На первую страницу сервера "Русское Воскресение"
Разделы обозрения:

Колонка комментатора

Информация

Статьи

Интервью

Правило веры
Православное миросозерцание

Богословие, святоотеческое наследие

Подвижники благочестия

Галерея
Виктор ГРИЦЮК

Георгий КОЛОСОВ

Православное воинство
Дух воинский

Публицистика

Церковь и армия

Библиотека

Национальная идея

Лица России

Родная школа

История

Экономика и промышленность
Библиотека промышленно- экономических знаний

Русская Голгофа
Мученики и исповедники

Тайна беззакония

Славянское братство

Православная ойкумена
Мир Православия

Литературная страница
Проза
, Поэзия, Критика,
Библиотека
, Раритет

Архитектура

Православные обители


Проекты портала:

Русская ГОСУДАРСТВЕННОСТЬ
Становление

Государствоустроение

Либеральная смута

Правосознание

Возрождение

Союз писателей России
Новости, объявления

Проза

Поэзия

Вести с мест

Рассылка
Почтовая рассылка портала

Песни русского воскресения
Музыка

Поэзия

Храмы
Святой Руси

Фотогалерея

Патриарх
Святейший Патриарх Московский и всея Руси Алексий II

Игорь Шафаревич
Персональная страница

Валерий Ганичев
Персональная страница

Владимир Солоухин
Страница памяти

Вадим Кожинов
Страница памяти

Иконы
Преподобного
Андрея Рублева


Дружественные проекты:

Христианство.Ру
каталог православных ресурсов

Русская беседа
Православный форум


Подписка на рассылку
Русское Воскресение
(обновления сервера, избранные материалы, информация)



Расширенный поиск

Портал
"Русское Воскресение"



Искомое.Ру. Полнотекстовая православная поисковая система
Каталог Православное Христианство.Ру

Православное воинство - Библиотека  

Версия для печати

Не разминированное сердце

Очерк

2 мая 2018 года минуло 100 лет со дня рождения поэта-фронтовика

Константина Яковлевича Мамонтова

 

В 1960 году в еженедельнике «Литература и жизнь» (сейчас – «Литературная Россия») была напечатана подборка стихотворений Константина Мамонтова, сопровождённая письмом читателя Борисова. Тот, в частности, писал: «Как этот блокнот попал ко мне, не помню, только знаю: с фронта привёз. Я в госпитале в сорок третьем да в сорок четвёртом санитаром работал…» Потом в газете появилась статья корреспондента газеты Алексея Емельянова «Трудная судьба», в ней он просил читателей, кто знает, сообщить о судьбе автора стихов.

Дальше события развивались так. Тетрадь со стихами редакция передала в издательство «Молодая гвардия», и в начале 60-х годов вышла книга «Имена на поверке», в которой были напечатаны строки погибших поэтов. В сборнике была и подборка Константина Мамонтова. А он в то время жил в Перми, водил поезда по Уралу, изредка печатал свои стихи в местной прессе и газете «Гудок». Вскоре его сборник «Я сын твой, Россия!» вышел в Москве и был отмечен премией литературного конкурса им. Н.Островского.

Константина Яковлевича до сих пор помнят белгородские любители поэзии. Он любил встречаться с молодежью. Однажды, когда я попросил его одеть на встречу пиджак со всеми орденами и медалями, он сказал: «Да ни к чему» и пришел в скромном костюме с наградными колодками. И рассказывать о войне шибко не любил, все больше - о детстве, о беспризорничестве, которого ему пришлось хлебнуть сполна, о людской доброте: «Кто-то заменит обноски худые, Вымоет в баньке, протянет еду... Чуткое сердце ты носишь, Россия, К горю чужому, к попавшим в беду». Уже позже я узнал, что семья Мамонтовых жила на Урале, деда раскулачили, мать в то время была в Перми, и малолетний Костя покатился по стране с бродягами. Тогда-то он и сложил первые стихотворные строки, продиктованные одиночеством, отчаяньем, болью. А потом была война, которую он перенёс с начала до конца, тогда и написал, пожалуй, свои лучшие стихи.

Когда Константин Яковлевич подарил мне свой сборник «Навстречу жизни», вышедший в Воронеже в 1983 году, я с удивлением прочитал в нем стихотворение «Здравствуй, Белгород!», начинающееся строкой: «Я был здесь в 43-м...». «Так вы освобождали наш город?» − «Ну не то чтобы освобождал, − ответил он. − Я был связистом. Пехотинцы шли впереди, а мы обеспечивали связь. Это не так опасно. Вошли в Белгород, он был весь в руинах, казалось, ни одного целого дома не осталось, ни одного жителя. Но горожане нас встречали, угощали чем могли. Помню, в одном из садов мы нарвали недозрелых яблок и слив...».

О том, что служба связиста «не так опасна», можно судить по следующему эпизоду. В свою часть Мамонтов вернулся из госпиталя после тяжелого ранения незадолго до начала сражения на Курской дуге. А получил ранение так. Его послали восстановить поврежденный провод. Немцы начали минометный обстрел. Осколки вонзились в тело, поранили руки, но связист дополз-таки до оборванного провода и соединил концы, стиснув зубами. Позже за это он был удостоен ордена.

Константин Яковлевич был интересным и душевным собеседником, любил и пошутить. Мы жили неподалёку, и я довольно часто захаживал к нему в гости.

Однажды попал на жарёху. Карп аппетитно пах и, отведав блюдо, я спросил: «Сами поймали?» - зная, что Мамонтов – заядлый рыбак.

- Сам, - ответил он.

- Где?

- В пруду, что возле профтехучилища.

- Да?!

