не видят проходов, где вешки, черт возьми!

– Товарищ капитан, я их проведу, я знаю дорогу. Это наш взвод сегодня ночью сделал проходы для танков в минных полях, – стараясь перекричать грохот битвы обратился к командиру молодой солдат.

Атака захлебывалась. В нависшей тьме боя танкисты не видели установленных вешек. Танки один за другим останавливались и становились мишенями для врага.

– Товарищ капитан, я щас…

– Ты куда, дурень, стоять! Останься здесь, я сказал, у тебя нет страха, дурень, стоять!.. Я приказываю! – Кричал комбат, сдерживая молодого солдата, но парнишка стремительно выпрыгнул из окопа и тут же раздался взрыв, брустверная земля накрыла командный пункт. Комбат, отряхнувшись от земли, когда чуть развеялся дым он увидел невероятную картину. Солдат бежал впереди танков, указывая броне проход в минном поле.

– Молодец, Яшка, молодец, молодец, чертов сын!..

Сапер Яшка поднялся в полный рост и кричал танкистам, чтобы они двигались вслед за ним, побежал вперед. Так он провел танки через минное поле. Разорвалась вражеский снаряд, Яшка упал, его тяжело ранило. Бой продолжался…

Наши танки уже утюжили передовую фашистов, когда на КП батальона принесли обессиленное, раненное тело солдата. Его аккуратно положили в укрытии… Он был жив…

– Молодец, сынок, герой! Ты только живи, дорогой, живи, – склонился над отважным солдатом, поглаживая раненую голову Яшки, комбат Нестеров. – Немедленно его в медсанбат!

Солнце всё выше поднималось над полем битвы. Светило озарило сотни убитых и раненных солдат, солнце своими лучами освещало их окровавленные, изуродованные тела.

К исходу дня бойцы 5-й ударной армии прорвали вражескую оборону шириной в 16 километров и продвинулись в глубь на 10 километров, почти вплотную приблизились к Саур-Могиле, но главная полоса укреплений на этом участке ещё не была прорвана.

В полосе 5-й ударной армии Цветаева в ночь с 18 на 19 августа снова была проведена 70-минутная артподготовка, в которой участвовали до 1500 артиллерийских орудий и миномётов.

В ночную атаку пошли танки. В прорыв вводился практически весь 4-й гвардейский механизированный корпус под командованием генерала Танасчишина.

 Главная задача корпуса – не дать возможности гитлеровцам зацепиться за рубеж второй линии обороны по реке Крынке. К утру 19 августа корпус продвинулся вперед более чем на 20 километров. На правом берегу Крынки был захвачен плацдарм. 

Вражеская группировка была рассечена на две части. Чтобы отрезать этот клин, фашисты нанесли два встречных удара с севера и с юга на Семеновское и Алексеевку. Фашистам удалось овладеть этими населенными пунктами. Основание прорыва армии сузилось до трех километров. Над передовыми частями советских войск нависла угроза окружения. 

Командование фронтом приняло срочные меры. Прежде всего сюда были брошены крупные силы авиации Южного и Юго-Западного фронтов. Только за один день было сделано более 1000 самолетовылетов. Началась борьба за господство в воздухе. В ожесточенных воздушных боях над районом прорыва отважно сражались наши лётчики. 

20 и 21 августа в результате беспрерывных контратак немцев советские войска немного отступили. 22-26 августа германское командование перебросило подкрепление из Крыма, основой свежих сил фашистов была танковая дивизия. Собрав крупную группировку с соседних участков фронта, немцы попытались фланговыми ударами окружить наступающую армию Цветаева.

Завязались кровопролитные, не поддающиеся описанию бои. Встречные танковые атаки, рукопашные схватки под постоянным артиллерийским и пулеметным огнем, земля Донбасса дрожала, горела, плавился металл, небо то и дело покрывалось чёрным дымом, гарь въедалась в кожу солдат, и кровь, кровь, кровь…

 

* * *

 

27 августа 1943 года. Кремль. Кабинет Сталина. В кабинет по вызову хозяина вошёл Поскребышев.

– Дайте сводку генштаба по Южному фронту…

Поскребышев молча, протянул Верховному красную папку, в которой уже заранее была приготовлена докладная записка. Александр Николаевич сделал шаг назад от стола и растворился в тишине кабинета. Это качество своего помощника, быть незаметным даже тогда, когда в кабинете, кроме хозяина и его секретаря, никого не было, нравилось Сталину. Были такие моменты, когда Сталин, забывая, что Поскребышев рядом, вызывал помощника, а потом, понимая, что он рядом, добродушно улыбался в свои прокуренные усы. 

Сталин читал сводку и все больше хмурился. Александр Николаевич ловил каждое движение хозяина, пытаясь понять, что не нравится Сталину в донесении. Он лично прочитал сводку генштаба, на Южном и Юго-Западном фронте войска успешно наступали. Миус-фронт практически прорван, цена вопроса – несколько недель и Донбасс будет полностью очищен от фашистов. Сталин раскурил трубку и снова стал читать.

 

* * *

За период с 18 по 28 августа соединения и части Южного фронта прорвали сильную, заблаговременно подготовленную оборону противника, расширили прорыв до 90 км, продвинулись на глубину до 50 км и вышли на рубеж Кутейниково – Екатериново-Хапрово – Щербаков. В операции была успешно применена такая форма оперативного маневра, как фронтальный удар, нанесенный в центре, с последующим развитием успеха в сторону левого фланга. После выхода наших войск в район Кутейникова командующий Южным фронтом Толбухин, всесторонне оценив создавшуюся обстановку, решил развивать успех в сторону левого фланга с целью прижать вражескую группировку к морю и, разгромив ее, создать угрозу охвата с юга фланга и тыла всей донбасской группировки врага. Одновременно часть сил наступала на север и северо-запад, имея целью, во-первых, обеспечить с севера действия главных сил фронта, наступавших на юг, и, во-вторых, создать выгодные исходные позиции для последующего удара войск фронта в сторону правого крыла во взаимодействии с Юго-Западным фронтом.

Успешный прорыв миусских укреплений был в значительной степени обусловлен правильно выбранным направлением главного удара в полосе наступления 5-й ударной армии Цветаева, сыгравшей особенно большую роль во фронтовой операции.

Исключительно важную роль в успешном проведении наступления сыграла артиллерия. Упущения в артиллерийском обеспечении прорыва миусских укреплений в июле были учтены в августе. Фактически из-за недостатка артиллерии усиления командующий фронтом решил привлечь к участию в артиллерийской подготовке 120-мм и 82-мм минометы и артиллерийские полки дивизий второго и третьего эшелона, артиллерийские полки дивизий резерва фронта и артиллерию подвижных соединений. С учетом опыта последних операций строилась и группировка артиллерии. Для решения различных задач создавались артиллерийские группы в армиях, некоторых корпусах, дивизиях, полках. Все орудия для стрельбы прямой наводкой (орудия батальонной и полковой артиллерии, отдельные орудия калибром 122 и 152 мм) также были сведены в группы орудий для стрельбы прямой наводкой. На период артиллерийской подготовки все минометы стрелковых полков сводились в группы, во главе которых стояли начальники артиллерии стрелковых полков.

В ходе наступления четко было организовано взаимодействие артиллерии с пехотой и танками. Это во многом достигалось тем, что в батареях и дивизиях создавались подвижные передовые артиллерийские наблюдательные пункты, которые постоянно находились в боевых порядках пехоты. Продвигаясь вместе с пехотой, они обеспечивали непрерывное наблюдение за полем боя, разведку и корректирование огня.

В ночь на 24 августа советские войска снова пошли в атаку и заняли сёла Артёмовка, Кринички, хутор Семёновский. Была перерезана дорога на Таганрог, что лишило германские войска возможности перебрасывать резервы. 27 августа была освобождена Амвросиевка, сёла Большое Мешково и Благодатное. Ведется подготовка к штурму укрепрайона в районе господствующей высоты Саур-Могилы.

 

Сталин, тяжело поднялся из-за стола и медленно прохаживаясь по кабинету, стал тихо говорить.

– Как они себя любят, наши генералы… И артиллерия, и танки, и всё остальное… А какую-то «могилу» взять не могут… Немцы уничтожают Донбасс, а мы топчемся вокруг какой-то горки… Я наверное покажу Толбухину, какие бывают горы…

 

Поскребышев молчал и стоял неподвижно, словно статуя. Сталин тихонечко проплыл мимо Александра Николаевича, плавным движением руки поднял трубку телефона.

– Южный фронт, Толбухина…

Прошло несколько томительных минут для Поскребышева, хозяин его не отпустил, но и не обращал на своего помощника никакого внимания. Сталин молча рассматривал карту. Затем, не поворачиваясь к Поскребышеву стал говорить.

– После успешного наступления на Курской Дуге, Конев снова топчется под Харьковом… Мы хорошо помним Харьков сорок второго года… Правда, немцы уже не те, но ещё могут напакостить…

 

Раздался звонок телефона. Сталин взял трубку. На другом конце провода раздался четкие слова приветствия командующего Южным фронтом.

– Здравия желаю, товарищ Сталин!..

Сталин молчал, пауза затянулась, Поскребышев монументально стоял в нескольких шагах от вождя, на его лысой голове выступили капельки пота…

Сталин не здороваясь.

– Мне принесли оперативную сводку по вашему фронту… Поздравляю со взятием важнейшего вражеского узла сопротивления в районе Саур-Могилы…

Сталин тут же положил трубку телефона, раскурил потухшую трубку и сел в кресло. Хозяин поднял взгляд на Поскребышева.

– Вы свободны, сегодня я никого не принимаю…

Поскребышев вышел из кабинета вождя и бесшумно закрыл тяжелую дверь.

Толбухин воспринял этот звонок Верховного с тревогой, но несмотря на контратаки немцев в районе Саур-Могилы общая обстановка в полосе Южного фронта складывалась благоприятно, тем ни менее, курган нужно было брать немедленно. Командующий знал, чем могут закончиться такие поздравления со стороны Сталина. Полетели срочные директивы в войска.

Штурм Саур-Могилы был намечен на утро 29 августа 1943 года. В штурме предстояло участвовать частям 96-й гвардейской стрелковой дивизии, которой командовал гвардии полковник Семён Самуилович Левин.

 

 

 

 

* * *

 

 

Послушай ветры над Саур-Могилой, 
Коснись рукой пахучих диких трав, 
Здесь мужество с боями проходило, 
Легендою для всех навеки став... 

(Из песни Ф.Д. Серебрянского)

Командующий Вячеслав Дмитриевич Цветаев в глубокой ночной тиши сидел за столом и всматривался в оперативную штабную карту. Цифры, значки, стрелки заполнили практически все пространство карты, за этими значками и стрелками были его солдаты, живые люди, которые будут совсем скоро проливать кровь, отдавая свои жизни освобождая от ненавистного врага родную землю. Вячеслав Дмитриевич ещё не знал и не мог знать, что его  5-я ударная армия войдет в историю и тем, что в её штабе в Карлсхорсте под Берлином генерал-фельдмаршал Вильгельм Кейтель подпишет акт о безоговорочной капитуляции германского вермахта. Это будет в мае 1945 года, но до него ещё было очень далеко, тысячи и тысячи километров фронтовых дорог, сотни и сотни тысяч смертей, горе, боль и, конечно же, радость новых побед, а сейчас впереди был Донбасс, легендарный шахтёрский край. Там ждут освобождения от оккупантов трудовые люди, там надеются на русского солдата, верят в его отвагу, верит своим чудо-богатырям и командующий.

– Вы бы поспали пару часиков, Вячеслав Дмитриевич, – нарушил штабную тишину адъютант командующего.

Цветаев тяжело поднял голову и посмотрел как-то сквозь своего адьютанта.

– Да, да, нужно чуточку подремать…

 

* * *

Три стрелковые дивизии 5-й Ударной армии: 271-я, 127-я и 96-я были развернуты для наступления непосредственно на Саур-Могилу. Все горячие дни августа соединения армии с боями тяжело продвигались по холмистой местности, изрезанной оврагами и балками. Пересеченная местность Донецкого кряжа давала возможность противнику эффективно обороняться, а также скрытно отходить к своей главной линии обороны. К утру 29 августа, дивизии Цветаева подошли к подножию самой Саур-Могилы. Советские войска заняли холмы и овраги на ближних подступах к высоте. Положение сильно осложнялись тем, что овраги неудачно открывались в сторону Саур-Могилы: немцы легко могли насквозь простреливать их из минометов и пулеметов. Разведка установила, что Саур-Могила и вся гряда кряжа уходящая в глубь Донбасса была хорошо укреплена. В каменном грунте немцы построили блиндажи в несколько накатов и дзоты с броневыми колпаками. От подножия до самой вершины Саур-Могилы находилось несколько рядов огневых точек. Кроме того, обращенный к войскам Цветаева склон был крутым, а обратный – пологий, что давало возможность немцам широко использовать танки и самоходные орудия. Наши войска вынуждены были наступать на крутые южные и юго-западные склоны, а использовать при штурме бронетехнику не могли. 

Командование Южного фронта придавало огромное значение захвату Саур-Могилы, так как с этой высоты противник держал под контролем все коммуникации, идущие к фронту, который уже продвинулся до станции Кутейниково. Кроме того, эта гряда мешала советским войскам наступать в сторону шахтерских городов Снежное и Торез.

Ночь перед решающим штурмом Саур-Могилы выдалась относительно спокойной. Небо над передовой то и дело вспыхивало от осветительных ракет, искристо-шипящие дуги разлетались в разные стороны от кургана. Изредка, короткими тревожащими очередями, то тут, то там, ночную тишину прорезали пулемёты. Вдали, где-то на левом и правом фланге от передовых линий 5-й армии громыхала канонада, всё пространство, двух фронтов, Юго-Западного и Южного, от Харькова до самого Азовского моря, было переполнено тревожным перенапряжением большого наступления, земля вздыхала от тысяч разрывов снарядов, мин и бомб, и только здесь у Саур-Могилы короткие летние ночные часы подарили минуты отдыха отважным труженикам войны…

На позициях 295-го стрелкового полка у подножья Саур-Могилы в батальонном блиндаже в навалку спали разведчики. Иван Баглай долго не мог уснуть, ныла рана полученная накануне, его слегка зацепило в левый бок, пуля прошила мягкие ткани, он в горячке боя даже не почувствовал боли. Это потом его друг Игнат Алёшин перевязывая товарища удивлялся:

 – Ванька, чудной ты какой-то, вся бочина в крови, а он бегает, как страус прям…

– Мотай, мотай, чудила!

– Я то замотаю, тебе в санбат нужно.