Я был удивлён потому, что в том пруду, превращённом в болото, на пересечении проспекта Б.Хмельницкого и улицы Железнякова едва ли могли водиться такие особи.

Уже перед моим уходом хозяин признался, что пошутил. Но вообще-то съеденный нами карп действительно плавал в воде того пруда.

Мамонтов очень скучал по настоящей рыбалке, но здоровье не позволяло ездить на хорошие водоёмы, поэтому он порой брал удочку и шёл к тому самому болоту, чтобы посидеть на бережке, поглядеть на поплавок, подумать. В тот раз он по пути зашёл в магазин, а там продавали живую рыбу. Константин Яковлевич купил полуторакилограммового красавца, а придя к пруду, нанизал его на крепкий шнурок и пустил в воду. Рыба стала ходить кругами, расплёскивая брызги. Сбежались рыбаки – взрослые и мальчишки, и все открывали рты от удивления и восторга.

В Белгороде Константин Яковлевич прожил более пятнадцати лет: ему врачи порекомендовали сменить суровый уральский климат на более мягкий, и он выбрал город, за который воевал. Годы, проведенные у нас, были для него далеко не безоблачными. Семейство Мамонтовых ютилось в двухкомнатной квартире, у поэта не то что своего кабинета не было, − он даже часто спал на кухне, чтоб ночью, когда придут строки, записать их, никого не разбудив. Хотя в то время он уже был членом Союза писателей СССР и имел право на писательские привилегии, на жилье. Потом дети разъехались, Константина Яковлевича потянуло на родину, и он, несмотря на болезни, вернулся в Кунгур. Умер в 2000 году, немного не дожив до 55-летия Победы и до своего дня рождения. Поэт успел подержать в руках свое избранное «Благодарю тебя, Отчизна». Книга вышла в Перми. Профинансировала издание администрация города Кунгур,− так поэта почитали на малой родине.

 

Константин Яковлевич говорил, что он не творит и не сочиняет художественные произведения, а пишет дневник в стихах. Так, его последняя книга имеет второе название «Три дневника обыкновенного человека», а одна из частей называется «Дневник солдата».

Стихи этого раздела действительно как бы личные записи: «Три недели шли из окружения...», «Уже пять месяцев сраженье...», «Идем с тяжелыми боями, тесня врага с родной земли...», и вдруг поэзия необыкновенной жизнеутверждающей силы и мужества:

Не рано ль, враг, ты празднуешь победу,

Бинокль направив в сторону Москвы?

Мы выстоим. И, как ни тяжки беды,

Перед тобой не склоним головы.

Еще есть порох - духом мы не слабы.

Еще посмотрим, кто кого сильней.

У нас еще не разучились бабы.

Как в старину, рожать богатырей.

У этих строк конкретная дата и место написания: 1941. Под Ржевом. Калининский фронт.

А в победном 1945-м уже в Венгрии, как бы заглядывая далеко в мирное время, поэт написал:

Потомок мой, не будь холодным к датам

Военных битв сороковых годов.

За каждой цифрой - кровь и смерть солдата,

Судьба страны в нашествии врагов.

И сколько б лет тебя не отделяло

От этих дат, сумей расслышать в них

Разрывы бомб, зловещий лязг металла

И стон предсмертный прадедов твоих.

И ещё стихотворение, датированное 1944 годом, которое, по-моему, достойно войти в любую военную антологию.

Война не вечна! И когда-то

Чехлы закроют пушкам рты

А кровь и смерть - в скупые даты

На пожелтевшие листы.

С сапог сотрется пыль походов,

Забудем цвеньканье свинца,

Но никогда не смогут годы

В нас разминировать сердца.

Удивительно, эти строки перекликаются со стихотворением другого поэта-фронтовика Виктора Кочеткова:

Отгремела война,

Уже давней историей стала.

А никак не отпустит

Тревожную память бойца.

От фугасов и мин

Мы очистили наши кварталы,

Но какой же сапер

Разминирует наши сердца.

Мамонтов и Кочетков никогда не встречались, хотя могли – в 1943 году на Огненной дуге. Они оба прошли её с боями. И поведали о великом сражении своим поэтическим словом.

 

Константин Яковлевич дал мне рекомендацию для вступления в Союз писателей СССР, я это всегда помню, и часто его вспоминаю, особенно когда еду на поезде в родное Приамурье. Поезд несколько минут стоит в Кунгуре, потом около часа идёт вдоль реки, и я представляю, как сидел около неё поэт с удочкой и, может быть, вспоминал не очень-то гостеприимную для него Белгородчину.

А недавно, разбирая архив, нашёл его письмо, датированное февралём 1990 года. Вот строки из него: «Уже год, как мы на родине. Зов предков за последние годы не давал мне покоя. Жил в Белгороде, а сердце − возле глубоких корней и дорогих могил родичей… Нет, мы не сожалеем, что вернулись в родные края. И народ здесь намного лучше: и честнее, и обязательнее, и прямее. Конечно, говорю об этом, судя по отношению к себе. Даже среди пишущей братии нет такого высокомерия, какое наблюдается в Белгородском СП… В общем, всё хорошо. А вот со здоровьем тяжело, считаю, что я вышел на «финишную» прямую… Но вполне спокоен: жизнь прожил не зря и перед Родиной не в долгу».

И строки из письма его жены Валентины Николаевны: «Провожал Константина Яковлевича весь наш город, все были в печали. Хоронили его со всеми воинскими почестями, как генерала. А он на фронте был всего-навсего старшиной…»

Валерий Черкесов


 
Поиск Искомое.ru

Приглашаем обсудить этот материал на форуме друзей нашего портала: "Русская беседа"