– Какой санбат, царапнуло только, а ты санбат, видишь сам, рана уже присохла, ты йода не жалей, шоб зараза не попала какая…

Короток солдатский сон. Кубатуру блиндажа заполнял тяжёлый храп воинов. Иван Баглай провалился в астральную глубину и отчетливо увидел сияющие небесные дали и клубящиеся вихри. Над донецкой степью высоко в хмуром небе проплывали два всадника богатырь Саур и степная царица в золотых убранствах. Иван отчётливо во сне услышал их голоса:

– Несметная сила окопалась на склонах могилы нашей, царица! Черное адово племя пришло на землю русскую! Так поможем же братству ратному в том бое великом! – громоподобно промолвил Клим Саур.

– Поможем, Климушка, поможем! В сердцах воинства русского Правда Божья, то и есть Великая подмога им на поле брани! – вторила богатырю царица…

Всадники уплыли сквозь облака в видениях разведчика Ивана Баглая. Светало. Раздался нарастающий грохот, казалось, что орудия били со всех сторон. Началась артиллерийская подготовка к штурму кургана. Разведчики проснулись, хотя командир полка после вчерашнего тяжёлого боя приказал отдыхать, сон ушёл сам по себе.

– Кажется, что я всадника видел над курганом, огненный весь такой, на могучем коне скачет с пикой наперевес. А рядом с ним тоже на огненном коне в золотых доспехах красавица, ну и впрямь амазонка! Скачут они прямо по воздуху через курган. Ветер хлещет, свистит, гривы коней развиваются, искры сыплются, и дымка огненная окутывает Саур-Могилу. Сделали они вокруг кургана три круга, и пропали из виду, как будто и не было их, – стал пересказывать свои ведения Иван Баглай.

Игнат Алёшин зевая улыбнулся:

– Когда кажется, креститься надо! У меня с перепою до войны и не такие ведения были…

Старшина Иван Беременев копался в вещмешке и слушая рассказ Баглая поддержал Алёшина:

– То у тебя, Ванька, с перепугу, когда мы вчера на пулемет фрицовский нарвались, так ты, видать, в штаны и наложил, а теперь про ведения какие-то брешешь…

– Зачем вы так, Иван Ильич, правду говорю, во сне как наяву было, и причём фашистский пулемёт…

– Да, под таким огнём, как мы целыми проползли через передок вчера – это просто чудо! Мне тоже снилось какая-то белеберда, –  поддержал Баглая разведчик Алесандр Гаин.

– Ладно, Ваня, не обижайся, шучу я. Как твой бок? – спросил старшина.

– Пустяки, только чуточку царапнуло.

– Ну-ка, покаж…

– Товарищ старшина, говорю же всё нормально, не кровит.

Грохот канонады нарастал. Игнат Алёшин прислушиваясь к дальним и близким разрывам сказал:

– О, как наши пушкари молотят!

Никита Черепов ворочаясь в углу землянки слушая друзей подхватил разговор о видениях:

– Сны разные бывают, и видения тоже, много чудного на этом свете, и многого мы не знаем… Я вот вспоминаю бабушкин сказ про ведьму. В деревне нашей, ведьма жила, молоко прямо с вымя у коров пила, а потом в черную кошку превращалась. Вся деревня от неё пакостницы страдала. Бывало и колесом огненным превращалась. Тешилась так зараза. Молока напьется чужойного, потом выходит среди ночи погулять на околицу. Любила падлюка над влюбленными парочками поиздеваться, до смерти пугала молодежь. Летит огненное колесо, искры сыплются и хохот душераздирающий во тьме ночной…

– Хорош трандеть, отдыхать  нужно,  а вы какие-то байки травите! – сказал старшина.

– И не байки, ей Богу, говорю, всадников видел, как наяву, – не успокаивался Иван Баглай.

– Ладно, Ванька, давай трави дальше свои байки, сказочник, а я посплю, – снова перевернулся на другой бок Никита Черепов.

Командир группы разведчиков младший лейтенант Шевченко, до этого молча лежавший на деревянных нарах одёрнул разговорившихся разведчиков:

– Хорош болтать, спать всем!

– Да, поспишь тут, когда так громыхает, – сказал Игнат Алёшин.

Гул канонады продолжался. Не успели разведчики успокоиться, как в землянку вошёл связист.

– Товарищ младший лейтенант, командир полка на связи.

Командир разведчиков Шевченко подошел к аппарату. В трубке раздался тревожный бас Андрея Максимовича Волошина:

– Шевченко, поднимай своих разведчиков, нужно ещё раз попытаться пройти на высоту пока совсем не рассвело.

– Андрей Максимович, два раза ходили. Вчера, назад еле ноги унесли, зарылся фриц на кургане, не пройти…

– Знаю, знаю, но без твоей корректировки, когда пойдет в наступление дивизия, завтра ещё жарче будет нашим хлопцам. Ты слышишь, сразу, как артиллерия умолкнет, под шумок вперед на курган! Слышишь, я прошу тебя, Шевченко, и верю, дорогой, нужно прорваться! Ты прорвешься!

– Понял, не поминайте лихом…

– Давайте, сынки, на вас смотрит весь Донбасс! Утром помогу, чем смогу. Вперед! Выйдешь на высоту, дай две красные ракеты…

 

– Подъем, доболтались… Пять минут на сборы. Идем снова на курган. Взять побольше гранат. Калиничев, Меркулов, Черепов, Кобзев, Лобков, Петряков – замыкающие группы, потащите ПТР, пулемёт, рацию и патроны, старший замыкающей группы старшина Беремеев.

В авангарде со мной пойдут: Бондаренко, Иванов, Алёшин и Силиванов. Приготовить штык-ножи, проверить автоматы, идем налегке, чтоб в немецких окопах сподручней было. Боекомплекты потащит замыкающая группа.

Старшина Кораблев следом за нами, страхуйте если что. С тобой Гаин, Симаков и Гавриляшин.

Всё, времени мало осталось до рассвета. Пойдем левее, во фланг фрицам. Действовать быстро, нельзя дать опомнится фашистам после работы артиллерии. Всё, вперед, на исходную!

Не услышав своей фамилии Иван Баглай спросил:

– А я с кем иду?

– Ты, Ваня, остаёшься, зализывай рану…

– Да какая там рана, царапина! Командир, не по-братски это…

– Всё, разговор окончен!

– Командир!..

– Товарищ лейтенант, пусть идет, смотри, как у парня глаза горят, давай возьмем Ваньку, и ранение у него действительно пустяковое, а лишний штык пригодится, – вступился за разведчика старшина Беремеев.

 

Разведчик Игнат Алёшин затягивая ремни и укладывая в вещмешок гранаты поддержал:

– Правильно, старшина гутарит, тем более, Ванька богатыря на Саур-Могиле видел да вече, может и он нам в подмогу будет.

– Ладно, уговорили, черти. Баглай, идешь с группой старшины Кораблева. Всё, вперёд!

 

* * *

Они шагнули в бессмертье. Вот имена этих смельчаков: младший лейтенант Шевченко, старшина Иван Беремеев, старшина Сергей Кораблев, рядовые Иван Дудка, Геннадий Бондаренко, Иван Баглай, Николай Иванов, Игнат Алёшин, Александр Гаин, Степан Селиванов, Николай Симаков, Константин Калиничев, Никита Черепов, Илья Гавриляшин, Кирил Петряков, Владимир Лобков, Виктор Меркулов, Валерий Кобзев. 

 

 

 

 

* * *

Гул разрывов над Саур-Могилой прекратился. Разведчики практически беспрепятственно прошли сметенное артиллерией немецкое боевое охранение кургана и ворвались во вражеские траншеи на высоте. Бойцы передовой группы Шевченко штыками уничтожили два пулеметных расчета заслона фашистов на подступах к вершине кургана. Завязалась рукопашная схватка на вершине опорного пункта немцев.

– Командир, я к ДОТу! – крикнул Игнат Алёшин.

– Давай, Игнат!

 

Алёшин забросил в фашистский дот две гранаты, ворвался на огневую точку и расстрелял недобитых немцев из автомата. Бондаренко, Иванов и Силиванов дрались с озверевшими, контуженными врагами в траншеях. Бондаренко ранило, Иванова прошила автоматная очередь и он упал на дно траншеи. Силиванов отчаянно боролся с немецким фельдфебелем, ему штыком помог Шевченко. Командир яростно воткнул клинок между лопаток фашиста. В траншеи ворвалась группа старшины Кораблева и добили оставшихся врагов. Из вспомогательного хода сообщения выбежал фашист и почти в упор выстрелил из автомата в младшего лейтенанта Шевченко. Иван Баглай бросился на фашиста и штык-ножом ударил его в грудь. Баглай придерживая за плечи командира попытался определить куда попали пули.

– Командир, командир, жив?

– Дышу, слава Богу, ещё… Кораблев пройдите по траншеям, не подставляйтесь, работать гранатами, внимательно всё зачистить! – дал команду Шевченко.

– Товарищ лейтенант, давайте я вам помогу, перевязать надо…

– Давай, Ваня, помоги…

 

Иван расстегнул ремни и гимнастерку, стянул окровавленную одежду. Нижней рубахой зажал, кровоточащие раны. Две пули пробили грудь лейтенанта Шевченко. Наложил пластырь и забинтовал.

– Повезло, командир, чуть ниже и труба, насквозь прошило…

– Мотай, мотай, Ваня… Беремеев подошел?

– Ползут, ползут, командир, они уже здесь…

– Позови Кораблева…

– Старшина к командиру!

–Сергей, если помру, принимай команду на себя, понял?

– Перестань, командир, мы ещё повоюем! – Кораблёв посмотрел в бледное лицо Шевченко.

– Слушай внимательно… Скоро будет жарко здесь. Немец попрёт… Соберите всё оружие. Где Игнат?

– Здесь я, командир, – крикнул Алёшин.

– Что там в ДОТе?

– Полный комплект, четыре пулемёта, правда, один покорёжило от моих гранат, но зато крупнокалиберный целый вроде бы, патронов куча. Фрицы,  видать, долго здесь собирались отсиживаться…

– Всё собрать, рассредоточиться. Сергей, Кораблев…

– Здесь я…

– Дай две красные ракеты, Волошин ждет сигнал…

– Есть, сделаем сейчас, ты держись, командир…

– Игнат, все наши целые? И где этот Ганс взялся, сволочь, как не вовремя он меня подстрелил…

– Иванова убило, Бондоренко и Селиванов ранены, а Ваня молодец, не растерялся, как лев прыгнул на фашиста, а ты его не хотел брать… Лежи, лежи, командир, тебе силы нужны, – заботливо шептал Алёшин.

– Игнат, ты за ним присматривай, молодой хлопец, ему жить да жить…

– Хорошо, командир, не переживай. Будем живы – не помрем! Гаин, Кобзев пошли трупяков из ДОТа вынесем, а то вонять будут у меня под носом…

– Иванова похороните, – сказал Шевченко.

– Всё сделаем, командир, лежи спокойно…

– Беремеев, старшина, – Шевченко позвал слабеющим голосом командира замыкающей группы разведчиков.

К нему подошёл старшина Беремеев.

– Здесь я…

– Твои все целы?

– Так точно, командир, только Калиничев тяжело ранен, а так успели проскочить, пока фрицы чухались. Только у самой вершины, когда у вас здесь завязалось, немец стал наугад поливать из пулеметов по склонам… Рацию в дребезги у Калиничива разбили, гады! Без связи мы теперь, командир…

– Это плохо… Ты, Беремеев, с Короблевым организуй оборону, всё проверьте. Немцы попрут по северному склону, скорей всего… Там поставь ПТР, и фланги держите. Трофейное оружие соберите, всё пригодится… Что-то мне совсем хреново… А что с Калиничевым?

– Жив, жив Калиничев, ты держись, командир, всё сделаем!

Калиничев не приходя в сознание умер. Над Саур-Могилой в предрассветной дымке в небо взмыли две красные ракеты.

 

 

* * *

Раннее утро 30 августа 1943 года.

Ещё 29 августа были освобождены населённые пункты Сауровка и Свистуны, начался штурм укреплений на легендарной высоте. К подножию Саур-Могилы подошли части 96-й гвардейской стрелковой дивизии под командованием гвардии полковника Семёна Левина. В этих боях особую стойкость и отвагу проявили воины 295-го стрелкового полка, которым командовал Герой Советского Союза Алексей Волошин. Заняв высоту 183,0, полк нарушил прочность всей вражеской обороны на этом участке. 

На КП 295-го стрелкового полка майора Волошина вбежал адъютант.

– Товарищ майор, Андрей Максимович, две красные ракеты над Саур-Могилой!

– Что? Молодец, Шевченко!

Связисты на перебой работали с полевыми телефонами и рацией.

В эфир полетели позывные: «Курган, курган, курган…». Саур-Могила молчала.

– Товарищ майор, Левин на проводе!

Командир 96-й гвардейской стрелковой дивизии гвардии полковник Семён Самуилович Левин ещё не знал, что на самой вершине кургана уже были наши разведчики.

– Спасибо, Андрей Максимович, за 183-ю высотку, теперь на очереди Саур-Могила? Ночью утюжили мы её, скоро ещё жару поддадим, так что без дивизионной и армейской огневой поддержки не останешься!

Звонил командующий армией, это подошла тяжелая гаубичная артиллерия с других участков фронта, скоро жди подарков!

– Товарищ полковник, по кургану бить нельзя, там наши разведчики. Опорный пункт высоты 277,9 наш! Необходимо сосредоточить огонь по подступам к Саур-Могиле в направлении севера и северо-запада, нужно бить по тылам противника. В район хутора Саурмогильский немцы подтянули огнеметные танки. Вчера они нас очень сильно потрепали. Пришлось остановить наступление.

– Повтори, я не понял, как, Саур-могила наша?

– Разведке под командованием младшего лейтенанта Шевченко была поставлена задача прощупать укрепления на высоте. Вчера группа дважды пыталась пройти через передний край противника и оба раза безрезультатно. Я послал Шевченко в третий раз, пока не рассвело.

Сразу после ночного налета нашей артиллерии разведчики сумели пройти через все заслоны и захватили вершину кургана.

– Невероятно, это меняет суть дела, молодцы разведчики. Связь с ними есть?

– Нету, я послал дополнительно группу связистов, но пока тишина… Немцы активизировались, начали вести интенсивный огонь, особенно со стороны хутора Саурмогильский…

– Будь на связи, Волошин, мне срочно нужно доложить командующему об изменившейся обстановке в полосе нашей дивизии… Ну и дела! Вера, крути Цветаеву!..

 

* * *

Миус-фронт. В начале ноября 1941 года фронт остановился на Миусе и Северном Донце. Постоянные контратаки наших войск сковывали большие силы врага на южном крыле в ответственный период битвы под Москвой.

По Миусу на подступах к городу Красный Луч заняла оборону З8З-я стрелковая дивизия, далее на юг по реке – 395-я стрелковая дивизия, сформированные из шахтеров. На этом участке 27 суток продолжались ожесточенные бои. Во взаимодействии с 136-й стрелковой дивизией шахтеры-воины выбили фашистов из села Дмитриевки и соседних хуторов. К этому времени по всему Миусу от его истоков в районе станции Дебальцево до Азовского моря положение стабилизируется, войска перешли к обороне.

Противник занимал правый берег реки, который выше, чем левый, и имеет много удобных для обороны обрывов. Многочисленные высоты и овраги между ними давали возможность надежно спрятать артиллерию.

Гитлеровцы сразу начали сооружать укрепления. Для этой цели они использовали лес шахтных складов, рельсы, разбирали каменные дома. Под угрозой расстрела гнали сюда на работы женщин, стариков, детей.

Жестокий террор не помог захватчикам. За 22 месяца, которые хозяйничали фашисты в городе Снежное и в других городах Донбасса, им не удалось наладить угледобычу. С каждым днем росло, ширилось сопротивление врагу.

Летом 1942 года ценой больших потерь врагу удалось прорваться к Волге и в предгорья главного Кавказского хребта. Героическую оборона Сталинграда стала сражением века. Здесь был окончательно похоронен миф о непобедимости германской армии. Начавшееся 19 ноября 1942 года контрнаступление советских войск привело к окружению 330-тысячной группировки врага в междуречье Волги и Дона. Менялся весь ход Второй мировой войны.

5 февраля 1943 года войска Южного фронта включились в Донбасскую операцию. За 12 дней они прошли с тяжелымии боями от нижнего течения Дона и Северского Донца до Миуса.

Миус-фронт должен был стать, по замыслу гитлеровцев, фронтом мести за поражение под Сталинградом. К лету здесь была готова мощная оборонительная линия. И теперь, в конце лета 1943 года, после Курской битвы, она трещала по швам, вся надежда на успешную оборону фашистов была Саур-Могила, но и здесь героические воины-разведчики проявив чудеса отваги и героизма доказали врагу свою неудержимую силу, над курганом развивался красный флаг…

* * *

Ранним утром 30 августа 1943 года Вячеслав Дмитриевич Цветаев, после тревожного двухчасового сна лежал одетым на топчане. Подошел начальник штаба армии Александр Кондратьевич Кондратьев.

– Вячеслав Дмитриевич, Левин звонит…

– Что там у него?

– Говорит, что его разведка ночью закрепилась на Саур-Могиле.

Цветаев резко поднялся и пошел к аппарату.

– Здравия желаю, товарищ командующий!

– Доброе утро, Семён Самуилович, что там у тебя случилось?

– Орлы Волошина, на Саур-Могиле! Прошу тяжелой артиллерией ударить севернее и северо-западнее высоты, по самому кургану бить нельзя, там наша разведка лейтенанта Шевченко. Немцы уже пошли в атаку, очухались гады!

– Что ты собираешься предпринять?

– В ближайшие час – два буду наступать всеми имеющимися силами, прошу огневой поддержки по ближайшим немецким тылам.

– Действуй, поможем!

– Спасибо, Вячеслав Дмитриевич!

 

Цветаев молча склонился над оперативной картой, к столу подошёл Кондратьев.

– Вячеслав Дмитриевич, наша артиллерия практически без снарядов, ночью всё расстреляли, боекомплект будет пополнен не раньше, чем к полудню. Может придержать пока Левина?

– Ни в коем случае, нельзя дать немцам опомниться, тем более, что на Саур-Могиле наши разведчики закрепились. А ты торопи тыловиков, я с них шкуру спущу. Снаряды, снаряды, Кондратьевич, торопи пушкарей!

На КП вошел адъютант Цветаева.

– Товарищ командующий, здесь полковник Сошальский, просит принять.

– Это какой Сошальский, Алексей что ли, а ну зови его сюда!

 

* * *

Гвардии полковник Алексей Андреевич Сошальский совсем недавно после ранения был назначен заместителем командира 96-й гвардейской стрелковой дивизии 5-й Ударной Армии Южного фронта. Алексей Андреевич в Красной Армии с 1919 года, воевал против Мамонтова и Махно в районе г. Елец Орловской губернии и г. Изюм Харьковской области с августа 1919 по сентябрь 1920 года.

Великую Отечественную войну встретил 22 июня 1941 года в должности начальника разведывательного отдела 11-й армии Северо-Западного фронта. Когда войска 11-й армии попали в окружение Сошальский организовал агентурную разведку и разведку боем при выходе из окружения, участвовал в атаке при прорыве штаба армии из котла в районе местечка Таураген.

В июле 1941 года в результате умелой операции разведчиков армии был захвачен приказ по 56 армейскому корпусу немцев, который позволил вскрыть намерения противника по разгрому наших частей, защищавших подступы к Ленинграду. Пользуясь этими данными, 11-я армия нанесла удар во фланг вражеской группировке, уничтожив много живой силы и техники противника. Разведка армии своевременно вскрыла намерения противника по окружению 34-й и 11-й армий в сентябре 1941 года, благодаря чему части Красной Армии отошли на новый рубеж, сохранив войска и материальную часть. Отличился Сошальский при подготовке Старо-Русской операции в январе 1942 года, в результате чего противнику был нанесен внезапный тяжелый удар, где он понес большие потери.

Алексей Андреевич проводил большую работу по организации истребительных батальонов, по организации и отправке партизанских отрядов в тыл врага. В летне-осенний период 1942 года разведывательный отдел не ослабевал своей деятельности, своевременно добывались важные исчерпывающие данные о противнике, неоднократно забрасывался в тыл врага для организации истребительных и партизанских отрядов. На фронте ходили легенды об отважном разведчике. Зимой 1943 года был тяжело ранен, но через несколько месяцев снова встал в строй.

В штаб вошёл полковник Сошальский.

– Товарищ генерал…

– Заходи Алексей Андреевич. Как, подлечили тебя?

– Так точно.

– Ты как находка, смотри, иди сюда к карте. Разведчики Волошина закрепились на высоте 277,9 Саур-Могила. У них нет связи. Высота стратегическая, с неё вести корректировку огня милое дело! Бери моих армейских разведчиков, связистов, радиостанцию и дуй на эту высоту. К обеду ты должен туда пробиться, лучше всего идти с южной стороны кургана. Левина я предупрежу. Алексей Андреевич, мне нужны твои глаза, дорогой! Полк Волошина прикроет твой прорыв! Давай, Алёша, мы должны сегодня опрокинуть фрицев!

Командующий армией и полковник, легендарный разведчик Алексей Андреевич Сошальский обнялись. Это была их последняя встреча.

 

 

* * *

Саур-Могила. Утро 30 августа 1943 года. Гитлеровцы после утреннего мощного удара стали потихоньку приходить в себя. Для фашистов было совершенно неожиданным, что ночью вершину кургана оседлали наши разведчики. Вскоре они поняли, что на Саур-Могиле небольшая группа смельчаков. Немцы под прикрытием бронетехники пошли в атаку на высоту. Начался отчаянный бой с превосходящими силами врага. Августовское солнце поднималось над раскаленной, выжженной, огненной, донецкой степью. Копать, гарь и дым стелился над курганом. Мины и вражеские снаряды густо ложились вокруг опорного пункта на вершине кургана.

Разведчик Игнат Алёшин из ДОТа бил по фашистам из трофейного крупнокалиберного пулемета рядом с ним был Иван Баглай, сюда же перенесли и почти обессилившего Шевченко.

– Ваня, приготовь гранаты, совсем близко гады…

Фашисты под прикрытием огнеметного танка подбирались к позициям разведчиков. Александр Гаин и Степан Селиванов с фланга били из противотанкового ружья.

– Степан, патрон! Ещё патрон! – сквозь грохот боя кричал Гаин.

Александр сделал в подряд три выстрела, один оказался удачным. Огнеметный танк крутанулся на месте с перебитой гусеницей и подставил борт. Ещё метров двадцать – тридцать и разведчики были бы сметены огненным смерчем.

– Ещё патрон!

Пулеметный шквал огня накрывает позицию Александра Гаина и Степана Селиванова. Раздается оглушительный разрыв мины, которая ударила в бруствер. Разведчиков осыпало землей и камнями, но до этого взрыва вражеская пуля уже сразила Степана Селиванова, ударив его в лицо.

– Степан! – отчаянно кричал оглушенный Гаин.

Александр из последних сил зарядил ПТР и ударил в фашистскую броню ещё раз, огнеметный танк вспыхнул и через минуту взорвался, выпустив над Саур-Могилой огромный черно-огненный гриб дыма. На правом фланге старшина Короблев с южной стороны кургана вместе с четырьмя разведчиками успешно отсекают наползающую пехоту фашистов. Это уже была пятая атака за сегодняшнее утро.

Десятки вражеских трупов, уткнувшись в обгоревшие склоны Саур-Могилы, лежали здесь в донецкой степи, они нашли свой закономерный приют на этой священной земле.

Старшина Беремеев руководил боем в центре обороны высоты. Ранены Николай Симаков, Никита Черепов, Илья Гавриляшин, убит Кирил Петряков.

С северо-западной стороны к ДОТу совсем близко подползли фашисты. Игнат Алёшин вовремя увидел опасность. Младший лейтенант Шевченко собравшись с силами встал к амбразуре и ударил из пулемета.

– Ваня, гранаты! – кричал Алёшин.

– Вот они, Игнатик, вот они…

Разведчики выскочили из ДОТа и забросали фашистов гранатами, но один из гитлеровцев успел бросить свою гранату в амбразуру. Взрывная волна и осколки ворвались в пространство ДОТа и смертельным пологом укрыли командира разведчиков младшего лейтенанта Шевченко. Он с окровавленным, разбитым лицом изрешеченный осколками замертво упал на бетонный пол огневой точки. Алёшин с близкого расстояния из автомата расстрелял оставшихся фрицев. Иван Баглай вытащил мертвого командира из задымленного ДОТа.

– Игнат, командира убило!

– Гады!..

Это была одна из самых яростных фашистских атак на высоту, но и её отважные разведчики отбили. На поле боя горели две самоходки и несколько бронетранспортеров, огнеметный танк с оторванной башней догорал на склоне Саур-Могилы. Батальоны стрелкового полка майора Волошина пошли в атаку на высоту и хутор Саурмогильский, но встретились с мощным огнем противника, не смогли развить наступление. Фашисты отошли от вершины Саур-Могилы. В небе появились вражеские пикирующие бомбардировщики.

– Они пытались взять нас, но ничего у них не вышло! Не вышло! Умрем, но не уйдем отсюда! Гаин, передай по цепочке, – хрипло кричал старшина Кораблёв.

– Умрем, но не уйдем отсюда!..

 

Старшина Беремеев соорудил из окровавленной нижней рубахи Шевченко  флаг и привязал к арматуре торчащей из крыши ДОТа, он как можно выше поднял над курганом, кроваво красный флаг. Разведчики были практически все раненными, но не побежденными воинами земли русской.

Убиты: младший лейтенант Шевченко, Кирил Петряков, Степан Селиванов, Николай Иванов, Константин Калиничев.

– Умрем, но не уйдем отсюда! – передал по цепочке старшина Беремеев.

 

В небе разыгрался воздушный бой. Наши истребители набросились на вражеские бомбардировщики, но их прикрывали фашистские «Мессеры». Круговерть воздушной баталии на несколько минут заглушила грохот земного ада. Два немецких бомбардировщика вырвались из огненных клещей и сбросили бомбы на Саур-Могилу, но бомбы разорвались за позициями разведчиков.

Земля содрогнулась. Степной курган заволокло дымом и пылью, черные обгоревшие склоны высоты были усеяны трупами фашистов и наших бойцов.

 

* * *

Разведчики срослись с былинной могилой богатыря Саура. Казалось, что в этом бушующем смерче нет места живой плоти человеческой, но невидимым пологом богатырским были укрыты отважные бойцы и они выстояли в этом пенящемся котле нечеловеческой злости и ненависти.

Они выстояли для того чтобы снова встретить врага своей святой яростью, встретить его и победить!

 

После авиационного сражения в небе вокруг кургана Саур-Могила шел яростный бой. На КП полка Волошина было жарко. Командир полка ежеминутно отдавал приказы, руководил сражением на своем участке наступления дивизии Лёвина. Начальник штаба полка, не отрываясь от трубки полевой связи, обратился к командиру.

– Андрей Максимович, третий батальон просит огня артиллерии!

– Где взять этого огня, Левин только и твердит держитесь, скоро будет помощь.

– Если немцы сомнут наш правый фланг, не удержать нам нашу высоту и на Саур-Могиле, по-моему, уже никого нет в живых. Почему молчит артиллерия, Лёвин обещал огневую поддержку, где она? Сколько уже людей положили, – сказал штабной офицер, растерянно смотря на комполка.

– Прекратить панику! Собрать все имеющиеся силы полка, усилить бронебойщиками и бросить на усиление третьего батальона, немедленно! – отрезал Волошин, всматриваясь в стереотрубу, пытаясь уловить в оптику окраину села Степановка. – Связь есть с третьим батальоном?

– Да, там сущий ад, я только и расслышал, от комбата, что они на грани, держатся из последних сил, просят огня! – ответил стоящий рядом с командиром адъютант.

– Капитан, что стоишь как пень, собирай людей, срочно! – Волошин строго посмотрел на штабного офицера. – Всех на правый фланг нельзя дать фрицам закрепиться в Степановке.

 

* * *

На КП полка весь в пыли вошел полковник Сошальский. Нарастающий грохот боя превращался в сплошной гул, казалось, что не было вокруг такого места, где бы не рвались снаряды и мины.

– Здорово, Андрей Максимович, что жарко?

– Не то слово! Обстановка критическая…

– Знаю, вижу, я с трудом пробился с армейскими разведчиками к вам. Как твои герои на Саур-Могиле?

– С ними связи нету. Всё утро держались хлопцы, немцы совсем озверели, я помочь им ничем не могу. Фашисты подтянули свежие силы и мнут мой правый фланг. Третий батальон изо всех сил держится. У меня практически в резерве уже нет никого. Собираю всех, кого можно отправить для усиления. Может, поможешь своими орлами, товарищ полковник?

– Нужно держаться, Андрей Максимович, держаться изо всех сил. Я говорил с командующим, Цветаев готовит удар в обход Степановки. Огневая поддержка будет, непременно будет. Главная задача не дать сбросить с вершины кургана твоих разведчиков. Я иду со своей группой на Саур-Могилу, курган центральная точка в наступлении всей армии, нужна чёткая корректировка огня дальнобойной артиллерии. Немцы непременно бросят все силы чтобы вырвать Саур-Могилу из-под нашего контроля. Давай покумекаем, где лучше пробиться нам на курган.

– Только с южной стороны, там, у немцев самое слабое место…

В воздухе наша авиация захватила превосходство, с переднего края бойцы батальонов Волошина с восторгом наблюдали, как советские «Илы» и другие бомбардировщики налетали на позиции фашистов уже не эскадрильями, а целыми полками. Воздушные штурмовики на высоте всего ста – ста пятидесяти метров проносились над линией фронта на Миусе. Земля стонала от разрывов бомб и снарядов. Небо заволокло черным дымом – это горели фашистские укрепления, по которым били легендарные летающие крепости на всем протяжении фронта – от Саур-Могилы до Таганрога.

– Молодцы соколы! – радовался Волошин.

Начальник штаба полка смотрел в бинокль на вершину Саур-Могилы.

– Товарищ майор, над курганом, по-моему, красный флаг Шевченко поднял!

Волошин повернул стереотрубу в сторону кургана. Над Саур-Могилой развивалась окровавленная тельняшка.

– Живы черти! Герои!

– Связь с Левиным, срочно! – обратился к адьютанту Волошина Сошальский.

– Товарищ полковник, есть связь с Левиным!

– Алё, алё, Семён Самуилович, я на КП Волошина, выдвигаюсь к южному склону Саур-Могилы. Ударь дивизионными миномётами, мы на исходной будем через двадцать минут.

– Поможем, Алексей Андреевич, поможем!

– Правый фланг Волошина могут смять фашисты, нужно что-то предпринимать!

– Знаю, знаю Алексей, держаться изо всех сил, держаться, ещё хотя бы пару часов! Подошла 271-я стрелковая дивизия, Цветаев её сходу бросил в направлении Петровское – Мануйловка, так что скоро полегче будет. Есть сведения, что 4-й гвардейский кубанский казачий кавалерийский корпус вместе с частями усиления и 4-м гвардейский механизированным корпусом Танасчихина вышел к Таганрогскому заливу. Трещит Миус-фронт, Алексей, трещит по швам! Нам нужно срочно надёжно закрепиться на Саур-Могиле!

 

Ещё 27 августа 4-й гвардейский кубанский казачий кавалерийский корпус вместе с частями усиления перешел в наступление. В полосу прорыва был введен 4-й гвардейский механизированный корпус.

В течение ночи конники и танкисты овладели Екатериновкой, взяли Кутейниково и повернули на юг. К середине дня они прошли по вражеским тылам 30-35 километров.

Тяжелые бои наступления, чередующиеся с отражением контратак, не прекращались ни днем, ни ночью. Примеры высокой стойкости и мужества показывали наши солдаты. Они шли в огонь сражений и несли на своих штыках освобождение Донбассу и смерть фашистам!

29 августа кавалеристы, наступавшие на юг, вышли на побережье Миусского лимана Азовского моря, а 4-й гвардейский механизированный корпус достиг побережья Таганрогского залива. Таким образом, части 29-го армейского корпуса немцев, оборонявшие Таганрог, были окружены.

 

Полковник Сошальский продолжал говорить с командиром дивизии.

– Алексей, ты бы остался у Волошина, пошли толкового корректировщика на курган, не рискуй, слышишь, Алексей Андреевич? – попытался остановить Сошальского командир дивизии.

– Нет, не могу, нужно видеть всю панораму своими глазами. И кто кроме меня лучше сможет скорректировать огонь армейской артиллерии? Нет, Семён Самуилович, я пойду. Дай минометного огня. Всё конец связи!

– Прощай, Алексей! Береги себя!

 

* * *

От Азовского моря до самых дальних склонов Донецкого кряжа горячее августовское небо укрыла черная мгла битвы великой, битвы кровавой. Вековые пласты старинных допотопных гор рвали в клочья разрывы тысяч снарядов и мин, гул сражения превратился в сплошное грохотание адского сплетения стонов, криков, лязга гусениц танков, бесконечного стрекотания пулеметов и автоматов, яростных щелчков винтовок и ежесекундных вспышек огня, в котором плавился металл, горели человеческие тела и, казалось, этому свето-представлению не будет конца, но в этом аду ещё были живы отважные защитники Саур-Могилы.

Под прикрытием заградительного огня к группе младшего лейтенанта Шевченко пробились разведчики и связисты под командованием полковника Алексея Сошальского.  Фашисты в очередной раз накрыли южный склон кургана минометным огнем, но воины успели пробраться к защитникам высоты. Наступило короткое затишье. Наши солдаты укрылись в окопах опорного пункта, вокруг вершины Саур-Могилы лежали сотни убитых и было трудно разобрать, где были останки наших воинов и врагов. Вторые сутки продолжался этот ад, поэтому собрать убитых не было возможности. Раскаленные лучи солнца пробиваясь сквозь облака пыли и гари, впивались в останки разорванной человеческой плоти, и трупный смрад расползался по округе, проникал всюду: в окопы, балки, овраги и ложбинки, в разрушенные дома окрестных селений – тяжелый запах войны, к которому привыкнуть невозможно, доводил сознание сотен тысяч людей уничтожающих друг друга до безумия. В человеке возбуждались звериные инстинкты, но и в этой преисподней наши воины оставались ратниками великого русского духа, которые сражались за свою святую землю.

– Есть кто живой? Кто старший? – хрипло кричал Сошальский почти на ухо стоящему на четвереньках контуженному солдату.

 

Чумазые от гари и копоти, практически все раненные разведчики группы Шевченко, собирались вокруг полковника – старшина Кораблев, раздетый по пояс Игнат Алёшин, Иван Баглай и раненый в руку Геннадий Бондаренко.

Сошальский посмотрел на окровавленную тельняшку, которая вместо флага развивалась над ДОТом. Старшина Сергей Кораблёв смотрел на полковника и в его густых усах промелькнула радостная улыбка – подмога…

 

– Если нас можно назвать живыми… Старшина Кораблев, товарищ полковник, я принял командование, лейтенант Шевченко убит. Нас осталось шесть человек.

Подползли Никита Черепов и Александр Гаин. Кораблев спросил:

– Что с Беремеевым?

– Умер старшина… – протирая заплывший кровью глаз прохрипел Гаин.

– Так, хлопцы, отдышитесь пока, вы настоящие герои. Варламов, связь давай!

– Есть связь, товарищ полковник!

– «Пятый», «Пятый», я «Курган», как слышите меня?...

 

* * *

На КП 5-й армии связисты услышали слабо-уловимые, но отчетливые звуки радиосвязи. Командующий Цветаев оживился и выхватил наушник у радиста.

– «Курган» слышу хорошо. Корректируйте огонь в направлении Мариновки и Степановки. Держитесь, Алексей!

– Кондратьевич, давай команду артиллерии.

– Всё готово, Вячеслав Дмитриевич, начинаем… – начальник штаба Кандратьев четко выкрикивал команды артиллеристам тяжелых орудий.

Цветаев открыл оперативную карту.

– Левина на провод!

– Здесь Левин! – почти мгновенно ответил связист и передал командующему трубку полевого телефона.

– Левин атакуй позиции фашистов на северо-западных склонах Саур-Могилы всеми имеющимися средствами! Понял?

– Есть, товарищ командующий!

– Вячеслав Дмитриевич, я дал команду 31-му стрелковому корпусу  создать передовой отряд и ударить по тылам гитлеровцев, – сказал начальник штаба армии. 

– Это правильно, но пока полностью не взята Саур-Могила и окрестности вокруг неё передовые части корпуса могут быть отрезаны от основных сил. Пусть готовятся к рывку, и только по нашей команде вперед. Понял?

– Так точно, Вячеслав Дмитриевич!

 

* * *

Во второй половине дня 30 августа 1943 года фашисты предприняли очередную атаку на гребень Саур-Могилы. По пологим склонам, снова поползли громадины «Фердинандов» и огнеметных танков.

Полковник Сошальский вел корректировку огня артиллерии. Старшина Кораблев стоял у пулемёта и отсекал пехоту немцев, рядом Иван Баглай и Игнат Алёшин снаряжали ленты. Разрывы снарядов вокруг позиций опорного пункта высоты ложились всё гуще. Один из фашистских танков подполз совсем близко и бил в упор по кургану. От очередного разрыва погиб бронебойщик Александр Гаин.

Старшина Сергей Кораблёв яростно сжимая челюсти шипел от ярости и злости, посылая длинные очереди в наползающую пехоту немцев:

– Получите гады! За Шевченко, за Беремеева, за Донбасс!

Иван Баглай выскачил из окопа со связкой гранат и полз к фашистскому танку.

– Сейчас, сволочь, только бы доползти, только бы доползти… – стучало в висках Ивана.

– Ванька, стой, куда! – кричал ему во след Игнат Алёшкин.

 

Иван Баглай стремительно полз вперед к танку, фонтанчики пулеметных очередей поднимали пыль и каменную крошку вокруг отважного разведчика. Танк совсем близко. Он поднялся и удачно бросил гранаты. Танк загорелся. Немецкая пехота без прикрытия брони откатилась назад к подножью кургана. Снова вершину Саур-Могилы накрыли тяжелые снаряды фашистов, они густо ложились на вершине поднимая очередные столбы битого камня, металла, пыли и огня. Иван Баглай не успел уйти в укрытие и попал в эпицентр разрывов. Игнат Алёшин и Кораблев падая на дно окопа последний раз увидели Ванькину фигуру, когда развеялся дым на склоне у горящего подбитого Иваном фашистского танка Баглая не было, он словно растворился в этом огне...

– Ванька!.. – сквозь слёзы прошептал потрескавшимися губами Игнат Алёшкин.

На месте последнего боя разведчика Ивана Баглая была взрытая земля дымящихся воронок.

После короткого, но мощного удара артиллерии фашистов, враги предприняли ещё одну атаку. Немцы под прикрытием двух самоходных орудий и огнеметного танка снова ползли к вершине.

 

– «Пятый», «Пятый», я «Курган», как слышите меня? Вызываю огонь на себя! «Пятый», «Пятый», огонь – высота 277,9! Высота 277,9… Огонь! – кричал полковник Сошальский в эфир.

Это были его последние слова …

 

* * *

В течение второй половины дня 30 августа немцы 12 раз предпринимали атаки, которые поддерживались сильным огнем артиллерии и минометов, но так и не смогли захватить вершину Саур-Могилы.

К исходу дня в атаку на врага пошли советские танки 31-го стрелкового корпуса. За ними устремилась пехота дивизии Левина. Бой не прекращался и ночью. Саур-Могила и ближайшие подступы к ней были очищены от фашистов утром 31 августа. 

Над Саур-Могилой развивался изрешеченный пулями и осколками окровавленный флаг, сделанный из тельняшки разведчика младшего лейтенанта Шевченко. Горстка израненных бойцов сидела на дне окопа. Старшина Кораблев сквозь слёзы шептал.

– Мы сделали их, ты слышишь, Игнат, они захлебнулись нашей кровью, Игнат! Ты слышишь, Игнат! Мы сделали их!..

Разведчик Игнат Алёшин сидел дне окопа и молча курил. Его обожженный с запекшейся кровью голый торс судорожно вздрагивал, он плакал без слёз – это плакала сама душа разведчика, это рыдало его богатырское сердце.

Двое солдат на плащ-палатке пронесли изрешеченное осколками тело полковника Алексея Сошальского.

 

* * *

 

Почерневшие, обугленные склоны кургана усыпаны сотнями и сотнями тел фашистов и наших солдат, они лежат кругом: в оврагах, в полях вокруг Саур-Могилы, в выжженных балках и окрестных посадках. Ещё дымятся остовы вражеской техники. Здесь, сама смерть устала от своей черной, кровавой работы.

Запах крови, запах жженного человеческого мяса, раскаленного металла, пережженного пороха и тратила укрыл окрестности – это и есть тяжелый запах смерти, запах войны…

Поднимитесь потомки на Саур-Могилу, всмотритесь в донецкие дали, здесь шли смертные бои с ненавистным врагом – это земля героев, земля славы русского солдата.

Массовый героизм, высокие образцы мужества и отваги, стойкость советских воинов в тяжелой борьбе за освобождение Донбасса всегда будут жить в памяти народной.

 

* * *

Враг отступал. Передовой отряд 31-го корпуса 5-й армии Цветаева ударил по ближайшим тылам противника, подорвал железную дорогу Чистяково-Иловайск, заминировал в районе станции Сердитая шоссейную дорогу, которые были главными магистралями для отступающих. Потом ворвался в Катык и, заняв круговую оборону, продержался там до подхода основных войск. 

Войска Южного фронта перешли в решительное наступление на всем участке. Левый фланг 5-й ударной армии продвинулся до 20 километров, правый – на 4-6 километров. Командование фронтом решило провести сложный и смелый маневр: повернуть армию в северо-западном направлении и зайти в тыл врата, который оборонялся в районе Снежного и Красного Луча.

Войска 5-й ударной армии вели бои за овладение отдельными населенными пунктами. 31-й гвардейский стрелковый корпус занял Мариновку, которая полностью была сожжена гитлеровцами, подошел к Степановке, превращенной в важный опорный пункт и овладел ею.

 

Командующий 5-й ударной армией генерал Цветаев отдал приказ в войска: «1 сентября 1943 года в 5 часов утра всем дивизиям первого эшелона перейти в решительное наступление».

Первый день осени принес отрадные результаты. Освобождено 29 населенных пунктов. Среди них: Первомайское, Ремовка, Снежное, железнодорожные станции Софьино-Бродская, Мочалинский, Скосырская и другие. 51-я армия Южного фронта в этот день тоже сделала рывок вперед и освободила город Красный Луч. 

2 сентября 5-я ударная продвинулась на 10—15 километров, освободила 20 населенных пунктов, в том числе Рассыпное, Чистяково, Алексеево-Орловку, Сердитое, Постниково и Катык. 

В результате выхода советских войск в ряде мест за вторую оборонительную линию Миус-фронта она практически потеряла свое значение. Теперь наиболее сильно укрепленный рубеж проходил по третьей линии: восточнее Горловки, через Макеевку, восточнее Сталино и далее на юг по реке Кальмиус.

 3 сентября части 34-й гвардейской, 40-й гвардейской и 320-й стрелковых дивизий завязали бои за Енакиево. Здесь заканчивается начатое 5-й ударной армией наступление на север, она снова повернулась фронтом на запад, в глубь Донбасса. 

4 сентября был взят крупный железнодорожный узел Иловайск. 5 сентября освобождена Горловка, 6 сентября — Макеевка. 8 сентября было очищено от врага Сталино. 

Донбасс дождался своих освободителей!

Владимир Казмин (Луганск)


 
Поиск Искомое.ru

Приглашаем обсудить этот материал на форуме друзей нашего портала: "Русская беседа"